Лу Хэн прокрутил в голове всё, что знал о Ван Яньцин. Искупалась в холодной воде во время месячных… Он вспомнил. Когда Ван Яньцин было четырнадцать, семнадцатилетнего Фу Тинчжоу старый хоу Фу отправил на учения в военный лагерь, запретив брать с собой прислугу. Лагерь располагался в глухих горах, и учения проходили в суровых условиях — в лесах и в воде. Ван Яньцин, втайне от старого хоу, последовала за ним. Месяц спустя Фу Тинчжоу прошёл испытание, и его забрали домой. А Ван Яньцин, скорее всего, именно тогда и искупалась в холодной воде, заработав себе болезнь на всю жизнь.

Ей было четырнадцать — возраст, когда у девочек только начинаются женские дни… Лу Хэну стало дурно от одной этой мысли. Он спросил:

— В четырнадцать лет она ходила в горы на учения и купалась в не самом чистом озере. Это могло повлиять?

При этих словах взгляд лекаря стал ещё более осуждающим:

— Разумеется! Я так и понял, что это застарелая хворь, но не думал, что всё началось в четырнадцать лет. Холодная вода спровоцировала болезнь, а вы все эти годы не лечили её должным образом, а лишь запускали. Когда боль становилась невыносимой, она глушила её снотворным, и год за годом утробный холод лишь усиливался. Если так пойдёт и дальше, это скажется на её способности иметь детей. Велика вероятность, что она больше не сможет забеременеть, а если и забеременеет, то не сможет выносить.

С каждым словом лицо Лу Хэна становилось всё мрачнее. Окажись сейчас Фу Тинчжоу перед ним, он бы не сдержался и ударил. Неужели за всё это время Фу Тинчжоу так и не заметил, что её мучают страшные боли? Позови он хоть раз лекаря, до такого бы не дошло.

Сдерживая гнев, Лу Хэн спросил:

— Как её лечить?

Лекарь, выписывая рецепт, продолжал отчитывать его:

— Выходя замуж, женщина вверяет вам свою жизнь. Что же вы за муж такой? Когда ей больно до беспамятства, вам нет дела, а как только речь зашла о наследниках — вы тут же забеспокоились. Так вы исполняете наказ её родителей?

Лу Хэн едва не задохнулся от негодования. Опять ему отдуваться за проделки Фу Тинчжоу. Кажется, он наконец понял, что чувствовали те, кого он ложно обвинял: виноват другой, а отвечаешь ты.

Собрав всю свою волю в кулак, Лу Хэн наконец процедил сквозь зубы:

— Прежде я был невнимателен. Но она ещё молода, и здоровье — самое главное. Чтобы вылечить её, не жалейте ничего: ни дорогих лекарств, ни сложных процедур. Используйте всё самое лучшее.

Увидев, что этот «непутёвый» муж хотя бы не скупится на деньги, лекарь немного смягчился. Было видно, что человек он не бедный, а раз он дал такое распоряжение, лекарь перестал думать о стоимости и выписал несколько рецептов, нацеленных на максимальную эффективность.

Он сдул с бумаги не успевшие высохнуть чернила и протянул рецепты Лу Хэну:

— Этот отвар принимать во время месячных, дважды в день. Ещё два рецепта — для приёма внутрь и для наружных примочек — для общего укрепления организма в остальное время. Способ приготовления я расписал на обороте, следуйте моим указаниям. Кроме лекарств, следите за питанием: нельзя есть рыбу, крабов и другую холодную пищу. В холода теплее одеваться, пить больше горячих супов и воды, и даже в жару не увлекаться холодными напитками и льдом… Если всё делать правильно, через год-другой её здоровье полностью восстановится.

У Лу Хэна была превосходная память, и он запомнил всё без записей. Он щедро заплатил лекарю, а провожая его, вдруг кое-что вспомнил и спросил:

— Мне говорили, что после замужества эта болезнь может ослабнуть. Это правда?

Он вспомнил слова кухарки и решил проверить их на лекаре. Лекарь обернулся и посмотрел на него с непередаваемым выражением.

Лу Хэн, не меняя тона, невозмутимо переспросил:

— Я неправ?

— Не то чтобы совсем неправ… — этот вопрос поставил лекаря в тупик. Он замялся, подбирая слова. — Женское тело хрупко. Если наладить в нём обращение жизненных сил, наполнив энергией ян, то боли могут пройти сами собой. Но это не всегда помогает. Всё зависит от здоровья супругов, от родов, от питания и окружения.

Лекарь выразился очень туманно, но Лу Хэн всё понял. Он и представить не мог, что «после свадьбы пройдёт» означает такой способ избавления от боли. Он кашлянул и опустил глаза, чувствуя непривычную неловкость.

С самого начала лекарь принял его за мужа Ван Яньцин, и Лу Хэн не стал его поправлять, позволив заблуждаться и дальше. Расспрашивать о таких вещах даже под видом брата было бы неуместно, а роль мужа подходила как нельзя лучше. К тому же, этот лекарь был из Баодина и не знал его в лицо. Скрыв свою личность, Лу Хэн мог не опасаться, что тот проболтается. Поэтому он не стал тратить слова на объяснения их с Ван Яньцин отношений.

Да и что тут объяснять? Он и вправду не был её братом. Подозрительность стала его второй натурой, и он, сам того не осознавая, решил проверить слова кухарки, а в итоге услышал от лекаря такое.

Лекарь смотрел на Лу Хэна с полным пониманием. Этот мужчина был высок и крепко сложен — наверняка и потребности у него были соответствующие. Лекарю казалось, что он прекрасно понимает, о чём думает Лу Хэн. Он кашлянул и понизил голос:

— В народе бытуют такие способы, но у госпожи слишком сильный утробный холод. Одним этим средством не обойтись, оно лишь снимет симптомы. Так что советую проявлять сдержанность. И в ближайшие два года лучше воздержаться от попыток завести детей.

Что Лу Хэн мог на это ответить? Лишь кивнуть:

— Я вас понял.

Он проводил лекаря до двери. Ждавший снаружи подчинённый снова завязал врачу глаза и увёл его той же дорогой, какой и привёл. Лу Хэн отдал распоряжения на кухню насчёт отваров. Когда он со всем управился, прошло уже немало времени. Он вернулся за ширму, двумя пальцами приоткрыл полог и молча посмотрел на ту, что лежала внутри.

Утопая в парчовых одеялах, она по-прежнему крепко спала. Но сон её не был спокоен: брови были нахмурены, а тело съёжилось.

Лу Хэн вздохнул, сел на край кровати и провёл рукой по её лбу, разглаживая морщинку между бровями.

Она чуть не загубила своё здоровье ради Фу Тинчжоу. А он… он даже не знал о её мучениях. Или знал, но не придавал значения.

«И стоило ли оно того?» — мысленно спросил Лу Хэн.

***

Примечание автора:

Лу Хэн: терплю обиды за то, что я лишь подмена, а получаю нагоняй за настоящего виновника.