Двадцать восьмое число первого месяца. Отголоски нападения убийц из Дунъин еще не стихли, и в самом воздухе витала мрачная, гнетущая атмосфера. Ван Яньцин уже разобралась со старыми делами и собиралась покинуть Столицу, как только городские ворота полностью откроют. В последние дни она не хотела навлекать на себя новые беды, поэтому с наступлением темноты велела запирать ворота и готовилась ко сну.

Однако сегодня, едва успели запереть ворота, как в боковую дверь внезапно постучали. Ван Яньцин как раз распускала волосы, когда в комнату торопливо вбежала служанка.

— Госпожа, прибыл господин Лу, — взволнованно доложила она.

Ее рука, вынимавшая из прически шпильку с жемчугом, замерла. Ван Яньцин взглянула в окно.

— В такой час?

— Да.

Ван Яньцин знала, что Лу Хэн — не тот человек, что действует без веской причины. Даже если бы он задумал какой-то трюк, он не стал бы врываться к ней посреди ночи. Предчувствуя неладное, она немедленно велела служанке открыть дверь, а сама принялась переодеваться.

Она еще не успела собрать волосы, как в дверь ее комнаты постучали. Ван Яньцин отложила шпильку, раздосадованная.

— Я же сказала провести его в главный зал?

— Времени не было, — Лу Хэн уже сам толкнул дверь. В черном плаще, он остановился на пороге и, глядя прямо на Ван Яньцин, произнес: — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Ван Яньцин перевела взгляд с Лу Хэна на служанку и в конце концов легонько махнула рукой.

— Можете идти.

Служанки одна за другой покинули комнату. Фэйцуй, смешавшись с остальными, колебалась, оставлять ли Ван Яньцин наедине с Лу Хэном, но, взглянув на хозяйку, все же послушалась ее приказа и притворила за собой дверь. Когда все ушли, Ван Яньцин поднялась из-за туалетного столика и спросила:

— Что господин Лу хотел сказать?

Лу Хэн вздохнул и, пройдя сквозь резную перегородку, остановился перед Ван Яньцин.

— А я уж было подумал, что ты не захочешь меня видеть.

— Если ты и дальше будешь увиливать от ответа, я тебя и вправду выставлю за дверь.

Лу Хэн подошел к ней, обнял за плечи и усадил обратно перед туалетным столиком.

— Продолжай причесываться, поговорим, пока ты занята.

Они так давно не виделись, а он с порога начал распускать руки. Ван Яньцин хотела было оттолкнуть его, но, то ли из-за отражения в зеркале, то ли на самом деле, он показался ей сильно похудевшим. Она заметила, что под плащом на нем мундир «летучей рыбы». В комнате было жарко натоплено, но он даже не подумал расстегнуть плащ или отложить саблю «сючунь». В итоге Ван Яньцин не решилась его оттолкнуть и спросила:

— Ты только что из дворца?

Лу Хэн тихо вздохнул, и в его голосе впервые проскользнула усталость.

— Да.

Ван Яньцин закрепила волосы шпилькой и, мельком взглянув на его отражение в зеркале, спросила:

— Что случилось?

— На Императора совершили покушение. Его только что удалось спасти.

Рука Ван Яньцин так сильно дрогнула, что она едва не уронила шпильку. Лу Хэн поймал украшение и, взяв ее руку, помог закончить прическу.

— Не волнуйся, жизни Императора ничего не угрожает, — сказал он.

Вот только с душевным состоянием все было куда серьезнее.

От услышанного Ван Яньцин похолодела, ее руки стали ледяными. Не зря ей сегодня на улицах было как-то не по себе — оказывается, во дворце произошло такое.

Ее сердце бешено колотилось, и она даже не заметила, насколько близко они сейчас находились с Лу Хэном. Кое-как совладав с собой, Ван Яньцин спросила:

— Нападавшие — вокоу?

— Нет, — Лу Хэну и самому было трудно описать столь нелепое происшествие. — Это были даже не убийцы. А дворцовые служанки из покоев супруги Дуань Цао.

Все эти дни Лу Хэн неистово мстил людям из Дунъин, сорвавшим его свадьбу. И хотя те, сами того не ведая, оказали ему большую услугу, Лу Хэну было все равно. Гнев требовал выхода, и кто-то должен был за это поплатиться. Большинство вокоу устроило засаду на свадьбе, в городе и так оставалось немного их пособников, и за последние дни Цзиньивэй почти всех их истребили.

Кто бы мог подумать, что угроза придет не от враждебного государства, а изнутри. То, чего не смогли добиться безжалостные воины-смертники вокоу, готовившиеся годами, почти удалось нескольким дворцовым служанкам.

Лицо Ван Яньцин выражало все большее недоумение, она даже засомневалась, правильно ли все поняла.

— Дворцовые служанки?

— Да, — кивнул Лу Хэн, подтверждая, что она не ослышалась. — Именно служанки. Всего шестнадцать человек, во главе с Ян Цзиньин. Днем я просмотрел записи об их поступлении во дворец и пока не нашел доказательств их связи с врагом.

Ван Яньцин слушала его в полном изумлении. За свою жизнь она прочла немало исторических хроник, но о столь абсурдном событии слышала впервые. Ей всегда казалось, что дворцовый переворот и цареубийство — это нечто чрезвычайно сложное и трудноосуществимое.

И тут она вдруг поняла.

— К чему ты мне все это рассказываешь?

В любую эпоху и при любой династии покушение на императора — это, должно быть, государственная тайна. «Цин-цин и вправду догадлива, — подумал Лу Хэн, — я только начал, а она уже все поняла».

Он мягко сжал плечи Ван Яньцин и продолжил:

— Покушение на монарха, совершенное служанками, — само по себе неслыханно. Но все шестнадцать участниц, включая доносчицу Чжан Цзиньлянь, были немедленно казнены по приказу императрицы Фан. Как-никак, речь идет об императрице, я не могу допрашивать ее, поэтому остается лишь искать правду обходными путями.

Ван Яньцин поняла, чего он добивается. Глядя на их отражения в зеркале, она не спешила ему верить.

— Даже если нельзя вести расследование в открытую, существует множество тайных способов добыть сведения. Я ничего не знаю о дворцовых интригах, я здесь чужой человек. Неужели в этом тайном деле и вправду не обойтись без меня?

Лу Хэн вздохнул. Вернув память, она действительно стала намного умнее и решительнее, ее собственное мнение окрепло. Такой и должна быть бдительная дочь военного поселенца, пережившая гибель семьи и скитания. Лу Хэн слегка наклонился и, встретившись с ней взглядом в зеркале, тихо проговорил:

— Другие способы существуют, но они потребуют времени. Сейчас императрица Фан уже заключила под стражу супругу Дуань Цао, а перед моим уходом из дворца я слышал, она отправилась с обыском к наложнице Нин Ван. Я посторонний мужчина и не могу заступаться за наложниц. Если не удастся быстро стабилизировать ситуацию, во дворце прольется еще немало крови.

Ван Яньцин знала супругу Дуань Цао — миловидную и улыбчивую девушку, которая всем нравилась. Они виделись всего несколько раз. Ван Яньцин не могла спокойно смотреть, как обрывается такая молодая и полная жизни судьба. Она вздохнула. Даже зная, что это ловушка Лу Хэна, она была вынуждена в нее шагнуть.

— Если даже ты не смеешь перечить императрице Фан, то что могу я? Разве мне под силу ее переубедить?

— Тебе и не нужно ее переубеждать, — ответил Лу Хэн. — Вся власть в этом мире исходит от одного человека. Император — вот корень всех проблем.

Ван Яньцин на мгновение застыла. Она бросила взгляд на окно и, убедившись, что их никто не слышит, прошипела сквозь зубы:

— Ты с ума сошел?

— Я лишь разделяю тревоги государя, — Лу Хэн не считал свои слова крамольными. Он пристально посмотрел в глаза Ван Яньцин. — Император сейчас в очень плохом состоянии. Он потрясен и больше не доверяет своему окружению. Если так пойдет и дальше, смута охватит не только гарем, но и весь двор. Армия вот-вот выступит в поход против вокоу, в такой момент нельзя допустить беспорядков. Ты можешь распознать любую ложь. Отправляйся к Императору и скажи ему, кто лжет, а кто говорит правду. Только так он сможет снова принимать решения.

Ван Яньцин была так потрясена, что лишилась дара речи. Как Лу Хэну вообще могла прийти в голову такая мысль? Неужели он не боялся обвинений в распространении ереси и обмане императора?

Лу Хэн крепче сжал ее плечи.

— Я действительно рискую. Но, зная Императора, я уверен, что он согласится.

Она встретилась с ним взглядом в зеркале. Даже в такой момент его янтарные глаза оставались спокойными, ясными и полными света. «Настоящий игрок, безумец, честолюбец», — подумала Ван Яньцин.

Если его замысел увенчается успехом, он приобретет невиданное влияние на Императора. Но в случае проигрыша он потеряет все: репутацию, положение, будущее.

Ее собственный взгляд был не менее ясным. Она бесстрастно спросила:

— И поэтому ты решил втянуть в это и меня?

Лу Хэн оперся одной рукой о стол, а другую положил на плечо Ван Яньцин. Его темный плащ соскользнул со спины, словно полностью укрывая ее в своих объятиях.

— Цин-цин, я знаю, что ты хочешь покинуть Столицу, найти какое-нибудь живописное и уединенное место и жить вдали от мирских забот. Но жизнь вдали от мира — лишь прекрасная мечта. Если двор погрязнет в разложении, если страну охватят войны и смута, где в мире найдется такой райский уголок? Даже если ты вернешься в округ Датун и заживешь той жизнью, о которой мечтала, в случае внутренней смуты в Великой Мин монголы непременно двинут войска на юг. Сколько тогда невинных солдат погибнет на твоей родине? Сколько детей станут сиротами, как ты? Никто не хочет, чтобы такое случилось. Люди во Внутреннем кабинете обеспокоены еще больше меня. У тебя такой редкий дар, не позволяй жемчужине пылиться. Ты считаешь себя обычным человеком, но порой одно твое слово может спасти множество жизней.