Двадцать седьмого числа первого месяца при дворе не утихали споры о том, кого отправить на усмирение вокоу. Все понимали, что победа в этой войне предрешена, поэтому придворные фракции ожесточенно боролись за право в ней участвовать, стремясь урвать свой кусок пирога.

При дворе шла открытая и тайная борьба, но Император не выказывал предпочтения ни одной из сторон. После заседания он, как обычно, разбирал доклады, а устав, отправился отдыхать в задние покои. Сегодня он осчастливил своим визитом супругу Дуань Цао. Целый день выслушивая крикливых сановников, споривших о войне, Император был раздосадован и искал лишь покоя и отдохновения.

Супруга Дуань Цао, нежная и живая, была мастерицей остроумных бесед и очень нравилась Императору. К тому же, старшей принцессе исполнилось восемь месяцев — самый прелестный детский возраст. У Императора было трое сыновей, но с ними был связан вопрос престолонаследия. Поэтому их матери, какими бы они ни были прежде, родив наследников, превратились в расчетливых и корыстных интриганок, взвешивающих каждое слово. Император не любил посещать покои супруг Чжао, Кан и Цзин. Он предпочитал приходить сюда, чтобы понянчить старшую принцессу Чжу Шоуин, которую мог баловать без всяких ограничений.

Некоторые пронырливые дворцовые старожилы, видя такое положение дел, стали все чаще и усерднее наведываться в покои супруги Дуань. Она была молода, пользовалась благосклонностью государя, а старшая принцесса крепко привязала к ней сердце Императора. Забеременеть снова было лишь вопросом времени.

Супруга Дуань была в самом расцвете лет и отличалась отменным здоровьем. Кто знает, быть может, в следующий раз она родит сына. И пусть у четвертого принца было бы трое старших братьев, ни один из них не был рожден главной женой и не являлся старшим наследником. Шансы стать наследным принцем зависели лишь от того, чья мать пользуется большей благосклонностью Императора. В этом отношении сын супруги Дуань, еще не появившись на свет, уже имел преимущество.

Слуги Дворца Икунь привычно встретили государя. Супруга Дуань Цао вместе с Императором отправилась к старшей принцессе. Они долго играли с малышкой, пока та не устала, и тогда ее унесла кормилица. После этого супруга Дуань Цао и Император вернулись в главный зал, чтобы побыть наедине. Супруга Дуань была прелестна и изящна, нежна и улыбчива, но при этом обладала живым нравом и всегда могла порадовать Императора какой-нибудь шуткой.

Большинству придворных сановников было под пятьдесят, и Императору редко доводилось общаться с молодежью. Поэтому он не любил степенных, молчаливых и унылых женщин. Разве ему не хватало нравоучений от министров Внутреннего кабинета? Живой и находчивый характер супруги Дуань Цао пришелся Императору по душе. С ней не нужно было напрягаться — достаточно было просто слушать и отдыхать.

Оставшись наедине глубокой ночью, Император вскоре воспылал страстью, и они с супругой Дуань Цао предались любви. После любовных утех довольный Император уснул. Дождавшись, когда его сон станет крепким, супруга Дуань Цао тихо встала с ложа и отправилась в боковой зал, чтобы совершить омовение и переодеться.

Служанки последовали за ней, чтобы прислуживать во время омовения. Никто не заметил, как с десяток дворцовых девушек вошли в опочивальню. Да если бы кто и увидел, не придал бы значения. Что такого в том, что служанки входят в спальню госпожи? Разве они способны на что-то большее, чем попытка залезть в чужую постель?

Потому никто и не заметил, как эти девушки, приблизившись к ложу, вдруг достали веревку. Некоторые из них испугались и тихонько потянули за рукав ту, что шла впереди.

— Сестрица Ян, это же Император... Мы и вправду это сделаем?

— Конечно, мы же договорились, — твердо ответила стоявшая во главе девушка с густыми бровями, большими глазами, квадратным лицом и высокими скулами. Именно она держала в руках веревку. — Нам приходится собирать росу до рассвета, мы валимся с ног от усталости и не можем уснуть, а потом нас отдают на потеху этим даосам и пичкают всякой дрянью. Вы забыли, как умерла сестрица Сю Мяо? Если мы ничего не предпримем, то рано или поздно тоже погибнем от его руки.

Император был приверженцем даосизма и, следуя советам наставников, пил предрассветную росу. Он полностью доверился Тао Чжунвэню, позволив даосским монахам готовить для него эликсиры бессмертия.

В рецептуру эликсиров Тао Чжунвэня входила менструальная кровь девственниц. Найти чистых девушек среди простолюдинок было невозможно, поэтому эта «почетная» миссия легла на плечи дворцовых служанок. Им приходилось в стужу собирать росу, а затем отдавать свою кровь даосам. У всех женщин цикл разный, и для удобства монахи с помощью снадобий сбивали служанкам месячные, чтобы у всех они начинались в одно и то же назначенное время.

Даосам это, конечно, было удобно, но многие девушки из-за этого страдали от сбоев цикла и сильной слабости, у них просто не оставалось сил на сбор росы. К тому же, чтобы сохранить чистоту тел юных служанок, Тао Чжунвэнь запрещал им есть мясо и злаки, разрешая лишь немного овощей в день.

Многих служанок замучили до смерти. Ян Цзиньин и другие девушки видели, как одну за другой уносили их предшественниц. В страхе и отчаянии, понимая, что рано или поздно их ждет та же участь, они решились на крайние меры — убить Императора. Тогда никто больше не заставит их собирать росу и отдавать свою кровь для эликсиров.

Воодушевленные Ян Цзиньин, остальные пятнадцать девушек набрались смелости и подошли к Императору, спавшему за пологом кровати. Они забрались на ложе: одни держали государя за плечи, другие — за руки. Ян Цзиньин завязала на веревке петлю и накинула ее на шею Императору. Хоть она и уверяла всех, что не боится, руки ее дрожали. Как только петля была на месте, две служанки, стоявшие на полу, не смея поднять глаз, схватили концы веревки и изо всех сил потянули.

Девушки действовали в порыве отчаяния, без всякого плана и опыта. Те, что тянули веревку, дергали в разные стороны, а Ян Цзиньин в спешке и волнении завязала мертвый узел. В итоге Император не задохнулся, а проснулся. Служанки испугались еще больше. Петля намертво застряла и больше не затягивалась. В панике девушки принялись вытаскивать из волос шпильки и заколки и, не глядя, вслепую тыкать ими в тело Императора.

Но их удары были хаотичны, и ни один не пришелся по уязвимому месту. Увидев, что Императора никак не удается убить, служанка по имени Чжан Цзиньлянь подумала: неужели его и впрямь защищает истинный дракон? Окончательно потеряв самообладание, она больше не смела смотреть на лик повелителя. Кубарем скатившись с кровати, она спотыкаясь бросилась прочь.

Ян Цзиньин несколько раз окликнула ее, но Чжан Цзиньлянь даже не обернулась и, словно обезумев, выбежала вон. Всего их было шестнадцать, и даже без одной девушки они все еще имели численное преимущество. Но бегство Чжан Цзиньлянь стало для них сокрушительным ударом. Их хрупкий союз мгновенно распался. Две служанки, державшие веревку, задрожали, ноги у них подкосились, и они рухнули на колени. Петля на шее Императора тут же ослабла.

Ян Цзиньин зашипела на них, приказывая тянуть дальше, но на этот раз, как бы она ни ругалась, девушки не смогли подняться. Ян Цзиньин сама схватила веревку, чтобы довести дело до конца, но ее руки так дрожали, что она не могла приложить ни капли силы.

В этот момент снаружи донеслись панические крики управляющего, среди которых слышались слова «Спасите государя!» и «Ее Величество императрица!». Ян Цзиньин сильно вздрогнула и рухнула на пол. Веревка выпала из ее безвольных рук и свесилась с края кровати.

Первой ее мыслью было, что все кончено, ей не жить.

Услышав донесение евнуха, дежуривший у дворцовых ворот Цзиньивэй не на шутку перепугался и со всех ног бросился в поместье Лу. Он среди ночи забарабанил в двери Лу Хэна. Едва услышав о покушении на Императора, Лу Хэн изменился в лице и, не говоря ни слова, схватил свой меч и вышел.

Он на предельной скорости помчался во дворец. Запретный город тонул во мраке, но в самом воздухе висело напряжение и тревога. Лу Хэн стремительно ворвался во Дворец Икунь, который уже был полон людей. Беглым взглядом он отметил, что многие из них были слугами императрицы Фан.

По словам осведомителя, шестнадцать дворцовых девушек во главе с Ян Цзиньин пытались совершить цареубийство, но потерпели неудачу, так как случайно завязали на веревке мертвый узел. Их сообщница Чжан Цзиньлянь, поняв, что покушение провалилось, побежала доложить обо всем императрице Фан. Императрица поспешно прибыла во Дворец Икунь и спасла едва живого Императора.

Лу Хэн с мрачным лицом вошел в зал. Внутри в беспорядке толпились люди. Веревку с шеи Императора уже сняли. Он лежал на кровати без сознания, а рядом стояла императрица Фан и утирала слезы. Увидев Лу Хэна, все расступились, освобождая ему дорогу.

— Господин Лу.

Не обращая внимания на императрицу Фан, Чжан Цзо и остальных, Лу Хэн широким шагом направился к ложу. Он опустился на одно колено на скамеечку для ног, внимательно осмотрел лицо Императора, а затем проверил его пульс. К счастью, служанки действовали неумело, и Император был жив.

Только теперь Лу Хэн смог осмотреть место преступления. След от веревки на шее Императора был свежим и красным. На теле виднелись неглубокие, хаотично расположенные колотые раны, вероятно, нанесенные шпильками, что указывало на нападавших-женщин. На руках и предплечьях государя остались синяки от пальцев, судя по размеру и силе нажима, принадлежавшие разным людям. Это подтверждало версию о групповом нападении.

Судя по имеющимся уликам, это действительно были несколько дворцовых служанок, осмелившихся поднять руку на государя, а не императрица, Чжан Цзо или кто-то еще, кто решил действовать под их прикрытием.

Лу Хэн беззвучно вздохнул с облегчением. Императрица Фан прибыла первой, и только она знала, что здесь произошло на самом деле. Нельзя было исключать, что вор кричит «держи вора». Но у императрицы не было сына. В случае смерти Императора она не получала никакой выгоды. Лу Хэн не видел для нее мотива и потому временно вычеркнул ее из списка подозреваемых.