В поместье хоу Чжэньюань откинули тяжёлый дверной полог, и прежде чем показалась фигура гостя, раздался громогласный смех:

— Мира и покоя господину хоу! Я пришёл поздравить вас с Новым годом.

Услышав голос вошедшего, Фу Тинчжоу тут же поднялся и лично вышел встретить его к дверям:

— Дядюшка Сюй, это вы! Почему же не прислали человека сообщить о своём визите? Прошу, садитесь.

Сюй Жун когда-то был заместителем Фу Юэ и ровесником Фу Чана. Фу Тинчжоу с большим почтением относился к старым соратникам своего деда. Он помог Сюй Жуну сесть и велел управляющему принести лучший чай. Когда чай заварили и все посторонние покинули кабинет, Сюй Жун заговорил:

— Я уже стар, ноги подводят всё чаще, так что многие визиты остаются лишь в мыслях. Слышал, вчера на господина хоу напали в поместье Лу. Когда сын рассказал мне об этом, я не на шутку перепугался и сегодня поспешил к вам, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Господин хоу, вы не ранены?

О том, что вчера была пышная свадьба Лу Хэна, знала вся столица, но ранг Сюй Жуна не позволял ему присутствовать на ней. Точно так же в узких кругах быстро разнеслась весть о нападении на поместье Лу неизвестных убийц.

Фу Тинчжоу покачал головой:

— Благодарю за заботу, дядюшка Сюй, я в порядке. Те наёмники — просто сброд, ничего серьёзного. Никто из гостей не пострадал, лишь Лу Хэн получил стрелу.

То, что на свадьбе Лу Хэна, где собралось множество высокопоставленных придворных, произошло нападение, но никто не пострадал, было большой удачей в несчастье. Если бы кто-то из гостей получил ранение в доме семьи Лу, хозяин торжества, Лу Хэн, окончательно бы потерял лицо.

Лу Хэн и Сюй Жун принадлежали к разным фракциям в армии и никогда особо не общались, но, услышав такое, Сюй Жун не мог промолчать. Он с притворным беспокойством спросил:

— Командующий Лу ранен? Серьёзно?

Фу Тинчжоу втайне надеялся, что та стрела убьёт Лу Хэна, но, к сожалению, она угодила лишь в плечо. Он покачал головой и ответил:

— В плечо. Не смертельно.

— А, — протянул Сюй Жун и тут же сменил тему, понимая, что её дальнейшее обсуждение неуместно. — Я слышал, сегодня у городских ворот ввели строгий режим. У каждых ворот теперь множество Цзиньивэй, въезд и выезд строго проверяют. Это может быть связано со вчерашними событиями?

Фу Тинчжоу сегодня ещё не выходил из дома и слышал об этом впервые. Он взглянул на небо за окном — едва наступил час Змеи, а Лу Хэн уже успел доложить Императору и получить контроль над городскими воротами? Фу Тинчжоу невольно вздохнул:

— Император и впрямь ему доверяет. Похоже, у тех людей действительно иные мотивы.

Услышав это, Сюй Жун тут же спросил, в чём дело. Он пришёл сегодня не только поздравить с Новым годом, но и выведать новости. В городе произошло крупное нападение, и у каждого здесь родные и близкие — кто осмелится остаться в стороне?

Фу Тинчжоу всё понял и в общих чертах пересказал события вчерашнего дня. Они оба выросли в семьях военных и с детства были знакомы с оружием. Если уж Лу Хэн смог определить происхождение нападавших, то и другие, в той или иной степени, тоже могли.

— Вчера я столкнулся с несколькими убийцами, — сказал Фу Тинчжоу. — Судя по их боевому стилю и клинкам, они были из Дунъин.

— Люди из Дунъин? — изумился Сюй Жун. — Разве они не на побережье? Что им делать в столице?

Эти дела касались государственной политики, поэтому Фу Тинчжоу покачал головой и не стал вдаваться в подробности. Судя по вчерашней беспорядочной атаке смертников из Дунъин и приказу Императора Лу Хэну запереть город, Фу Тинчжоу предположил, что вскоре Император начнёт войну с Дунъин, чтобы окончательно покончить с вокоу.

Вокоу уже давно беспокоили прибрежные районы. Сначала они просто грабили и тут же скрывались, а двор не считал нужным преследовать их из-за столь незначительных потерь. Но со временем вокоу становились всё наглее. Теперь они вступали в сговор с местными бандитами, занимались контрабандой, грабили дома и превратились в настоящую угрозу.

Император проводил земельную перепись на юге, и для успешного выполнения этого указа было необходимо усмирить вокоу. Война между двором и вокоу была неизбежна, а это нападение лишь приблизило её начало.

Видя, что Фу Тинчжоу не желает говорить больше, Сюй Жун догадался, чего он избегает. Хоть он и не разбирался в придворных интригах, но принцип «око за око, зуб за зуб» понимал прекрасно. Люди из Дунъин осмелились бесчинствовать в самой столице — неужели двор оставит это без ответа и позволит разбойникам бить себя по лицу?

Император непременно отправит войска для подавления вокоу. Их же больше волновало, кого именно он пошлёт.

Придворных, если делить грубо, можно было разделить на гражданских и военных, северян и южан, аристократию и учёных мужей. По сути, все три деления означали одно и то же: гражданские чиновники в основном были выходцами из учёных семей юга, в то время как армия находилась в руках военачальников, большинство из которых происходило из северной знати и наследовало свои посты из поколения в поколение. Из-за этого среди столичных князей и маркизов было немало тех, кто умел воевать с монголами, но в морском деле разбирались единицы.

Сюй Жун осторожно спросил:

— Господин хоу, вокоу бесчинствуют, их давно пора проучить. Как думаете, кто подойдёт для усмирения этих разбойников?

Фу Тинчжоу задумался и медленно покачал головой:

— Я мало знаю о флоте. Его Величество мудр и непременно найдёт достойного полководца.

Фу Тинчжоу только что вернулся с передовой, и Император не стал бы так скоро снова давать ему реальную власть. В армии тоже были свои фракции, и ради сохранения равновесия Император, скорее всего, не станет отдавать этот поход сторонникам хоу Удина.

В глубине души Фу Тинчжоу презирал вокоу — шайку мелких пиратов-воришек. На что они способны? Этот поход, очевидно, станет очередной подачкой, возможностью для любимчиков Императора заработать дешёвую славу.

Сюй Жун кивнул, поняв, что эта война их не коснётся. А раз выгоды не предвидится, он потерял к ней интерес и вместо этого припомнил одну сплетню.

В шутливом тоне он обратился к Фу Тинчжоу:

— Господин хоу, говорят, командующий Лу вчера всю ночь допрашивал людей в Южном усмирительном ведомстве. И это в брачную ночь! Он готов пожертвовать даже этим. Вот это усердие!

Фу Тинчжоу натянуто улыбнулся, но в душе нахмурился, почувствовав неладное. Лу Хэн, конечно, всегда был усерден в службе, но не до такой степени, чтобы пренебрегать личным. Проводить брачную ночь, пытая заключённых в холодных Застенках, — это было совсем не в его стиле.

Взгляд Фу Тинчжоу блеснул. Кажется, он догадался, в чём дело.

Проводив Сюй Жуна, Фу Тинчжоу подошёл к книжному шкафу и бесшумно открыл потайное отделение. Он видел его содержимое бесчисленное множество раз, но сейчас, едва открыв, помрачнел.

Деревянная шкатулка внутри была распахнута, а её содержимое исчезло.

Фу Тинчжоу сощурился, его лицо стало пугающе холодным. Не нужно было и думать, чтобы понять — это дело рук Лу Хэна. Он забрал содержимое и вернул механизм в исходное состояние, так что Фу Тинчжоу, открывая тайник, даже не заметил ничего подозрительного.

Это был неприкрытый вызов. Лу Хэн давал ему понять: раз он смог незаметно забрать свидетельство о регистрации домохозяйства и письма Ван Яньцин, то точно так же сможет забрать и жизнь Фу Тинчжоу.

Фу Тинчжоу постоял мгновение у шкафа, молча закрыл потайное отделение и восстановил механизм. Что толку в угрозах Лу Хэна? Фу Тинчжоу был уверен — сейчас тот не осмелится его убить.

Если Лу Хэн действительно нападёт, он нарушит главный запрет Императора. А учитывая, сколько врагов у Лу Хэна, потеряв доверие государя, он и сам долго не протянет.

Фу Тинчжоу позвал управляющего и спокойно приказал: