Он и сам считал себя безумцем, но был в некотором роде благодарен этим убийцам за своевременное появление. Иначе он и представить не мог, что бы произошло во время свадебной церемонии. Теперь обряд поклонения отменён, но брак по умолчанию считается заключённым. И что бы Лу Хэн ни сделал дальше, все сочтут, что на то были веские причины.

Служанка увидела, что Лу Хэн неподвижно сидит у кровати и смотрит на спящее лицо госпожи. Набравшись смелости, она подошла и осторожно прервала его размышления:

— Господин, лекарь уже пришёл. Я посижу с госпожой, а вы пока займитесь раной на плече.

Лу Хэн не двинулся с места.

— Пусть лекарь сначала проверит её пульс, — сказал он.

Служанка посмотрела на огромное кровавое пятно на спине Лу Хэна и с тревогой произнесла:

— Слушаюсь. Господин, вашу рану нужно перевязать как можно скорее, иначе госпожа, когда очнётся, будет беспокоиться.

В глазах Лу Хэна промелькнула насмешка. Она будет беспокоиться? Хотелось бы верить.

Тем не менее, он уступил место, позволив лекарю осмотреть Ван Яньцин, и только после этого отправился в соседнюю комнату для перевязки. После ранения Лу Хэн и командовал, и сражался, отчего наконечник стрелы вошёл ещё глубже. Лекарь осторожно извлёк его, промыл рану крепким вином, вылив целый кувшин, и лишь затем присыпал целебным порошком.

Пока лекарь возился с ним, Лу Хэн сидел неподвижно, с непроницаемым лицом. Лекарь с трудом закончил перевязку, весь взмокнув от пота, в то время как пациент оставался невозмутимым и холодным. Не зная ситуации, можно было подумать, что ранен был сам лекарь.

Закончив перевязку, лекарь, хотя и понимал, что Лу Хэну не привыкать к подобному, всё же по обыкновению дал наставления:

— Господин, рана находится близко к лопатке и очень глубока. В ближайшие дни избегайте резких движений, сильных эмоций, а пища должна быть лёгкой и питательной.

Лу Хэн привычно кивнул и спросил:

— Как её рана? Серьёзно?

При этом вопросе лицо лекаря тоже стало серьёзным.

— Госпожа ударилась затылком. Хотя кровотечения и отёка нет, пока она не очнётся, трудно сказать, какими будут последствия.

Лу Хэн вздохнул.

— Когда она придёт в себя?

— Я прописал лекарства. Думаю, очнётся сегодня вечером.

Лу Хэн задал ещё несколько вопросов и отпустил лекаря за наградой. Нападение на самого заместителя главнокомандующего Цзиньивэй во время его свадьбы было неслыханным позором. У Лу Хэна должно было быть много дел, но он был рассеян. Подчинённые, решив, что это из-за раны, не смели его больше утруждать и настоятельно просили вернуться отдохнуть.

Поняв, что он и впрямь не может сосредоточиться, Лу Хэн сдался и решил вернуться в поместье. Нет смысла заставлять себя работать, когда нет сил — лучше отдохнуть, чтобы потом всё сделать вдвое быстрее. К тому же, его мысли сейчас были далеки от службы.

Ему нужно было выяснить, что сегодня произошло с Ван Яньцин.

Ещё в тот момент, когда Лу Хэн встречал её у паланкина, он тайно приказал страже схватить того, кто прятался под ним. Сейчас он вошёл в потайную комнату. На полу со связанными за спиной руками лежала Фэйцуй. Во рту у неё был кляп. Увидев его, она испугалась, но изо всех сил старалась держаться. Лу Хэн приказал вынуть кляп, сел на стул напротив и довольно миролюбиво спросил:

— Тебя послал Фу Тинчжоу?

Фэйцуй упрямо отвернулась и, сжав губы, не произнесла ни слова. Лу Хэн и не собирался её допрашивать — в душе он уже знал ответ.

— Как тебя зовут? — снова спросил он.

Фэйцуй молчала. Лу Хэн спокойно продолжил сам:

— Судя по возрасту, ты, должно быть, Фэйцуй.

Фэйцуй была поражена. Откуда он знает её имя? Лу Хэн сохранял всё то же спокойное и дружелюбное выражение лица и неторопливо продолжал:

— Тебя зовут Фэйцуй. В тринадцатом году правления под девизом Чжэндэ тебя купили для поместья хоу Чжэньюань, а в первый год Цзяцзин определили в услужение к Ван Яньцин. Ты служила ей десять лет и была одной из немногих в поместье, кто относился к ней хорошо.

Фэйцуй презрительно хмыкнула.

— Ещё старый господин хоу и нынешний господин хоу. Господин хоу относился к госпоже лучше всех.

— Ты и вправду считаешь, что это было хорошо для неё? — спросил Лу Хэн. — Позволять ей терпеть пренебрежение от жён и дочерей семьи Фу, делать её наложницей, заставлять угождать его будущей главной жене. По-твоему, она заслуживает только такого обращения?

Фэйцуй на миг потеряла дар речи и с силой отвернулась, не желая больше отвечать. Это был печально известный глава Цзиньивэй, мастер сеять раздор. Он уже настроил госпожу и господина хоу друг против друга, и она не попадётся на его уловки.

Видя её упрямое молчание, Лу Хэн не рассердился и так же медленно продолжил:

— Прошлой ночью я приказал осмотреть свадебный паланкин, так что упущений быть не могло. Значит, ты пробралась сегодня утром, когда собиралась свадебная процессия. Чтобы отвлечь восьмерых носильщиков, тебе наверняка помогал один из них. У всех у них есть семьи и родственники. Я буду допрашивать их одного за другим, и кто-нибудь непременно не выдержит и сознается. Фу Тинчжоу осмелился устроить такое на моей свадьбе. Когда я доложу Государю, как ты думаешь, в каком преступлении его обвинят?

С каждым словом лицо Фэйцуй становилось всё бледнее. Наконец, она не выдержала:

— Это потому, что вы обманули госпожу, вы первым совершили зло! Она и так была совсем одна, из-за вас она сорвалась со скалы, потеряла память, а очнувшись, снова была вами обманута. У вас есть совесть?

На это Лу Хэну было нечего ответить. Он был мастером искажать правду, и когда оказывался неправ, никогда не оправдывался, а переходил из обороны в наступление.

— Тогда скажи, по-твоему, в сегодняшней свадьбе было хоть что-то несовершенное? — спросил он в ответ.

Фэйцуй опешила от вопроса и крепко сжала губы.

— Если бы она вышла за Фу Тинчжоу, — продолжал Лу Хэн, — смогла бы она надеть алое свадебное платье и выйти замуж как главная жена? Ты говоришь, что у меня нет совести, так положи руку на сердце и скажи, как к ней относилась семья Фу. Если так было до свадьбы, то что бы её ждало после, когда ей пришлось бы иметь дело с прабабкой, свекровью, золовкой и главной женой? Была бы она счастлива до конца своих дней?

Фэйцуй молчала. Она ненавидела этого человека за его красноречие, но в глубине души понимала, что, останься Ван Яньцин в поместье хоу Чжэньюань, у неё почти не было шансов вернуть право на брак, и ей пришлось бы прожить жизнь в статусе наложницы. Чэнь-ши и так не любила Ван Яньцин, а та госпожа Хун, по слухам, тоже не отличалась добрым нравом. В поместье хоу Юнпин было много наложниц и их дочерей, и Хун Ваньцин с детства видела, как её мать изводила их. Как бы она стала притеснять Ван Яньцин, войдя в дом?

Фэйцуй вспомнила, как после падения со скалы она случайно увидела, что Ван Яньцин собирает вещи. Она никому не сказала, даже Фэйцуй, которая была с ней десять лет. Даже если бы не было падения, Ван Яньцин всё равно собиралась уйти.

Фэйцуй, в общем-то, понимала её. Раз уж не родилась в знатной семье, зачем терпеть их унижения? Мир велик, где-нибудь да проживёшь.

Но одно дело — желание Ван Яньцин уйти, и совсем другое — то, что Лу Хэн лишил её памяти и обманул.

— Господин Лу, — холодно произнесла Фэйцуй, — я знаю, к чему вы клоните. Но я служанка госпожи и должна в первую очередь думать о ней. Хочет ли она уйти, хочет ли выйти за другого — я её поддержу. Но это должно быть её собственное, искреннее желание.

За долгие годы допросов в Цзиньивэй Лу Хэн впервые был так обезоружен заключённой. Но своей цели он достиг. Он встал и сказал:

— Хорошо. Раз ты тоже желаешь ей добра, мы можем прийти к согласию. Когда она очнётся, я надеюсь, ты будешь думать о её благе, а не станешь слепо защищать Фу Тинчжоу.

Фэйцуй холодно хмыкнула, не удостоив его ответом. В это время снаружи кто-то подошёл. У двери, молча опустив руки, остановилась Линси. Лу Хэн бросил взгляд в её сторону и приказал:

— Развяжите её. Всё-таки она была служанкой госпожи. Примите её как следует, без неучтивости.

— Слушаюсь.

Лу Хэн вышел из потайной комнаты, и Линси последовала за ним. Отойдя подальше, он спросил:

— Что случилось?

— Госпожа очнулась.

Ван Яньцин пришла в себя быстрее, чем ожидал Лу Хэн. Он поспешил обратно в задний двор. Войдя в комнату, он увидел Ван Яньцин, которая тихо сидела, прислонившись к столбу кровати, и смотрела на алый иероглиф «двойное счастье» на окне, о чём-то задумавшись. У Лу Хэна по спине пробежал холодок, но он, как ни в чём не бывало, с улыбкой подошёл к ней:

— Цин-цин, как ты себя чувствуешь? Голова ещё болит?

Он сел на край кровати. Произнося эти слова, он уже прокручивал в голове несколько вариантов дальнейших действий. В словах Фэйцуй можно было найти лазейки. Он признает часть правды, скроет другую — и, возможно, сумеет её успокоить.

Услышав его голос, Ван Яньцин шевельнула зрачками и медленно перевела взгляд на Лу Хэна. Встретившись с ней глазами, он почувствовал, как у него ёкнуло сердце.

Но он всё так же улыбался и мягко позвал:

— Цин-цин?

Ван Яньцин молча смотрела на него и наконец пронзила этот двухлетний, грандиозный и сказочный мыльный пузырь, целиком сотканный из лжи:

— Господин Лу.