Разговоры за стеной были довольно громкими, и Цзи Хуань всё отчётливо слышал. В комнате на мгновение воцарилась мёртвая тишина. Цзи Хуань и Чан Тинлань застыли в недоумении. Вскоре из-за стены донёсся скорбный женский плач, поднялся переполох: смешались крики и топот множества ног. Госпожа Цзянь выбежала вместе с толпой.

Ван Яньцин, стоявшая за спиной Лу Хэна, молча наблюдала за выражением лиц присутствующих и неожиданно спросила:

— Тот утонувший, о котором они говорят, — это ваш брат Хань?

Цзи Хуань и Чан Тинлань, казалось, наконец очнулись от потрясения. Цзи Хуань, приоткрыв рот, изумлённо проговорил:

— Как же с семьёй невестки такое приключилось! Прошу простить, мне нужно к реке, посмотреть, не могу ли я чем-нибудь помочь.

Лу Хэн с сочувственным видом кивнул и скорбно произнёс:

— Только что всё было хорошо, и в мгновение ока — такое горе. Госпожа Цзянь совсем одна, такая хрупкая… Как же она справится с этим в одиночку? Брат Цзи, нельзя медлить, пойдёмте скорее посмотрим.

Ван Яньцин искоса взглянула на Лу Хэна. С каких это пор они стали «мы»? Но Цзи Хуань, как ни странно, даже не заметил оговорки в словах Лу Хэна и, кивнув, направился к выходу.

Лу Хэн как ни в чём не бывало последовал за ним. Когда они добрались до набережной, на берегу уже собралась толпа. Люди показывали пальцами и перешёптывались. Сквозь хаотичные тени виднелась женщина, которая, распростёршись на земле, рыдала над телом, закрыв лицо руками.

Заметив Цзи Хуаня, соседи, знавшие о его дружбе с семьёй Хань и о том, что они земляки, почтительно расступились, давая ему дорогу. Пробравшись сквозь толпу, Цзи Хуань увидел под ивой насквозь промокшее тело. Его охватило горе, и он с болью воскликнул:

— Братец Хань, как же ты мог уйти таким молодым!

Цзи Хуань сокрушался, госпожа Цзянь стояла на коленях и скорбно рыдала. Видя эту сцену, люди качали головами, не в силах скрыть сочувствия. Какая-то женщина средних лет попыталась её утешить:

— Госпожа Цзянь, крепитесь. Раз человек погиб, нужно сообщить властям. Сперва найдите стражников.

Едва она договорила, как из-за тени деревьев донёсся голос стражника:

— Дорогу! Идёт расследование, посторонним разойтись.

Крепкий мужчина в форме стражника нетерпеливо растолкал толпу. Увидев, что прибыли представители власти, зеваки поспешно отступили. Ван Яньцин и Лу Хэн стояли в самом конце, и волна толпы оттеснила их на несколько шагов назад. Лу Хэн наклонился, чтобы поддержать Ван Яньцин, а та, воспользовавшись моментом, прошептала ему на ухо:

— Это твоих рук дело?

Лу Хэн опустил глаза и с укором взглянул на неё:

— Какого же ты обо мне мнения, если при виде мертвеца подозреваешь меня?

Ван Яньцин молча посмотрела на «стражников», которые расталкивали толпу и оцепляли место происшествия. Она с первого взгляда узнала несколько знакомых лиц. Какие это были стражники? Явные Цзиньивэй!

Они где-то раздобыли форму городской стражи и теперь притворялись служащими управы Шуньтянь. Горожане, увидев стражников, хоть и не узнавали их в лицо, не стали бы обращаться к властям повторно. Таким образом, это дело было незаметно перехвачено.

Так, сам того не зная, глава управы Шуньтянь взял на себя вину за Лу Хэна.

На самом деле Ван Яньцин и сама понимала, что это не мог быть Лу Хэн. Но он только что говорил о подготовке несчастного случая, и тут же Хань Вэньянь погиб, а Цзиньивэй под видом стражи взяли дело в свои руки — такая цепь совпадений невольно заставляла задуматься. Услышав, что это не он, Ван Яньцин с облегчением вздохнула и с любопытством спросила:

— Тогда откуда они узнали, что здесь труп?

— Я велел им прийти.

Ван Яньцин удивлённо посмотрела на Лу Хэна. Тот усмехнулся и пояснил:

— Я вообще-то готовил другой несчастный случай, но кто бы мог подумать, что произойдёт убийство. Этот предлог куда лучше, так что я изменил план.

Сменить план на ходу, так быстро прибыть на место и так убедительно изображать чиновников из управы… Неудивительно, что столичные сановники не могут тягаться с Лу Хэном. Их поражение было заслуженным.

Благодаря стараниям Цзиньивэй толпу разогнали, и теперь с того места, где стоял Лу Хэн, было прекрасно видно место преступления. Лу Хэн, казалось, просто смешался с зеваками, но на самом деле внимательно осматривал место происшествия.

Это была не та область, в которой Ван Яньцин хорошо разбиралась, но она всё равно стала внимательно наблюдать. Набережная была без ограждений, и в реку можно было легко спуститься — хоть порыбачить, хоть поплавать. Берег густо зарос ивами, и сейчас, в унылую осеннюю пору, среди разросшихся кустарников он казался особенно пустынным и холодным.

Тело Хань Вэньяня лежало недалеко от воды. На нём была синяя холщовая рубаха, насквозь промокшая и покрытая зелёными водорослями. Тело окоченело, кожа была бледной, глаза приоткрыты в узкую щель, у рта и носа виднелась мелкая белая пена, пальцы, полусжатые в кулак, застыли на земле, а живот — слегка вздут. «Стражники» сняли с него обувь, и стало видно, что в складках носков и под ногтями был песок, а ступни были бледными и сморщенными, как руки прачки.

Любопытных становилось всё больше. Испуганные и заинтригованные, они сбивались в кучки и перешёптывались. Ван Яньцин, по правде говоря, ничего не понимала в осмотре тел. Видя, как сосредоточенно Лу Хэн наблюдает, она не стала его отвлекать и тихонько отделилась от него, чтобы смешаться с толпой и собрать слухи.

Происшествие привлекло всех окрестных жителей, и такое скопление народа превратилось в настоящий центр обмена сплетнями. Здесь можно было узнать всё: с кем враждовал Хань Вэньянь, кого любил и даже что он ел вчера на ужин. Ван Яньцин решила подслушать разговоры — вдруг удастся узнать что-то ценное.

В такие моменты и проявлялось преимущество быть женщиной. Когда Ван Яньцин приблизилась к толпе, на неё почти не обратили внимания и продолжали болтать. Будь на её месте высокий и властный мужчина вроде Лу Хэна, люди бы насторожились и умолкли.

Пробравшись в толпу, Ван Яньцин услышала, как несколько женщин, глядя на берег, сокрушались:

— Жене этого Ханя года двадцать три-четыре, да? Детей нет, а уже овдовела. Как же она теперь будет?

— А её родня где?

— Её родня в Цинчжоу. Если бы там жилось хорошо, она бы в Столицу не поехала. К тому же, она и книжник Хань — двоюродные брат и сестра, других братьев у неё нет. Так что он был ей и мужем, и опорой со стороны родни. Теперь, когда он умер, у неё совсем никого не осталось.

— В Цинчжоу? Ого, так они с сюцаем Цзи земляки?

— А то как же. Иначе почему бы сюцай Цзи так суетился, помогал книжнику Ханю найти заработок, да ещё и свой дом им сдал за бесценок.

— Так они, оказывается, все земляки, а я-то думала…

Женщина не договорила — её толкнули локтем в бок и покосились в сторону. Проследив за взглядом, та всё поняла и умолкла.

Ван Яньцин посмотрела туда же и увидела Чан Тинлань, стоявшую на краю толпы с отсутствующим видом. Ван Яньцин заметила, что лицо у неё было бледным, а руки она беспрестанно теребила. Когда кто-то рядом заговорил с ней, она вздрогнула, словно испугавшись, и ответила не сразу.

Судя по тому, как она рассеянно кивала, было ясно, что она даже не поняла, о чём её спрашивали.

Ван Яньцин подошла к ней и тихо позвала:

— Госпожа Чан.

Услышав своё имя, Чан Тинлань обернулась. Увидев Ван Яньцин, она напряглась и через силу улыбнулась:

— Это вы. Как видите, у наших соседей случилось несчастье, так что с арендой дома, боюсь…

Ван Яньцин дружелюбно улыбнулась в ответ:

— Ничего страшного. Человек ведь умер не в вашем доме, мы не суеверны. Не спешите отказывать, госпожа Чан. Нам с двоюродным братом очень понравилось это место, и мы искренне хотим снять жильё. Подумайте ещё, пожалуйста.

Чан Тинлань медленно кивнула, избегая взгляда Ван Яньцин:

— Я поговорю с мужем.

Ван Яньцин подошла ближе, взяла Чан Тинлань за руку и мягко проговорила:

— Наверное, вы очень напуганы таким происшествием? Да уж, ведь вы жили бок о бок, совсем недавно виделись, и вот человека не стало. Как тут не испугаться.

Близкий контакт между женщинами был в порядке вещей, и хотя они только недавно познакомились, никто не счёл странным, что Ван Яньцин взяла Чан Тинлань за руку. Прикоснувшись, Ван Яньцин почувствовала, что пальцы у той ледяные, а ладонь влажная. Когда она произнесла «совсем недавно виделись», пальцы Чан Тинлань невольно сжались.

Такая реакция была не похожа на скорбь по соседу. Какими бы близкими ни были отношения, известие о смерти не должно было вызывать такого страха.

Ван Яньцин, поддерживая Чан Тинлань под руку, участливо спросила:

— Госпожа Чан, вы не знаете, почему господин Хань мог упасть в воду?

Чан Тинлань опустила глаза, и по её лицу ничего нельзя было прочесть, но рука её напряглась.

— Я не знаю. Река здесь глубокая, в ней часто тонут люди. Может, он шёл неосторожно, поскользнулся и упал, — ответила она.

Ван Яньцин тихонько хмыкнула и вздохнула:

— Какая жалость. Господин Хань столько времени ходил здесь, и ничего, а почему же именно сегодня оступился? Госпожа Чан, вы видели сегодня господина Ханя? Может, ему было не по себе, и потому он случайно попал в беду?

Чан Тинлань едва заметно поджала губы.

— Откуда мне знать? Хань Вэньянь — муж госпожи Цзянь, ей должно быть виднее.