Ван Яньцин возвращалась домой в карете. Линси и Линлуань уже всё приготовили и, едва госпожа вошла, тотчас помогли ей снять наряд музыкантши.

— Госпожа, вода готова, — доложила Линси. — Желаете принять ванну?

— Я сама, — ответила Ван Яньцин. — А вы пока займитесь одеждой.

Линси и Линлуань повиновались. Оставив всё необходимое для купания, они поклонились и вышли. Готовясь к роли музыкантши, Ван Яньцин нанесла на тело много душистой пудры. Весь обратный путь она терпела этот навязчивый запах и, наконец оказавшись дома, поспешила погрузиться в воду, чтобы смыть с себя и пудру, и дух ресторана.

Ван Яньцин лежала в воде, распустив волосы по спине. Над поверхностью виднелись лишь её точёные плечи. В лёгком пару её кожа казалась нефритовой, и капли воды, не задерживаясь, скатывались по ключицам и тут же исчезали в воде.

Она зачерпнула пригоршню воды, полила себе на руки, мыслями вернувшись к недавним событиям. О том, что ей придётся притворяться музыкантшей, она узнала лишь днём. Едва успев разучить две мелодии и кое-как вспомнить, как играть на инструменте, её уже увезли в ресторан. В комнате её ждала другая женщина в таком же наряде, которая ничуть не удивилась её появлению. Она подала Ван Яньцин одежду и подробно объяснила, как вести себя во время игры и что отвечать, если к ней обратятся с вопросами.

Говорила она спокойно и уверенно, словно для неё это было привычным делом. Ван Яньцин не смела и думать, был ли это переодетый агент Цзиньивэй или их постоянная осведомительница.

Ресторан «Жуи» считался первым в Столице и, разумеется, знал о причудах и запретах высокопоставленных сановников. Здесь никогда бы не позвали абы какую музыкантшу для увеселения гостей. Тем более для таких важных персон, как хоу Удин, — хозяин ресторана наверняка проявил крайнюю осторожность и подобрал для музыкального сопровождения только самых надёжных и проверенных девушек.

Ван Яньцин была здесь впервые. Если бы и вторая девушка оказалась незнакомкой, хозяин «Жуи» вряд ли бы оказал им доверие.

Когда Го Сюнь и его спутники вошли в комнату, Ван Яньцин сильно нервничала, боясь, что её выпроводят. К счастью, мужчины были поглощены разговорами о делах двора и не обращали на неё за ширмой никакого внимания. Вскоре появился Лу Хэн, и Ван Яньцин окончательно успокоилась, что позволило ей внимательно наблюдать за происходящим.

Мелодия была подобрана неслучайно: партия пипы была основной, а Ван Яньцин нужно было лишь подыгрывать в определённых моментах, а в остальное время — тихонько перебирать струны, создавая фон. Дальнейший план также прошёл гладко. Фу Тинчжоу и Го Сюнь один за другим покинули комнату, оставив Лу Хэна наедине с Ся Вэньцзинем. Сидя за специально подготовленной ширмой, Ван Яньцин отчётливо видела каждое изменение на лице последнего.

Войдя в отдельный кабинет, Лу Хэн не просто так отказался меняться местами. Рассадка имела ключевое значение. Го Сюнь сидел во главе стола, Ся Вэньцзинь — слева от него, Фу Тинчжоу — справа, а Лу Хэн занял последнее место. Ширма же располагалась в правой части комнаты, прямо напротив Ся Вэньцзиня, и Ван Яньцин стоило лишь поднять голову, чтобы всё увидеть. Пока Лу Хэн разговаривал с Ся Вэньцзинем, она пряталась за ширмой и незаметно наблюдала. Когда Лу Хэн закончил расспросы, он создал видимость тайной беседы, что позволило ему под благовидным предлогом отослать Ван Яньцин.

Всё прошло гладко и естественно, Ся Вэньцзинь ничего не заподозрил. О том, что было дальше, Ван Яньцин не знала. Выйдя из комнаты, её немедленно проводили к боковой двери ресторана «Жуи», где уже ждала карета. Цзиньивэй заранее расчистили дорогу, так что по пути не встретилось ни единого камня, и Ван Яньцин без всяких помех добралась до поместья семьи Лу.

Всё прошло на удивление гладко, ни один из продуманных заранее сценариев не пригодился. Ван Яньцин ещё некоторое время задумчиво сидела в воде, пока не почувствовала, что вода остыла. Тогда она накинула одежду и вышла.

Ван Яньцин не привыкла, чтобы прислуга помогала ей в самых личных делах — купалась и одевалась она всегда сама. Собираясь ко сну, она не стала надевать нагрудную повязку, а облачилась в чистое нижнее платье, небрежно запахнула его и прошла к туалетному столику, чтобы расчесать волосы.

Она села перед зеркалом, тщательно распутывая длинные пряди, и, вытирая волосы, заметила, что пропала коробочка с ароматическим бальзамом. Ван Яньцин по привычке позвала: «Линси!», но тут же вспомнила, что отослала всех служанок за дверь, так что Линси её всё равно не услышит.

Ван Яньцин тихо вздохнула и уже собиралась встать, чтобы поискать самой, как вдруг сзади раздался голос:

— Ты что-то ищешь?

От неожиданности Ван Яньцин вздрогнула и резко обернулась. Увидев знакомый силуэт, она с облегчением выдохнула, но тут же опомнилась и, придерживая ворот платья, вскочила на ноги.

— Что ты здесь делаешь?

Лу Хэн невинно моргнул.

— Захотел и пришёл. Или мне нельзя было?

Он ещё и перехватил инициативу, обратив вопрос к ней. Ван Яньцин растерялась и, закусив губу, пролепетала:

— Уже такой час…

На улице было темно, стояла глубокая ночь. Лу Хэн явился в покои девицы — он сам-то считает это уместным? Лу Хэн тоже взглянул на темень за окном и кивнул.

— И правда, час уже поздний. Поторопись с волосами, скоро спать. Ты звала Линси, что хотела найти?

В таких спорах скромник никогда не переспорит наглеца. Ван Яньцин ничего не оставалось, как обречённо ответить:

— Коробочку с бальзамом. Думаю, Линси убрала её в шкаф-витрину.

Лу Хэн послушно направился к шкафу-витрине в соседней комнате. Едва он вышел, Ван Яньцин тут же схватила длинную накидку и поспешно завязала пояс. И словно подгадав момент, как только она оделась, Лу Хэн вернулся.

— В шкафу их несколько. Я не знал, какой тебе нужен, поэтому выбрал тот, чей запах мне нравится больше всего. Подойдёт?

Ван Яньцин бросила взгляд на коробочку и кивнула:

— Подойдёт.

Она хотела взять бальзам, но Лу Хэн не отдал его.

— На затылке тебе будет неудобно наносить, давай я помогу.

— Ну что ты, как можно… — тут же запротестовала Ван Яньцин.

— Ты помогла мне сменить повязку, а я помогу тебе нанести бальзам на волосы. Считай, это обмен любезностями, — не слушая её возражений, Лу Хэн положил руки ей на плечи и усадил обратно на стул перед зеркалом. — В этом нет ничего такого. Всё равно мне придётся этому научиться, так что считай это тренировкой.

Голос Лу Хэна был мягок, но в действиях сквозила непреклонность. Ван Яньцин не смела громко спорить, ведь если на шум прибегут служанки, неловкости будет ещё больше. Она и опомниться не успела, как снова оказалась в кресле. Тяжело вздохнув, она поняла, что спорить с ним бесполезно, и уступила.

Лу Хэн открыл коробочку, и по комнате разлился лёгкий травянистый аромат. Он зачерпнул пальцем немного мази, взял влажную прядь волос Ван Яньцин и принялся аккуратно втирать в неё бальзам.

Аромат усилился, став ещё более свежим и терпким.

— Когда я открыл её, то сразу подумал, что этот запах идеально сочетается с естественным ароматом твоего тела, — проговорил Лу Хэн, нанося бальзам. — Но теперь вижу, что он слишком вычурный и только портит твой собственный тонкий аромат.

От его слов Ван Яньцин покраснела. Она никогда не замечала за собой никакого особого запаха, но спросить, откуда его учуял Лу Хэн, стеснялась. Сделав вид, что не расслышала последней фразы, она спросила: