— Кто ж виноват, что ты так глуп. Заглотил наживку, даже не заметив крючка.

Фу Тинчжоу вцепился в ствол дерева так, что пальцы едва не продрали в коре кровавые дыры:

— Думаешь, это твой план так хорош? Я попался в ловушку лишь потому, что беспокоился о ней и не хотел ею рисковать.

— Тогда почему она верит мне, а не тебе? — усмехнулся на это Лу Хэн.

Эти слова ударили Фу Тинчжоу в самое больное место. В ярости он воскликнул:

— Потому что ты обманул её своими сладкими речами!

Лу Хэн не стал спорить и лишь невинно вскинул бровь:

— Я просто всё ей разумно объяснил. Она проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что я о ней искренне забочусь, а ты — нет. Кого тут винить?

Фу Тинчжоу не нашёлся с ответом. И впрямь, кого винить? Пусть даже Лу Хэн был мастером манипуляций и «промывки мозгов», именно многочисленные оплошности самого Фу Тинчжоу позволили ему найти лазейку.

Фу Тинчжоу никогда не знал, что она не любит привкус баранины и терпеть не может яркие цвета. Ван Яньцин была слишком искусна в улавливании чужих настроений. Прежде чем домочадцы успевали что-то осознать, она уже понимала, что нравится семье Фу, и молча подстраивалась под их вкусы. Так продолжалось десять лет, и Фу Тинчжоу принимал всё за чистую монету, ни разу не задумавшись, а хочет ли она этого сама.

Фу Юэ велел относиться к Ван Яньцин как к его родной внучке, но разве сирота, живущая на птичьих правах, могла сравниться с настоящей госпожой из семьи Фу? Старый хоу Фу Юэ всю жизнь провёл в походах, сражаясь в пустыне среди жёлтых песков. Вернувшись в старости в Столицу, он, естественно, полюбил всё яркое. По мнению Фу Юэ, дети должны были одеваться в алые и розовые наряды, чтобы выглядеть красиво. Фу Тинчжоу считал вкус деда дурным и никогда такого не носил, а вот Ван Яньцин не смела разочаровывать Фу Юэ.

Зная о пристрастиях старого хоу, она часто носила броскую, яркую одежду, в основном красных оттенков. Фу Тинчжоу, видя это, долгие годы был твёрдо убеждён, что ей нравятся именно такие цвета. И только сегодня его словно обухом по голове ударили.

Он, человек, который рос рядом с ней десять лет, не мог назвать её истинных предпочтений. А этот самозванец Лу Хэн трубил о них на каждом углу. Какая ирония!

Самовлюблённый и черствый, Фу Тинчжоу всегда считал, что держит всё под контролем, но сегодня получил удар ножом от любимой женщины. На земле растеклась лужа крови, но эта рана была лишь царапиной по сравнению с той болью, что он испытал в душе.

Сердце Фу Тинчжоу сжалось от боли, но он не хотел показывать слабость перед Лу Хэном. Холодно усмехнувшись, он сказал:

— Я, может, и был с ней невнимателен, но никогда не лгал. А ты… твой мир с самого начала построен на обмане. Если уж она так жестоко обошлась со мной, то что, по-твоему, она сделает с тобой, когда узнает правду?

До этого момента Лу Хэн сохранял невозмутимость, с лёгкой улыбкой наблюдая за происходящим. Но слова Фу Тинчжоу заставили его улыбку на миг померкнуть. Он подошёл ближе, внезапно схватился за рукоять кинжала и с силой провернул его в ране.

У Ван Яньцин не поднялась рука нанести серьёзную рану, но Лу Хэн был другим. На лбу Фу Тинчжоу выступил холодный пот, но он не шелохнулся, ледяным взглядом глядя прямо на Лу Хэна.

Лу Хэн был мастером причинять боль. Улыбаясь, он проворачивал кинжал, но в его глазах не было и тени веселья. Глядя на Фу Тинчжоу, он проговорил:

— Наши с ней дела тебя не касаются. Впрочем, я должен тебя поблагодарить. Спасибо, что заботился о Цин-цин все эти годы. Жаль только, что теперь она моя.

Рана, которая только-только перестала кровоточить, открылась вновь, и на этот раз повреждения были куда серьёзнее. На шее Фу Тинчжоу вздулись вены, но он не издал ни звука, лишь пристально смотрел на Лу Хэна и, чеканя каждое слово, проклял:

— Лу Хэн, творящий зло сам себя погубит. В будущем тебя ждёт нечто похуже этого удара.

Оба командовали войсками и были известными личностями в Столице. Но сейчас они лишь сверлили друг друга ледяными взглядами, не желая уступать. Ночной ветер, проносившийся между ними, казалось, звенел сталью.

С тех пор как Лу Хэн поступил на службу в Цзиньивэй, он всегда гордился своей холодностью и рассудительностью. Он был уверен, что сможет сохранить самообладание в любой, даже самой экстремальной ситуации, и ни один, даже самый упрямый пленник, не сможет вывести его из себя.

Но сейчас он почувствовал, что теряет контроль. Глядя в глаза Фу Тинчжоу, он на мгновение ощутил желание убить его на месте.

Фу Тинчжоу разгадал его мысли и почувствовал, что инициатива наконец-то перешла к нему. Он спокойно, словно зритель в театре, ждал следующего шага Лу Хэна.

Человек не злится на то, что ему безразлично. Раз Лу Хэн так разгорячился, значит, его задели за живое?

Ночь была прохладной, дул лёгкий ветерок, и листва под звёздным небом колыхалась, словно волны. Лес, тихий и спокойный, напоминал живописное полотно, но две фигуры на этой картине были напряжены до предела. Каждый из них готовился к удару.

Когда Ван Яньцин ударила Фу Тинчжоу ножом, тот не увернулся и не ответил. Но Лу Хэн церемониться бы не стал. Он также знал, что, если уж начал, отступать нельзя — нужно убивать.

В тот момент, когда оба готовились к схватке, из-за деревьев внезапно донёсся пронзительный птичий крик, а с другой стороны послышался беспорядочный топот. Лу Хэн и Фу Тинчжоу разом вздрогнули. Птичий крик был условным сигналом Цзиньивэй для экстренной связи, а шаги доносились со стороны Военного ведомства пяти городских округов. Цзиньивэй и Военное ведомство подняты по тревоге одновременно? Что могло случиться?

Лицо Лу Хэна помрачнело. Он холодно взглянул на Фу Тинчжоу и без всяких церемоний выдернул кинжал. Извлечение клинка — опасная процедура, и опытный человек постарался бы причинить как можно меньше боли. Лу Хэн же, наоборот, сделал всё, чтобы Фу Тинчжоу страдал как можно сильнее.

Фу Тинчжоу глухо застонал, но тут же сдержался. Лу Хэн уже повернулся к нему спиной и широким шагом направился к выходу из леса. На опушке его ждали многочисленные Цзиньивэй. Они то и дело заглядывали в чащу, не решаясь войти. Увидев выходящего Лу Хэна, они с облегчением вздохнули и тут же окружили его.

— Командующий, случилось нечто серьёзное.

— Что такое?

— Во временном дворце пожар, прямо возле покоев императора.