Даже притом что Ван Яньцин старалась вести допрос как можно быстрее, они задержались дольше, чем ожидали. На выходе им кто-то встретился. Ван Яньцин спешила уйти и не обернулась посмотреть, кто это был. Человек не погнался за ними, так что, похоже, их не раскрыли.

Ван Яньцин с облегчением вздохнула и тихо вернулась во двор, где остановился Лу Хэн. Услышав шаги снаружи, тот, не поднимая головы, произнёс:

— Дверь не заперта, входи.

Ван Яньцин открыла дверь и скользнула внутрь. Лу Хэн сидел при свете лампы, перебирая свитки. Рядом с ним высилась толстая стопка документов, из которой он вытащил несколько свитков и отложил их в сторону. Закрыв тот, что был у него в руках, он спросил:

— Ну как, всё прошло гладко?

Ван Яньцин всё ещё была в одежде дворцовой служанки. Не желая волновать Лу Хэна, она ответила:

— Не без приключений, но в целом удачно.

Лу Хэн встал, налил ей чашку чая и поставил рядом.

— Сначала промочи горло. Не торопись, рассказывай по порядку.

После целой ночи беготни у Ван Яньцин и впрямь пересохло во рту. Она взяла чашку — вода в ней была идеальной температуры. Сделав лишь один глоток, чтобы смочить горло, она поставила чашку на стол.

— Эр-гэ, в деле деревни Хэгу может быть что-то ещё.

Её губы блестели от влаги, в свете лампы переливаясь, словно покрытые лучшей глазурью. У Лу Хэна внутри всё затрепетало. Он протянул руку и, коснувшись уголка её губ, стал поглаживать несуществующие капельки воды, рассеянно спрашивая:

— То есть?

Все мысли Ван Яньцин были поглощены только что добытыми сведениями. Даже когда рука Лу Хэна блуждала по её лицу, она терпеливо сносила это, полностью сосредоточившись на своём отчёте:

— Войдя в дом, я подстроила так, чтобы опрокинуть их коробку с едой. Реакция свекрови и невестки из семьи Лю на еду была совершенно искренней, их манеры и жесты соответствовали поведению крестьян, не похоже, чтобы их кто-то обучал. Потом я понемногу стала расспрашивать об исчезновении. В их голосе звучала обида, и они весьма нелестно отзывались об уездном начальнике и даже о правителе области. Поэтому сегодня вечером, отвечая правителю области Чэну, они и мямлили, и многое скрывали.

Лу Хэна это не удивило. Учитывая, каким никчёмным подхалимом был Чэн Юхай, недовольство подданных было вполне естественным. Лу Хэна, однако, интересовало другое:

— Ты опрокинула их еду, а они всё равно захотели рассказать тебе правду?

— Да, — как само собой разумеющееся ответила Ван Яньцин. — Я намеренно её опрокинула, чтобы дать им возможность помочь мне.

Лу Хэн принялся накручивать на палец прядь её волос. Он молчал, но взгляд его ясно говорил: «Почему?»

Когда у него появлялся такой взгляд, это означало, что он настроен серьёзно. Ван Яньцин не знала, как объяснить, и спросила:

— Эр-гэ, если бы ты только что познакомился с двумя людьми, один из которых когда-то помог тебе, а другому помог ты сам, к кому бы ты испытал бо́льшую симпатию?

— Разумеется, к тому, кто помог мне, — без раздумий ответил Лу Хэн.

— Нет, — покачала головой Ван Яньцин. — На самом деле, ты будешь более расположен к тому, кто просил у тебя помощи.

На первый взгляд это звучало странно, но, поразмыслив, Лу Хэн понял, что так оно и есть. Он с редким любопытством спросил:

— Почему?

Ван Яньцин развела руками:

— Я и сама не знаю. Возможно, такова уж людская натура. Мы не ценим то, что достаётся легко, но очень дорожим тем, что отдали сами.

Услышав это, Лу Хэн не смог сдержать улыбки. Он прижал пальцы ко лбу, и плечи его мелко затряслись от смеха.

— Ты права.

Из-за своей вечной фальшивой улыбки Лу Хэна за спиной прозвали улыбчивым тигром. Он редко смеялся по-настоящему, но те немногие разы, что случались в последнее время, были связаны с Ван Яньцин.

Насмеявшись, он посерьёзнел, и в глубине его глаз зажёгся холодный огонёк. Слова Ван Яньцин очень точно описали его собственную психологию: к тем, кто оказывал ему милость, Лу Хэн всё равно относился с опаской. Но на того, кого он сам привел, о ком лично заботился, в кого вкладывал время и силы, он никак не мог разозлиться. Такой человек с пугающей скоростью вторгался в его жизнь.

Живой пример был прямо перед глазами.

Закончив говорить, Ван Яньцин заметила, что Лу Хэн надолго замолчал, и спросила:

— Эр-гэ, что с тобой?

Лу Хэн и сам не знал, что с ним. Он никогда бы не подумал, что однажды ему понадобится, чтобы виновник его проблем указал ему на них.

С каких это пор его отношение к Ван Яньцин стало таким опасным?

Собравшись с мыслями, Лу Хэн сказал полушутя-полусерьёзно:

— Ничего, просто слова Цин-цин заставили меня почувствовать угрозу.

Ван Яньцин была в недоумении.

— Почему?

— Ты так проницательна. Захоти ты, и сможешь с лёгкостью завоевать симпатию любого мужчины.

Его глаза смеялись, полные искрящегося света, словно в них отражалась горсть звёздной россыпи. Ван Яньцин смутилась, тихо фыркнула и сердито сказала:

— Эр-гэ, как ты можешь так говорить о сестре? С чего бы мне прилагать усилия в таких делах?

— Не сердись, — поспешил успокоить её Лу Хэн. — Я просто боюсь, что кто-то слишком сильно полюбит тебя и обманет.

— Этого не случится, — решительно отвергла она с ноткой гордой уверенности и презрения. — Мужчины думают лишь о нескольких вещах, а их ложь слишком примитивна. Меня не обмануть.

— Что ж, это прекрасно, — сказал Лу Хэн и картинно вздохнул. — Но теперь я волнуюсь ещё больше.

Ван Яньцин, словно что-то почувствовав, слегка напряглась:

— Почему?

Лу Хэн лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Он сменил тему:

— Итак, что тебе удалось разузнать с помощью своей маленькой уловки?

Он намеренно перевёл разговор, давая понять, что эта тема закрыта. Ван Яньцин подчинилась и продолжила:

— Они жаловались на уездного начальника и правителя области. Если бы не их бездействие, им бы не пришлось бросаться под императорский кортеж. А ещё они сказали, что люди стали бесследно исчезать ещё до того, как двор начал собирать работников на повинности. И однажды ночью они слышали гул в горах, похожий на землетрясение.

Взгляд Лу Хэна оживился. Это была крайне важная информация.

— Исчезали люди из их деревни?

— Судя по их тону, не только.

Лу Хэн подошёл к столу за свитками. Вечером Цзиньивэй доставили все дела, касающиеся округа Вэйхуэй, и до прихода Ван Яньцин он как раз просматривал отчёты об исчезновениях за прошлые годы. Но записей было слишком много, и бесцельные поиски продвигались очень медленно.

Теперь же Ван Яньцин дала ему важную временную отметку: до начала трудовой повинности.

Она тоже принялась помогать Лу Хэну. Проискав довольно долго, она не нашла ни одного подходящего дела и, наклонившись к нему, спросила:

— Эр-гэ, у тебя есть успехи?

Лу Хэн молчал. Он бросил свиток на стол, и его губы скривились в неискренней улыбке.

Он тоже не нашёл подозрительных дел об исчезновении, и это было самым большим подозрением.

С декабря прошлого года в округе Вэйхуэй не было ни одного нераскрытого дела о пропаже людей. Неужели здешний порядок достиг такого совершенства?

Лу Хэн не стал говорить об этом Ван Яньцин. Он закрыл свиток и сказал:

— Раз не можем найти, так и быть. Ты устала за день, иди спать.

— Но у нас всего три дня… — засомневалась Ван Яньцин.

— Успеем, — Лу Хэн протянул руку и ущипнул её за подбородок. — Верь в своего брата. Раз я взялся за это, значит, уверен, что выберусь сухим из воды.

Ван Яньцин тут же успокоилась. Она всегда безоговорочно верила Лу Хэну, и каждый раз он доказывал, что достоин этого доверия. Она нерешительно спросила:

— Ты тоже собираешься спать?

Лу Хэн кивнул и медленно проговорил:

— Когда прекрасная дева задаёт такой вопрос глубокой ночью, как я смею отказать?

Ван Яньцин покраснела и, метнув в него взгляд, сказала:

— Не говори глупостей. Ты завтра поедешь в деревню Хэгу?

Лу Хэн снова кивнул.

— Я тоже поеду, — тут же заявила Ван Яньцин.

— Деревня Хэгу находится в горах, это будет утомительно, — вздохнул Лу Хэн. — У тебя через пару дней должны начаться месячные, в такое время лучше избегать тряски.

Глаза Ван Яньцин расширились. Она была настолько потрясена, что с трудом обрела дар речи:

— Ничего страшного. Я хочу помочь тебе.

Сказав это, она не удержалась и спросила совершенно невообразимым тоном:

— Откуда ты знаешь?

Её цикл был нерегулярным. За последние полгода благодаря лекарствам он немного наладился, но сроки всё равно сдвигались. Ван Яньцин сама не была уверена, когда они начнутся, так откуда же знал Лу Хэн?

Выражение его лица было совершенно спокойным, будто он говорил о восходе солнца.

— Я запомнил даты твоих месячных за последние полгода. Посчитать было нетрудно.

Лицо Ван Яньцин окончательно застыло. Ей совершенно не хотелось продолжать этот разговор. Она поспешно встала и направилась к двери.

— Эр-гэ, я пойду. Жди меня завтра, только не уезжай тайком один.

Лу Хэн беспомощно вздохнул. За кого она его принимает, за вора?

— Знаю, — ответил он. — Раз уж ты не хочешь меня слушать, то хотя бы сама будь осторожнее. Мы не дома, отвар приготовить будет неудобно. Береги себя, чтобы снова не начались боли.

В прошлом году во время месячных Ван Яньцин от боли даже теряла сознание. За полгода приёма лекарств симптомы значительно ослабли. Хотя живот в эти дни всё ещё тянуло, по сравнению с тем, что было раньше, эту боль можно было почти не замечать.

Ван Яньцин кивнула и, словно спасаясь бегством, выскочила из комнаты Лу Хэна. Тот постоял в дверях, посмотрел, как она вошла к себе, и лишь затем спокойно закрыл дверь.

Он не обманул Ван Яньцин и действительно собирался лечь спать. Из этих свитков больше ничего было не выжать, незачем тратить время. Лучше набраться сил, чтобы завтра встретиться с уездным начальником, в чьём ведении находилась деревня Хэгу.

Лу Хэну теперь было очень интересно, какую игру они затеяли.

Все знали, что Лу Хэн взялся за новое дело. Он беззастенчиво свалил задачу по охране походного дворца на Чэнь Иня, а сам со своими людьми демонстративно уехал.

Теперь он расследовал дело по императорскому указу, и мешать ему означало мешать исполнению воли государя. Остальные косились на него, но никто не смел и слова сказать.

Ван Яньцин собрала небольшой узелок и отправилась вместе с Лу Хэном. Деревня Хэгу, как и следовало из названия, располагалась в низине, окружённой горами со всех сторон, а неподалёку протекала большая река. Место было живописное, у гор и воды, но чтобы попасть в деревню или выбраться из неё, нужно было идти по горной тропе, что было очень непросто.

В отряде были одни мужчины. Ван Яньцин было неудобно ехать верхом, поэтому она пересела в паланкин. К счастью, правитель области Чэн тоже передвигался в паланкине, так что она не слишком выделялась.