Место для допроса выбрал Лу Хэн. Выйдя из походного дворца Императора, он тут же отправил людей за Ван Яньцин. Однако ему не повезло — по пути он столкнулся с Фу Тинчжоу и правителем области Чэном. Лу Хэну пришлось на ходу менять план: он незаметно предупредил Ван Яньцин, чтобы та прибыла раньше них и спряталась за ширмой.

Надвигались сумерки, свет померк. Комната выглядела заброшенной и давно необитаемой, так что спрятать в ней человека не составляло труда. Однако снаружи сидели два высокопоставленных чиновника, одним из которых был его давний противник Фу Тинчжоу. Боясь выдать себя, Ван Яньцин старалась дышать как можно тише и двигаться предельно осторожно. В таких стесненных условиях разглядеть чьи-либо лица было почти невозможно.

Ван Яньцин едва заметно покачала головой:

— Слишком далеко, мне плохо видно. Но, судя по всему, их реакция не похожа на игру специально обученных людей.

Лу Хэн был с ней согласен. Во время допроса он неотрывно следил за руками свекрови и невестки. У обеих были загрубевшие ладони, крупные суставы и потрескавшиеся пальцы. У тех, кто владеет боевыми искусствами, тоже появляются мозоли, но от рукояти меча и от крестьянского инструмента они образуются в разных местах и выглядят совершенно иначе. Судя по внешнему виду, женщины никем не притворялись.

Пока что Лу Хэн склонялся к тому, что они действительно пришли с жалобой. Взглянув на темнеющее небо, он сказал:

— Здесь постоянно снуют люди, кто-нибудь может вернуться в любую минуту. Пойдем, поговорим в другом месте.

Ван Яньцин кивнула. Она не упустила из виду слова Лу Хэна: «кто-нибудь может вернуться». Он явно имел в виду Фу Тинчжоу или правителя области Чэна. Последний был чиновником всего лишь четвертого ранга и, даже застав Лу Хэна с посторонней женщиной, не посмел бы разгласить это. Значит, Лу Хэн опасался только Фу Тинчжоу.

Странно, почему эр-гэ не хочет, чтобы Фу Тинчжоу меня видел? Прозвучит самонадеянно, но Фу Тинчжоу до сих пор влюблен в меня. Даже если бы он застал нас вместе, он не пошел бы доносить наверх. Чего же тогда опасается эр-гэ?

С тех пор как она встретила Фу Тинчжоу, необъяснимых вещей становилось все больше. Ван Яньцин молча последовала за Лу Хэном во двор, где они остановились. Во время Южного тура все было предельно упрощено, даже саму Ван Яньцин тайно включили в свиту. Ей не позволили взять много служанок — с собой она взяла лишь Линси.

Увидев Ван Яньцин и Лу Хэна, Линси не задала ни единого вопроса. Она лишь сменила им чай на горячий, после чего привычно удалилась, притворив за собой дверь. Ван Яньцин уже привыкла к такому обращению и не видела в нем ничего странного. Ей было не до чая. Подвинувшись ближе, она спросила:

— Эр-гэ, что все это значит?

Она целый день тряслась в карете и едва успела ступить на твердую землю, не успев даже разобрать вещи, как ей сообщили, что ее ищет Командующий. Ван Яньцин и понять ничего не успела, как ее уже спрятали за выцветшей, покрытой пылью ширмой. А затем в комнату вошли Лу Хэн, Фу Тинчжоу и какой-то незнакомый ей чиновник.

Лу Хэн откинулся на спинку стула и небрежно произнес:

— Все так, как ты слышала. Какие-то люди пришли к походному дворцу взывать о справедливости. Император услышал их и повелел мне раскрыть это дело за три дня.

— За три дня? — Ван Яньцин была потрясена. — Как Император мог потребовать невозможного?

Длинные пальцы Лу Хэна забарабанили по подлокотнику.

— Это я сам вызвался, — медленно проговорил он.

Ван Яньцин на мгновение лишилась дара речи. Она смотрела на Лу Хэна, совершенно не понимая его поступка.

Лу Хэн не собирался вдаваться в объяснения.

— Что сделано, то сделано. Давай сперва займемся делом. Как по-твоему, та тряпица с мольбой о помощи — настоящая?

— Кровь на ней человеческая, это правда. Но кто сказал, что это кровь сына семьи Лю? Что, если свекровь с невесткой просто хотели привлечь к себе внимание и намеренно все преувеличили? — Ван Яньцин задумалась, а потом честно покачала головой: — Слишком мало сведений, я не могу судить. Но мне кажется, что матушка Лю о многом умолчала.

— Да, — не стал отрицать Лу Хэн. — Я тоже это почувствовал. Они были очень напуганы, говорили сбивчиво и недоговаривали.

— Их страх вполне естественен, — сказала Ван Яньцин. — Вы устроили целое судилище, какой простолюдин не испугается? К тому же там присутствовал их местный правитель области. Неудивительно, что они вели себя так настороженно.

Тут Лу Хэн был бессилен. Он прекрасно умел внушать страх, но в программе обучения Цзиньивэй не было курса «как расположить к себе людей».

— А если ты их допросишь, сможешь отличить правду от лжи? — спросил он.

Ван Яньцин на мгновение задумалась и медленно кивнула:

— Думаю, да. Но я должна встретиться с ними наедине, желательно без солдат и стражи.

Будь эти женщины в руках Цзиньивэй, все было бы просто, но их, как назло, забрал Фу Тинчжоу. Лу Хэн мысленно выругался, но внешне остался невозмутим.

— Не проблема, я все устрою.

Летние дни были долгими, и удушающая жара окутывала землю, отчего воздух, казалось, был пропитан знойной дымкой. Солдаты, измотанные дневным переходом, теперь должны были нести ночной патруль и едва держались на ногах. Но приказ маркиза Чжэньюань они ослушаться не смели. Отряд патрулировал вдоль стены, как вдруг один из солдат зорко подметил нескольких дюжих мужчин, направлявшихся в их сторону.

Форму Цзиньивэй можно было узнать за версту. Солдаты тут же насторожились и, преградив им путь, громко спросили:

— Кто идет?

Стоявший во главе Цзиньивэй быстро показал свой поясной жетон и сказал:

— Господин Лу опасается за свидетелей и приказал нам проверить, все ли в порядке.

Патрульные были из Военного ведомства пяти городских округов и перед Цзиньивэй не лебезили:

— У нас приказ от маркиза Чжэньюань. Без его знака никто не войдет.

Цзиньивэй потерял терпение и тоже повысил голос:

— Мы просто хотим взглянуть на свидетелей. Почему вы так упираетесь? У вас что, свои замыслы?

Летней ночью кровь горяча — слово за слово, и между двумя отрядами вспыхнула ссора. Охранники у ворот то и дело поглядывали в их сторону, нервничая, но не смея покинуть пост. В этот момент к воротам подошли две женщины в дворцовых одеждах. Солдат, не отрывая взгляда от разгорающегося спора, все же преградил им путь:

— Кто такие?

Служанка безукоризненно выполнила дворцовый поклон и открыла крышку деревянного ларца в своих руках:

— Мы принесли ужин.

Солдат окинул их взглядом. На них были обычные платья дворцовых служанок, на поясе висели жетоны. Лица были незнакомыми, но он служил во внешней охране, так что нет ничего удивительного в том, что он не знал всех служанок. Он заметил, что края их жетонов стерты, одежда слегка поношена, а на подолах платьев виднеется дорожная пыль — похоже, они проделали долгий путь.

В общем, это были две самые обычные служанки. Необычной была лишь их внешность — обе были слишком хороши собой. Особенно та, что стояла позади. Она все время держала голову опущенной, но ее белоснежный лоб и изящная, стройная фигура невольно притягивали взгляд. Разве такая женщина может быть простой разносчицей еды во дворце?

Солдат с подозрением осмотрел ларец. Внутри были лишь две скромные тарелки с едой и две миски риса. Больше ничего. Служанка достала серебряную иглу и на глазах у солдата проверила каждое блюдо на яд. Она держала руку неподвижно, но игла спустя время так и не изменила цвет. Солдат снова перевел взгляд на женщин. Служанка тут же напряглась, ее голос стал скованным:

— Господин военный, мы служанки из Управления императорской кухни, нам велено доставить еду…

Летняя одежда была тонкой, и спрятать под ней оружие было невозможно. Солдат еще раз оглядел их, но не нашел ничего подозрительного. «Наверное, я слишком много себе надумываю, — решил он. — Может, во дворце и впрямь воздух особый, раз там такие красавицы». Подумав так, он убрал меч и пропустил их.

Служанка закрыла ларец, вновь исполнила безупречный поклон и мелкими шажками прошла в ворота. Вторая женщина следовала за ней по пятам, потупив взор и сохраняя вид покорной слуги. Лишь когда ворота за ними закрылись, Линси незаметно выдохнула с облегчением. Она передала ларец Ван Яньцин и прошептала:

— Госпожа, я посторожу здесь. Возвращайтесь как можно скорее.

Ван Яньцин кивнула. Время было дорого, и она, не мешкая, быстрым шагом направилась к комнате. Дверь внезапно отворилась. Люди внутри вздрогнули и обернулись.

Ван Яньцин остановилась на пороге и, сложив руки, сделала изящный поклон:

— Я служанка из дворцовой кухни, мне велели доставить вам ужин.

Услышав, что это всего лишь разносчица еды, свекровь и невестка Лю сперва расслабились, а затем смущенно затеребили руки:

— Так вы знатная дама из самого дворца… Нам бы и простой еды хватило, зачем же вас беспокоить.

Ван Яньцин улыбнулась уголками губ:

— Я всего лишь служанка, не стоит называть меня знатной дамой. Желаете отужинать сейчас?

Свекровь и невестка голодали целый день, и их желудки давно прилипли к позвоночнику. Услышав вопрос, они поспешно закивали. Невестка Лю шагнула вперед, чтобы взять ларец из рук Ван Яньцин. Матушка Лю смущенно проговорила:

— Старуха, я и не думала, что в своей жизни увижу кого-то из дворца. И вправду, красивая, как на лубочной картинке. Да нет, картинка с вами и рядом не стояла… Ой, осторожно!

Невестка Лю потянулась за ларцом, но в какой-то миг его не удержали. Ван Яньцин уже отпустила руки, а невестка не успела подхватить. Она инстинктивно попыталась поймать его, но было поздно. Ларец с грохотом упал на пол, и суп растекся по полу.

Лицо невестки Лю залилось краской до самой шеи. Она тут же упала на колени, собирая еду:

— Простите, это я такая неуклюжая, не удержала…

— Ничего страшного, — Ван Яньцин приподняла юбку и присела рядом, помогая убирать беспорядок. — Это моя оплошность. Еда упала на пол, есть ее уже нельзя. Я велю, чтобы вам принесли другую порцию.

Матушка Лю с болью смотрела на рассыпанный по полу белоснежный рис:

— Зачем же другую? Тут просто немного земли попало, отряхнуть — и можно есть.

— Ну что вы, — возразила Ван Яньцин. — Пол такой грязный, как же можно это есть? Подождите немного, вам сейчас все принесут.

Матушка Лю хотела что-то сказать, но в итоге лишь безропотно закрыла рот. На самом деле она считала, что рис вполне можно было съесть. Выбрасывать такой хороший белый рис из-за щепотки грязи — настоящее расточительство. Но люди из дворца были щепетильны, и старуха не посмела спорить, лишь покорно согласилась.

Невестка Лю, чувствуя вину за пролитую еду, продолжала стоять на коленях, тщательно собирая осколки фарфора и вытирая суп. Ван Яньцин сложила остатки еды в ларец и молча закрыла его.

На самом деле в том, что ларец упал, не было вины невестки Лю. Это Ван Яньцин намеренно отпустила его, чтобы та не успела удержать.

Удивление — мгновенная реакция, и ее сложнее всего скрыть. Неожиданность часто означает опасность, и в такие моменты человек показывает свою истинную сущность. Когда ларец начал падать, невестка Лю на мгновение замерла и лишь потом попыталась его поймать. Услышав звон разбитой посуды, на ее лице мелькнули страх и вина, и она тут же опустилась на колени, чтобы убрать остатки ужина. Движения ее были ловкими, как у женщины, привыкшей к домашней работе, а не как у воина.

Матушка Лю тоже не притворялась, сокрушаясь о еде. Разговаривая с Ван Яньцин, она не сводила глаз с рассыпанных рисинок, а когда услышала, что все это выбросят, ее брови опустились, веки сморщились, а губы плотно сжались — было очевидно, что она хотела возразить, но сдержалась.

Будь они убийцами или шпионами, их первой реакцией на падение была бы настороженность, а не чувство вины. Невестка Лю, увидев рассыпанную еду, тут же бросилась все убирать, полностью открыв спину Ван Яньцин. Когда та приблизилась к ней, мышцы женщины ничуть не напряглись.