Съёмки нашего фильма шли на удивление гладко. Кто бы мог подумать, что обычный школьный кружок способен на такое?

Все, кто был свободен в данный момент, толпились у мониторов или возились с аппаратурой. Рика притащила свою самодельную цифровую камеру — монстра с кучей навороченных функций, которая, к счастью, оказалась на удивление простой в обращении. С ней справился бы даже полный ноль вроде нас. Остальное оборудование — подвесной микрофон и операторскую тележку — принесла Сэна.

Если честно, сам процесс уже был кайфовым. Сначала мы, конечно, дурачились: гонялись друг за другом с камерой и снимали всякую ерунду. Но именно эта дурацкая беготня, кажется, и создала ту самую лёгкую, тёплую атмосферу на площадке. А когда дело дошло до реальных сцен, мы просто загорелись. И этот огонёк не угасал до самого финала съёмок.

Монтировать всё это добро, по общему согласию, вызвалась Рика.

Никто из нас, кроме Ёдзоры, понятия не имел, как надо «играть». Но мы и не метили в блокбастеры — это же любительское кино, снятое такими же дилетантами. Было дико неловко смотреть на свою скованную, кривую игру на плёнке. Мы дружно ржали, стоило кому-то запороть дубль, и хором удивлялись, как странно звучат наши голоса в записи. Всё было просто, по-свойски и без напряга.

Сегодня был четвёртый съёмочный день.

Суббота, но школа гудела как растревоженный улей — все готовились к фестивалю. Эта суета только добавляла драйва. Мы не отставали: вкалывали с утра до вечера и выполнили всю намеченную программу.

— Так, народ, завтра встречаемся в девять, — подвела черту Ёдзора, давая понять, что на сегодня шабаш.

Мы с Ёдзорой, Сэной и Юкимурой разошлись в разные стороны. Марию ждали сёстры, Рика, судя по всему, собиралась с головой нырнуть в монтаж. Я поплёлся к выходу, но тут:

— Кодака! — окликнул меня приятный мужской голос.

Из дверей школы вышел мужчина. Средних лет, красивый, одет по-простому, волосы зачёсаны назад. Я узнал его сразу — это был Пегас Касивадзаки, папа Сэны и по совместительству председатель Академии Святой Хроники.

— Председатель?! — выдохнул я от неожиданности.

— Хе-хе, надо же, какие встречи, — его улыбка была какой-то странно-довольной, и он легко, почти вприпрыжку, подбежал ко мне.

Меня это царапнуло: такой важный человек, а двигается так по-мальчишески.

— А... эм, здравствуйте... — только и смог выдавить я.

— Да-да, — важно кивнул он и обвёл взглядом снующих по двору учеников. — Эта предфестивальная суета... в ней есть своя прелесть, правда? Прямо ностальгия... — его обычно суровые глаза довольно сощурились.

— Ага... наверное, — ответил я, чтобы поддержать разговор.

— Как у вас дела? Готовитесь? — спросил он.

— А, да, всё пучком.

— Молодцы. Отрадно видеть, что вы не теряете времени даром даже в выходной, — он довольно кивнул собственным мыслям. — Насколько я помню, вы снимаете кино?

— Да, всё верно.

— Кино — это прекрасно. Хаято вечно таскал меня на премьеры...

— Председатель?

Он осёкся на полуслове. Мне показалось, или его лицо слегка порозовело?

— Нет-нет, пустяки. Кхм... А о чём, если не секрет, ваш фильм? — спросил он, явно пытаясь сменить тему.

— А Сэна разве не рассказывала?

— Нет... времени особо не было... Она лишь обмолвилась, что вы снимаете.

— А, понятно.

Ну да, председатель, наверное, пашет сутками. У богатых свои заморочки.

Я начал в двух словах пересказывать сюжет.

Про то, что сценарий написала наша же одноклубница.

Про то, что это добрая история о дружбе.

Про то, что съёмки идут полным ходом, и, кажется, выходит даже неплохо.

— Хм... Я бы с большим удовольствием посмотрел, когда закончите, — его лицо снова тронула тёплая улыбка.

— Да как-то неловко, когда свои смотрят... — я тоже усмехнулся.

— Кстати, Кодака, — он перевёл разговор так, словно мы просто болтали о пустяках.

— А? — насторожился я.

— Как у вас там с Сэной? Всё хорошо? Встречаетесь? — выпалил он.

— Чего? — у меня, наверное, глаза на лоб полезли.

Я просто не уловил сути.

Председатель же смотрел на меня с загадочным видом и всё той же довольной улыбкой.

— Эм... простите, что? — переспросил я.

— Ахаха, так неловко, что ли? — он улыбнулся ещё шире, заметив моё замешательство.

— Да нет, не то что неловко... просто... — я запнулся, но решил прояснить ситуацию: — Простите, а о чём именно вы? Что значит «встречаемся»?

— Ха-ха, да брось, Кодака, не притворяйся, — председатель явно пребывал в отличном расположении духа.

Но я по-прежнему ничего не понимал.

— Эм... нет, серьёзно. О чём речь?

— ...? — его улыбка медленно начала сползать.

Кажется, до него дошло: я не притворяюсь, я реально не в курсе.

— Э-э-э? — его глаза и рот округлились, а голова склонилась набок.

И тогда он задал вопрос тоном человека, который хочет перепроверить очевидное:

— Так ты же встречаешься с Сэной, верно?

— А? По-моему, нет, — абсолютно серьёзно ответил я.

Мы несколько секунд тупо сверлили друг друга взглядами, и у каждого над головой висела огромная немая сцена. Я заметил, как по его виску скатилась капелька пота, он отвёл глаза в сторону, и вдруг:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?! — из его горла вырвался такой дурацкий, полный ужаса вопль.

Председатель мгновенно опомнился, дёрнулся, прокашлялся и, стараясь сохранить лицо, выдал:

— Кхм... У меня... срочные дела. Прощаюсь, Кодака. Увидимся.

— А... ага... — только и смог промямлить я.

И он, неловко развернувшись, просто рванул с места в карьер.

— КАКОГО Ч-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Р-Т-А-А-А-А?! — заорал он на бегу, и эхо разнесло его крик по пустому двору.

Все ученики, ставшие свидетелями того, как их председатель с диким воплем улепётывает со сверхзвуковой скоростью, просто офигели.

Забавный он всё-таки дядька, хоть и важная шишка.

Окончательно офигев, я подумал об этом так, будто вся эта сцена не имела ко мне никакого отношения.