В субботу, ближе к вечеру, я зарылся с головой в книгу, как вдруг тишину моей комнаты разорвал телефонный звонок. С экрана на меня смотрело имя «Сэна».

Мы, конечно, перебрасывались с ней и остальными короткими сообщениями по мелочам, но сейчас я вдруг осознал: это наш первый настоящий разговор с того самого дня, как мы обменялись номерами. Тот бессмысленный звонок от Ёдзоры не в счет. Так что, если память мне не изменяет, это вообще мой дебютный нормальный телефонный разговор.

Сердце екнуло, но я нажал на ответ.

— А-алё? — выдавил я, чувствуя себя полным идиотом.

В трубке тут же взорвался возмущенный голос:

— Не «алё», а «алло»! Это Сэна Касивадзаки!

— Сэна, успокойся. У меня определился номер, я в курсе, что это ты.

— Э? А, ну да... Это логично... — протянула она таким тоном, будто только что совершила открытие, что у телефонов вообще есть дисплей.

— Чего это ты дерганая такая?

— З-заткнись. Ничего не могу с собой поделать, не привыкла я к этому, — надулась она, и я прямо представил, как она отводит взгляд.

— Ладно, проехали... По делу звонишь?

— Ах, да! Ты сегодня занят? И Кобато-тян тоже?

— Ну... Вроде нет. Да и у Кобато вряд ли есть планы на вечер, кроме как поесть и уснуть.

— Тогда приезжайте ко мне.

— Чего? — я аж опешил от такой будничности. — Прямо сейчас?

— Я же тебе говорила, помнишь? Мой папа хочет с тобой познакомиться.

— Ах, да!

Точно. Мы говорили об этом ещё до каникул. Папа Сэны, председатель правления академии Святой Хроники, — старый друг моего отца. Думаю, во многом благодаря ему мы с Кобато так легко влились в местную жизнь, когда переехали.

— Так ты приедешь?

— Ну да, но... Это как-то слишком спонтанно.

— Я тоже так думала, но папа сказал, что ему не терпится познакомиться с тобой поскорее.

— С чего бы?

— Понятия не имею. В общем, ты же приедешь?

— Да, конечно.

Я согласился, хоть и с легким чувством неловкости. Мы обсудили время и дорогу и попрощались.

***

И вот, в тот же вечер, мы с Кобато уже тряслись в автобусе до поместья Касивадзаки.

Мы проехали нашу академию, вышли на пятой остановке и замерли. Сэна не соврала: дорогу к ее дому мы действительно узнали сразу. Прямо от остановки начиналась асфальтированная дорога, уходящая вверх, к невысокому холму, сплошь усыпанному цветами. А на самой вершине, словно игрушка в витрине, возвышался самый настоящий западный особняк. У подножия стояла вычурная табличка с надписью «Частные владения». Вокруг — ни души, только бескрайние поля. Город у нас, конечно, не Токио, но это место казалось порталом в другую эпоху. Сомнений не осталось — это и был дом Сэны.

Мы с Кобато, как два спелеолога, отправились в путь. Минут через десять неторопливого подъема добрались до вершины. К массивным главным воротам вела мощеная камнем дорожка. Ворота были под стать особняку: огромные, кованые, внушающие уважение и легкий трепет.

— И где тут звонок? — пробормотал я, нервно оглядывая створки в поисках кнопки. Но не нашел ничего, кроме гравия и собственного отражения в темном металле.

И тут тяжелая дверь со старческим скрипом отворилась сама. Кобато с тихим писком нырнула мне за спину. На пороге стояли двое: мужчина в простой повседневной одежде, которая диссонировала с пафосом дома, и женщина в строгой форме дворецкого. Дверь открыла именно она.

Женщина была стройная, невысокая, с светлыми волосами и выглядела на удивление молодо. Лет двадцать с небольшим, от силы — двадцать восемь. Её прозрачно-голубые глаза были точь-в-точь как у Сэны, а бесстрастное, фарфоровое лицо внушало благоговейный ужас.

Мужчине на вид можно было дать чуть за тридцать. Длинные черные волосы стянуты в хвост. Лицо красивое, но суровое, как у средневекового самурая. Из-за своей одежды и прически он больше походил на вздорного художника старой закалки, чем на важного председателя.

Их внезапное появление застало меня врасплох.

— Э-эмм...

— Проходите, — женщина-дворецкий жестом пригласила нас войти, плавно придерживая дверь.

Когда мы вошли, она закрыла её за нами. Снаружи дом выглядел старомодным музеем, но внутри оказался вполне современным. Работал кондиционер, было прохладно и свежо. В просторном холле терялось множество дверей и коридоров, а прямо перед нами широкая лестница уходила на второй этаж.

— Вы — дети Хаято? — спросил мужчина низким, пробирающим до мурашек голосом.

Хаято (Хаято Хасэгава) — это имя нашего отца.

— Ах, да.

— Я отец Сэны. Председатель академии Святой Хроники.

Так вот он какой... Сэна говорила, что внешностью пошла в мать, и сейчас я был готов подписаться под каждым её словом. На отца она была совсем не похожа. Если он ровесник моего отца, ему должно быть далеко за сорок, но выглядит он максимум на тридцать пять.

— П-приятно познакомиться, господин председатель. Я — Кодака Хасэгава. А это моя младшая сестра, Кобато.

Я поздоровался дрожащим голосом, до сих пор не веря, что глава этого замка сам вышел нас встречать.

— Хм... Рожа у тебя такая же наглая, как у твоего отца, — вынес вердикт председатель, буравя меня взглядом.

— Эт...

— Уу... — Кобато окончательно вжалась в мою спину.

— Ты ещё мала, но в тебе уже видна Айри.

Айри — так звали нашу маму. Похоже, я был прав — они и правда были давно знакомы.

— Идёмте за мной. Ужин скоро будет готов.

— Прошу подождать минутку, господин.

Женщина-дворецкий остановила председателя, который уже собрался идти.

— В чём дело? — обернулся он.

— Вы ещё не закончили представление. Думаю, будет невежливо, если только гости назовут свои имена.

— Гхм... — председатель издал странный сдавленный звук. — Я отец Сэны, председатель... И... Моё имя написано в школьной брошюре, верно?

— Эм... Простите, я её не особо читал...

— Гхм! — он снова пронзил меня взглядом.

Затем он отвернулся и тихо, почти бормоча, произнёс:

— Тэмма... Касивадзаки. Иероглиф «небо» и «лошадь».

— Значит, Тэмма Касивадзаки?

Довольно необычно, но в целом ничего странного.

— Там написано «Тэмма», но читается как «Пегас», — тут же вставила женщина-дворецкий, глядя на меня абсолютно пустыми глазами.

— Пегас? — переспросил я.

— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК!!! — заорал он так, что у меня чуть перепонки не лопнули.

После этого он сделал лицо человека, случайно выдавшего страшную тайну, и попытался всё замять, прокашлявшись... Ну да, господин председатель Пегас Касивадзаки. Собственной персоной.

— А, ну, это... знаешь... имя как-то не очень внушает доверие... Поэтому, эм, как председатель я стараюсь, чтобы меня так не называли...

— Д-да, я понял.

Всё ещё пребывая в шоке от того, насколько его поведение отличалось от образа важного человека, я просто кивнул, мысленно ему посочувствовав. Пегас... Думаю, не каждый взрослый мужик готов с гордостью носить такое имя.

— Эмм... кстати, вы, — я перевёл взгляд на женщину, чтобы сменить тему, — вы госпожа Касивадзаки? Мама Сэны?

Я был процентов на девяносто уверен, что она слишком молода для этой роли, но спросил на всякий случай.

— Нет, моя жена сейчас за границей, — ответил председатель.

Женщина-дворецкий слегка, но изящно поклонилась:

— Я — Стэлла, экономка в этом доме.

— Экономка? — переспросил я.

— Именно. Проще говоря, я здесь главная над прислугой. Моя семья служит дому Касивадзаки на протяжении нескольких поколений.

— Ого... настоящая экономка...

Я сам не заметил, как уставился на Стэллу во все глаза. Я знал, что Сэна из богатой семьи, но масштаб роскоши начинал доходить до меня только сейчас.

— Пожалуйста, не смотрите на меня так пристально, господин Кодака. А то я забеременею.

— Пф-ф! — мы с председателем синхронно поперхнулись воздухом.

Ну и ну. Сказать такое с каменным лицом...

— Ты вечно так... Ладно, пойдёмте, — председатель с досадой махнул рукой и зашагал вглубь дома.

«Родители Сэны и экономка Стэлла... Аура чудаков просто зашкаливает. Теперь понятно, откуда это у Сэны», — подумал я.

— А, Кодака! Кобато-тян!

Сэна сбегала по лестнице. На ней была простая домашняя одежда, даже проще той, в которой я видел её раньше.

— Йо, — как можно небрежнее поздоровался я.

— Ты уже познакомился с папой? Кстати, пап, ты редко спускаешься встречать гостей у входа.

— Я просто оказался рядом, — насупился председатель.

Интересно, что он делал у входа? Ну да ладно.

— Он наворачивал круги от нетерпения, так хотел наконец встретиться с господином Кодакой и госпожой Кобато, — без тени эмоций сообщила Стэлла.

— Н-ничего подобного! — донеслось до нас смущенное бормотание, а затем он гаркнул: — В общем, идёмте.

И ускорил шаг.

Он провёл нас в столовую, и мы все расселись за стол. Стол был удивительно маленьким для такого огромного зала, но, наверное, так было уютнее для разговора. Стэлла, кстати, застыла статуей у больших дверей.

Как только мы сели, начали появляться блюда. Разносили их Стэлла и ещё две девушки в простых фартуках.

— Хм, они не в форме горничных...

— Что, ты фанат формы? — Сэна тут же прищурилась, заметив мой взгляд.

— Н-нет! Просто у вас есть экономка, я подумал, что и горничные должны быть при параде... — быстро нашёлся я. Сэна, кажется, поверила наполовину.

— Официально у нас работают только Стэлла и Хикава. Остальные — просто помощницы, приходят по часам.

— А-а, вон оно что.

— Мням, — облизнулась сидящая рядом Кобато, глядя на стол.

Это были не западные блюда, а сашими, темпура и прочие японские яства, что меня немного удивило, но выглядело всё это так, что слюнки текли.

— Ну что ж, приступим.

Председатель взял в правую руку крестик, тихо произнёс «Аминь» и потянулся к палочкам. Сэна, как обычно, весело пропела «Итадакимасу~». Мы с Кобато тоже поблагодарили и начали есть.

Еда была божественной. Но, несмотря на это, у меня кусок в горло не лез. Главная причина сидела напротив и сверлила меня суровым взглядом. Казалось, председатель вот-вот взорвется, если я издам хоть один лишний звук. Кобато, видимо, нервничала не меньше и ковырялась в тарелке с видом нашкодившего котенка.

— Э-эмм, — набравшись смелости, я обратился к председателю.

Он отложил палочки и вопросительно поднял бровь.

— Ну... я хотел поблагодарить вас за всё, что вы для нас сделали, когда мы переехали. Наверное, мой отец попросил вас...

— Ты заслуживаешь этой благодарности.

Когда закончилась вступительная кампания и я наконец смог немного передохнуть, он заявился и говорит: «Эй, присмотри за моими детьми в своей школе, ладно?» Я был так зол, что хотел послать его куда подальше. Семьсот шестнадцать дней ни звонка, ни письма, и он думает, что может просто так!

Я смотрел, как на лбу председателя вздулась вена, и чувствовал себя полным идиотом. Отец всегда говорил мне, что они были лучшими друзьями с юности, но, похоже, это была односторонняя дружба!

— П-простите его...

— Хм... Тебе не за что извиняться. Однако ты довольно вежлив, учитывая, как ведёт себя твой отец, не так ли? Даже пришёл нас навестить.

— Думаю, именно потому, что я его сын, я стараюсь не быть похожим на него.

— Хм, понятно.

Председатель хмыкнул. Мне показалось, или атмосфера за столом стала чуточку теплее?

— Ах, да, это вам, немного скромно... — я протянул небольшой свёрток, который мял в руках всё это время.

— Ты действительно очень вежлив. Не могу поверить, что ты сын Хаято.

— Да что вы, пустяки.

(Сразу после звонка Сэны я залез в интернет и нагуглил «этикет визита в гости». Там написали, что лучше приходить с гостинцем, так что я тут же сгонял в магазин. Но об этом я решил умолчать.)

— А что это? — полюбопытствовала Сэна.

— Пробный набор «Солёно-острое, но почему-то похожее на утончённое кунжутное масло с чили».

— Чего? — Сэна уставилась на меня так, будто я заговорил на эльфийском.

— Эй, не критикуй, не попробовав. Это масло с чили, но оно подходит ко всему. Даже Кобато его любит, хотя острое терпеть не может.

— Не возражаешь, если я открою сейчас? — спросил председатель.

— Д-да, конечно.

Он аккуратно распаковал набор и вытащил одну бутылочку. Остальные забрала Стэлла. Председатель открыл крышку, положил себе в рис ложку той самой маслянистой жидкости и отправил в рот. Мы все замерли, следя за его реакцией.

— Вкусно, — тихо сказал он, и на его суровом лице мелькнуло что-то похожее на удовольствие.

— Правда? — Сэна тут же выхватила у отца бутылку и полила масло на темпуру. — О, и правда неплохо.

— Я рад, что вам нравится.

— Нии-тян, я тоже хочу, — пробормотала Кобато, и Сэна передала бутылку ей. Кобато, не жадничая, полила маслом всё, до чего дотянулась: темпуру, рис и даже тофу.

— Хм... Я и забыл, но Хаято всегда умел находить такую странную, но вкусную еду... — задумчиво произнёс председатель.

После этого я рассказал председателю о десяти годах, которые мы мотались по Японии, следуя за отцом. Оказалось, что после того внезапного отъезда десять лет назад наш отец почти не выходил на связь. Звонил раз в несколько месяцев, а то и лет, когда случайно вспоминал. А когда председатель сам пытался дозвониться, мы уже снова срывались с места.

Думаю, масштаб наших переездов превысил его ожидания, потому что, выслушав меня, он тяжело вздохнул и сказал:

— Этот парень никогда не меняется... Вам, наверное, тоже приходится нелегко. Этот придурок даже собственных детей втянул в свою манию раскопок древних руин.

— Не смейте так говорить!

БАМ!

Я вскочил с места и заорал, даже не подумав. И только увидев испуганные лица Кобато и Сэны, осознал, как глупо себя веду. Но слово не воробей.

— Наш отец, может, и странный... но он не придурок.

Я рухнул обратно на стул.

— Хм. Я это и так знаю, — буркнул председатель недовольным тоном, но в уголках его губ мелькнула лёгкая усмешка.

***

— Оставайтесь сегодня ночевать.

Мы закончили ужин мирно, во многом благодаря тому самому «Солёно-острому маслу», хотя и не обошлось без нервов. И когда мы уже собрались уходить, председатель выдал эту фразу.

— Нет, мы и так вас сильно стеснили...

— Не нужно церемоний.

Нет, я не церемонюсь. Я просто правда не хочу ночевать в чужом доме. Мне и ужина хватило за глаза.

— Кстати, автобусы до города после восьми вечера по субботам не ходят, — бесшумно материализовалась за спиной председателя Стэлла и своим обычным монотонным голосом обрушила на меня эту новость.

— Э... — я глянул на часы в телефоне. Без пяти восемь. В спальный район и правда может мало рейсов быть, но всё же... Чёрт, надо было раньше об этом подумать!

— Если ты настаиваешь на том, чтобы ехать домой, я могу подготовить машину. Но, честно говоря, это та ещё морока.

— Морока...

Госпожа экономка, вы слишком прямолинейны.

— Ну чего ты ломаешься, Кодака, оставайся уже, — легко бросила Сэна.

— Нет, но... у меня даже пижамы нет...

— Можешь взять мою. Хаято всегда так делал, когда оставался у нас, — добавил председатель.

— А как же Кобато...

— У меня сохранилась моя детская пижама. Думаю, ей подойдёт.

— Но где мы будем спать?

— Не проблема. У нас есть гостевые комнаты.

— Эмм...

Я покосился на Кобато. Она покачивалась, как лодочка в шторм — сытный ужин сделал своё дело, и её неумолимо клонило в сон.

— Смотри, смотри! Кобато-тян уже глазки закрывает! — радостно воскликнула Сэна.

— Ага, она сегодня ночью не спала...

Сдавшись под натиском, я обреченно вздохнул.

***

Я нес Кобато на спине, пока Сэна вела нас в гостевую комнату. Комната оказалась похожа на номер в отеле: стол, шкаф, телевизор и большой диван. Кровать ещё не была застелена, поэтому я аккуратно переложил сестру на диван.

— Знаешь, папе ты, кажется, очень понравился, — неожиданно сказала Сэна. — Давно я не видела его таким оживленным.

— Это он был оживленным?

— Очень. Обычно он за ужином лишнего слова не выжмешь.

— А-а?

— Хотя, конечно, он только с тобой и разговаривал... — Сэна обиженно надула губки.

— Нн... Нии-тян, мы где?

Кобато открыла глаза и села на диване, хлопая сонными глазами.

— Уехе! — Сэна тут же расцвела. — Сонная Кобато-тян та-ка-я-я~♡

Она подкралась к Кобато:

— Слушай, Кобато-тян, пойдём купаться вместе перед сном.

— Нн... Ладно... пойдём...

Кобато, видимо, была настолько вымотана, что даже не стала спорить.

— Отлично! Тогда погнали!

Сэна схватила Кобато за руку, и они выскочили за дверь. Меня это немного напрягало, но сестре и правда нужно было помыться, так что я лишь крикнул им вслед: «Не слишком там беситесь!»

***

После их ухода я плюхнулся на диван, оставшийся в моём полном распоряжении. И тут же раздался стук. На пороге стояли Стэлла с охапкой постельного белья и... председатель с бутылкой вина и двумя бокалами.

— Эм, господин председатель?

Я смотрел, как Стэлла быстро и ловко застилает постель, а председатель тем временем усаживается на диван, ставит бокалы и ловко откупоривает бутылку.

— Хаято и Айри оба были мастера выпивать. Уверен, ты тоже, верно?

— Ну, в общем, да.

Отец частенько заставлял меня пить с ним, так что алкоголь я переношу неплохо.

— Вот и славно. Садись.

Председатель разлил вино по бокалам и протянул один мне. Отказаться было неудобно, поэтому я взял бокал и сел напротив.

— А ничего, что председатель школы наливает ученику?

— Тот, кто заставлял меня, будучи учеником, прогуливать уроки и пить, был твой отец.

И что мне теперь делать с этой информацией?

— Вино — это кровь Христа. Нет ничего плохого в том, чтобы немного причаститься.

— Вам отец рассказывал?

— Да.

Сказав это, он одним глотком осушил свой бокал. Я последовал его примеру, но растянул процесс.

— Ах, вкусно.

— Не правда ли?

Председатель выглядел слегка... поплывшим.

Что? Он пьянеет после одного бокала?

Он налил себе ещё и половину выпил залпом.

— Бывало, в школьные годы мы с твоим отцом частенько вот так сидели... — сказал он с отсутствующим взглядом, устремленным в прошлое.

Для него это был, наверное, просто приятный вечер воспоминаний о юности с лучшим другом. Для меня же это была попойка с малознакомым взрослым мужиком, которого я сегодня увидел впервые. Расслабиться не получалось.

А, чёрт с ним, будь что будет!

Я тоже махом допил свой бокал.

— Неплохо, — довольно кивнул председатель и снова наполнил его.

— Пей, сколько влезет.

Он плеснул и себе и принялся пить уже совсем быстро.

— Эм, с вами всё в порядке?

— А? Чевого?

Кажется, не в порядке.

После этого председатель пустился в сбивчивый рассказ о старых деньках. Он был настолько пьян, что я с трудом разбирал слова. Но одно я понял отчетливо: он до сих пор считает моего отца своим лучшим другом. Он то и дело обзывал его — идиотом, болваном, но в каждом слове сквозила неподдельная любовь. Уверен, отец чувствовал то же самое. Именно поэтому он так спокойно оставил нас в Японии, умчавшись в свою экспедицию. Он знал, что друг не подведет.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь обрести такого друга? Друга, которому доверяешь настолько, что даже десятилетия разлуки не имеют значения...

В голову полезли воспоминания десятилетней давности. Воспоминания о друге, которого я бросил, ничего не объяснив. Я сменил столько школ, встретил столько людей, что и не счесть. Но я даже не могу вспомнить ни его имени, ни лица... Может, мы и не были настоящими друзьями?

Я медленно потягивал вино, погружённый в эти мысли, около пятнадцати минут.

— Угх...

Бутылка опустела, а председатель отрубился прямо на столе.

— Зачем же пить так быстро, если не умеете?

Кстати, я был абсолютно трезв.

Стэлла уже закончила с постелью и исчезла. Надо бы её позвать. Я вышел из комнаты.

Я побрёл по длинному коридору, мимо череды гостевых комнат, и вышел в главный холл. И тут я услышал, как где-то хлопнула дверь, а затем раздался душераздирающий вопль и топот:

— Уаааааааа! Нии-тяяааан!

— Уфуфу, стой~ Кобато-тя~~н♥ Пойдём, я потру тебе спинку~~♥

И тут моим глазам предстало...

Огромное слово захватило всё моё сознание.

МЯСО.

Невероятное, умопомрачительное МЯСО.

Мясо ног, мясо рук, мясо поясницы, мясо шеи, мясо живота, мясо плеч, мясо щёк, мясо бёдер, мясо кистей, грудинка, лопаточная часть, рёбрышки, рёбрышки из внешней части бедра, филе, стейк из пашины, говядина, свинина, курица, сасими, куриные крылышки и грудки.

Светлые волосы, мокрые, чуть раскрасневшиеся щёки, тонкая пелена пара, две покачивающиеся возвышенности. Кусок мяса телесного цвета, достаточно мощный, чтобы вынести мозг Кодаке Хасэгаве, стоял прямо перед...

Воу, похоже, у меня всё-таки крыша поехала. Наверное, я всё-таки немного пьян.

Если объяснить простыми словами: абсолютно голая Сэна гналась за абсолютно голой Кобато прямо на меня. И при этом её грудь совершала сложные колебательно-поступательные движения.

— Стой~~ Кобато-тя...

Кобато пронеслась мимо меня и спряталась за спину.

— К-Кодака?! — Сэна наконец заметила мою тушку. Её лицо мгновенно стало пунцовым, будто его окунули в кипяток.

— ГЬЯЯЯЯЯЯЯ?! Ч-ч-что ты здесь делаешь, Кодака?! Дурак! Дурак! Извращенец! Дурак! Насильник! Грязный тип! Ненормальный! Проклятый герой эроге!

— Вообще-то это я должен спрашивать, — я поспешно отвернулся, чувствуя, как краснеют даже уши.

— А, да, ты прав! Но, эммм, ааа, эммм, аааааааааа, ты, эммм эмммм эммммм — ВСЕЛЕННАЯЯЯЯЯ!!!

Сэна, оставляя за собой лишь топот и нечленораздельный рёв, взлетела по лестнице наверх.

Я не двигался с места, пока где-то далеко не хлопнула дверь. Я обернулся и нос к носу столкнулся со Стэллой, которая бесшумно возникла из ниоткуда.

— Уох?! — я вздрогнул. Но Стэлла лишь слегка улыбнулась и своим монотонным голосом произнесла: — Ну-ну, Кодака, какой же ты плохой мальчик~

— Нет, это всё случайность, и...

— Я знаю, — сказала она и протянула полотенце, которое держала в руках, всё ещё мокрой Кобато.

— Ну что, пойдём обратно в ванну, пока молодая госпожа прячется в своей комнате.

— Ага...

Кобато ушла со Стэллой, на ходу закутываясь в полотенце. Делать больше было нечего, и я поплёлся обратно в комнату.

Председатель уже не спал лицом вниз на столе. Теперь он спал лицом вниз на кровати, довольно похрапывая. Видимо, проснулся, пока меня не было, и перебрался на более комфортное место.

Я как раз думал, что же мне с ним делать, когда вошла Стэлла.

— Вот незадача. Господин ни за что не проснётся до утра. — И затем выдала следующее: — К счастью, кровать большая. Так что, как ни прискорбно, прошу вас, поспите этой ночью здесь, вместе с господином.

— Чего?!

Ну, кровать и правда большая, на двоих хватит, но...

— Н-нельзя ли другую комнату?

— Нельзя.

— Почему?! Я же видел здесь много других гостевых...

— Они сейчас все используются как склад.

— Как склад?!

— Да. Потому что единственные люди, которые когда-либо останавливались здесь, — это, по сути, только вы, господин Кодака, и ваш отец, господин Хаято.

Лицо её было совершенно бесстрастным, и я понятия не имел, говорит она правду или издевается...

— А, понятно. Тогда где Кобато?

— К сожалению, она будет спать со мной в комнате для прислуги. Там много кроватей.

— Тогда я тоже пойду...

— Я не против, но здешняя повариха, Хикава, — женщина. И я тоже сплю абсолютно голой.

При слове «абсолютно голой» перед глазами снова всплыло обнажённое тело Сэны, и я густо покраснел.

Опустив голову от досады, я сдался:

— Ладно. Я посплю здесь.

***

Я помылся после Кобато и вернулся в комнату. Председатель по-прежнему наяривал храпака. Я пододвинул его к краю, освобождая себе место, и, как и обещала Стэлла, он даже не шелохнулся. Делать было нечего, я просто рухнул на кровать и закрыл глаза.

Я остался ночевать в доме у девушки... И сплю с её отцом. Что за бред? Думал, что в такой ситуации вообще не усну, но кровать была невероятно удобной, и я провалился в сон быстрее, чем ожидал.

***

Следующее утро.

Проснуться и увидеть прямо перед собой лицо старого мужика — это, наверное, худшее пробуждение в моей жизни. Но, как ни странно, чувствовал я себя отдохнувшим.

После завтрака мы с Кобато начали собираться.

— Кодака... Т-ты ведь правда ничего не помнишь?

— О чём?

Сэна подошла ко мне у выхода и тихо, чтобы никто не слышал, задала этот вопрос. Я, как мог, изобразил полную амнезию, понимая, что от этого зависит моя жизнь.

Я сказал ей, что мы так напились с председателем, что я абсолютно ничего не помню о событиях в холле. Сэна, похоже, всё ещё сомневалась, но сказала: «Ну, тогда ладно...», видимо, решив сделать вид, что ничего не было. Благоразумный выбор.

Сэна, Стэлла и председатель вышли нас проводить.

— Кодака.

Председатель, всё ещё выглядящий помятым после вчерашнего, окликнул меня. Он посмотрел мне прямо в глаза своим серьёзным, пронзительным взглядом и сказал:

— Прошу тебя, позаботься о Сэне.

Он произнёс это голосом, не терпящим возражений, и слегка склонил голову.

Я улыбнулся и ответил ему:

— Конечно. Пегас.

— Ах ты! П-паршивец... — лицо его мгновенно пошло багровыми пятнами.

Мы с Кобато, не сговариваясь, рванули вниз с холма, оставляя позади разъяренного председателя.

Тогда я ещё не знал, какой смысл скрывался за этими прощальными словами.