Второй день лета, а уже успел вляпаться в историю.

Вчера Ёдзора на меня взбесилась. Я, дурак, опоздал на нашу встречу, и мы разминулись. Так что сегодня, едва проглотив обед, я рванул в школу, чтобы точно быть вовремя.

На улице пекло невыносимое. Кобато, умница, благоразумно решила отсидеться дома.

В клуб я влетел без пяти час.

В комнате обнаружился только Юкимура. Стоит посреди пустого кабинета, как верный пёс, и ждёт.

— Аники, вы как всегда безупречны! — бодро гаркнул он, едва я переступил порог.

— Йо. — я махнул рукой. — Хотя сегодня я вообще ничего не сделал, чтобы быть безупречным.

Юкимура склонил голову набок, глядя на меня с таким пафосом, будто я крестный отец, только что вышедший из-за решётки. Я легонько ткнул его в плечо, чтобы прекратил этот цирк.

— А где все?

— Сэна-анэго и Ёдзора-анэго ещё не приходили. А леди Мария сегодня при исполнении — у неё подработка в школьном медпункте.

— Ясно... Ты Марию накормил?

— Так точно. Как вы и приказывали, я проследил, чтобы пища была максимально полезной.

— Ого? И чем же?

— Веществом, известным как протеин. Говорят, он невероятно полезен для растущего организма.

Я проследил за его взглядом. На столе сиротливо стояла пустая банка из-под протеиновых таблеток. Спорить с тем, что протеин полезен, я, конечно, не мог, но…

— Почему ты всегда впадаешь в крайности?! — заорал я, хватая злополучную банку. Она была пуста. Абсолютно.

— Мария это всё… сама?

— Да. Ей, кажется, не особо зашло, но ты, Аники, приказал мне её кормить. Выбора не было. Пришлось проявить характер и проконтролировать, чтобы таблетки были съедены до единой.

— Да ну бред…

Я попытался представить, как наш тихоня Юкимура заставляет маленькую десятилетнюю Марию заглатывать целую банку протеина, но картинка в голове отказывалась складываться. Слишком сюрреалистично.

Юкимура посмотрел на меня своими невинными глазами и философски заметил:

— Кажется, я начинаю понимать, что чувствовал Хидэёси Хасиба, когда казнили Манпукумару.

— Манпуку… Кого? — я аж поперхнулся.

— Это старший сын Нагамасы Асаи. После того как его отца разбил Нобунага Ода, Хидэёси по приказу Нобунаги распял мальчика. Ему было всего десять лет.

— Десять… Бедный ребенок.

Кстати. Марии тоже десять.

— Да. Уверен, крики и мольбы Манпукумару были очень похожи на то, как кричала и умоляла меня Мария.

— ДО ТОЙ СТЕПЕНИ ПОХОЖИ?!

— С завтрашнего дня забудь про пользу, — я постарался взять себя в руки. — Выбирай что-нибудь вкусное. Ну, там, булочку или сок. Что-то более съедобное, чем банка таблеток. То, что она САМА захочет съесть. Мы живём не в эпоху Воюющих провинций, не нужно устраивать трагедию Манпукумару номер два.

— Понял. Можешь на меня положиться.

Единственное, что в нём хорошо — он всегда слушается беспрекословно.

— Ты точно всё понял, да? — на всякий случай переспросил я.

Размышляя о жестокости средневековой Японии и странных методах кормления младших товарищей, я плюхнулся на диван. До прихода Ёдзоры нужно было как-то убить время. Я достал из сумки книгу и попытался углубиться в чтение.

Но не тут-то было.

Спину будто током ударило. Я обернулся. Юкимура стоял за моей спиной с каменным лицом и просто сверлил меня взглядом.

— Юкимура.

— Да? Я могу чем-то помочь?

Он спросил это с такой надеждой в голосе, что мне даже неудобно стало.

— Ага. Мне как-то не по себе. Может, хватит на меня пялиться?

Юкимура в ту же секунду сник. Лицо у него почти не изменилось, но вся его атмосфера потухла, как лампочка. Он стал похож на побитого щенка.

— Я… тебе мешаю?

— Ну, не то чтобы мешаешь…

— Если тебя что-то не устраивает в моём поведении, я всё исправлю. Прошу тебя, Аники, позволь мне просто быть рядом с тобой. Я буду тихо.

— Уу…

А-а-а, бесит! Вечно он со мной как с даймё на аудиенции. Но когда он смотрит на меня этими глазами, полными щенячьей преданности, я чувствую себя последним монстром, который пинает бездомного котёнка!

— Делай что хочешь, — устало выдохнул я.

И лицо Юкимуры вспыхнуло, как неоновая вывеска.

В общем, под пристальным, буквально прожигающим дыру в моей спине взглядом я дочитал книгу. Было уже около шести вечера.

— Похоже, сегодня уже никто не придёт… Пойду-ка я домой.

Я поднялся с дивана и потянулся.

— До завтра, Аники.

— Ага.

Я махнул руде заметно погрустневшему Юкимуре и вышел на улицу, где всё ещё пахло разогретым асфальтом и свободой.