Меня зовут Хасэгава Кодака. Мне шестнадцать.

Учусь во втором классе старшей школы при Академии Святой Хроники. Класс «5» — но это уже лишние детали. Отец у меня японец, мать — англичанка. От смеси кровей досталась внешность, с которой вечно одни проблемы: волосы светлые, но какого-то неопределенного оттенка, будто в чай грязной воды плеснули. А лицо... лицо у меня суровое. Из-за этого меня вечно все не так понимают.

В мае я переехал в этот город. Вернулся, если быть точным. И теперь живу тут с младшей сестрой.

Это всё, если кратко.

Ах, да. Самое главное.

У меня нет друзей.

Из-за рожи, с которой только в банку с краской залезать, да ещё пары причин помельче, одноклассники предпочитали держаться подальше. Но я решил, что сдаваться вот так — последнее дело. Записался в кружок.

После уроков, как обычно, я поплелся в клубную комнату. Она находится в часовне Академии — красивее места во всей школе не сыщешь. Комната номер четыре. Там собирается кружок, в который я вступил. Называется он «Соседский клуб».

«Соседский клуб»... По названию и так ясно: тут собираются те, кому в одиночку тошно. Спросишь, чем они занимаются — внятного ответа не добьешься. Официальная цель — заводить друзей. Мы играем в игры, ставим дурацкие сценки, пишем рассказы или просто шатаемся без дела. В общем, делаем вид, что мы не просто кучка социофобов, собранных в одной комнате.

Вот и сегодня я шел именно за этим.

Вышел из учебного корпуса, пересёк зелёную лужайку, нырнул в прохладу часовни и толкнул дверь четвертой комнаты.

Внутри стояла девушка. Красивая, со светлыми волосами... и в шапочке.

Я застыл на пороге, тупо пялясь на этот странный экспонат. Мозг лихорадочно пытался переварить картинку.

— Простите, я, кажется, не туда попал.

— Эй, погоди-ка, Кодака!

Я уже собрался сделать вид, что ничего не заметил, и слинять, как эта крашеная (в смысле, в шапочке) меня окликнула.

Твою ж. Пришлось вернуться.

В лысой шапочке, мило краснея и потупив взгляд, стояла Сэна Касивадзаки. Она смотрела на меня с таким видом, будто сейчас лопнет от смущения.

— К-как тебе? — выпалила она.

— Э-э... ну...

Я завис.

— Тебе очень идёт? — выдавил я после мучительной паузы.

— Правда? Спасибо...

Она слабо улыбнулась, но тут же вскинулась, будто её током ударило.

— Ч-что ты несёшь, дурак! При чём тут «идёт»?! Это же лысина! ЛЫ-СИ-НА!

Она взбесилась. Знатно так.

— А что надо было сказать? — не понял я.

— Я спрашивала, смешно ли это, а не идёт ли мне!

— Смешно? А... а-а, — дошло до меня. — Это же вчерашнее.

Вчера в комнате «Соседского клуба» наша... ну, типа лидерша, Ёдзора Микадзуки, вдруг выдала:

— Чтобы заводить друзей, кое-что абсолютно необходимо. А именно — юмор. Умение смешить.

— Юмор? — переспросил я.

Все остальные — я, Сэна и первокурсница Юкимура Кусуноки — синхронно вылупились на неё.

— Именно. Смех, — Ёдзора гордо вскинула подбородок. — Вчера я сидела в интернете и наткнулась на статью. Там говорилось, что самые популярные люди — это не красавчики, не отличники и не спортсмены. Самые популярные — те, кто умеет рассмешить.

— Может, и так... — протянул я задумчиво.

— В моей прошлой школе был один парень. Спорт — мимо, учёба — вообще никак, но он был жутко остроумным и постоянно всех укатывал. Поэтому вокруг него вечно кто-то тусовался.

В моей прошлой школе мы как раз с таким за одной партой сидели. За день до переезда мы закатили прощальную вечеринку в семейном ресторане (оплата делилась поровну). А после переезда все связи оборвались, и наши пути разошлись...

Хотя, если вспомнить, он с того момента, как мы зашли в ресторан, и до самого конца называл меня Хасэгавой...

А был ли он вообще... моим другом?

— Эй, ты чего плачешь? — удивилась Сэна, глядя на меня.

— Я не плачу! С чего бы мне плакать?!

Я быстро смахнул влагу с уголков глаз.

— Кхм... короче, я согласен с Ёдзорой. Тот, кто умеет смешить, реально популярен у всех.

— Хм... не то чтобы я совсем не понимаю... но разве так бывает? — Сэна, всё ещё удивлённая, склонила голову набок, задумалась на секунду и выдала: — Допустим, есть кто-то страшный, учится плохо и в спорте ноль. Если он станет смешным — вывозит. А если кто-то типа меня — офигенно красивая, сильная во всех науках и стратегиях, и про такого можно сказать «любимец богов», — и если этот кто-то ещё и будет смешным, то разве он не станет величайшим человеком в мире? Тогда у меня будет божественная харизма!

— Тупица.

Шлёп.

Ёдзора шлёпнула Сэну по носу. По сияющему от самолюбования носу.

— Ай! Ты чего творишь?!

Ёдзора, глядя на физиономию Сэны, по которой потекли слёзы, ледяным тоном произнесла с невозмутимым видом:

— Это элемент юмора. Называется «цуккоми».

— Я знаю, что такое цуккоми, но я же не валяла дурака!

— Тупица.

— Ай!

Ёдзора снова нанесла свой «цуккоми», и Сэна, пытаясь уклониться, слишком резко дёрнулась и врезалась в стол.

— А-а-а-а-а! Бо-о-ольно...

Ёдзора посмотрела на Сэну, которая, сдерживая слёзы, корчилась на полу.

— О, ты уже используешь физическую комедию, чтобы всех рассмешить? Неплохо.

Сэна, пытаясь не разреветься, выдавила из себя смех.

— Ху-ху-ху, ведь я идеальна... Падите ниц перед моей харизмой!

— Тупизмой...

— Харизмой!

— Тебя и тупой не назвать — много чести, Мясо! — ледяным тоном выкрикнула Ёдзора.

Тут Юкимура, кажется, о чём-то задумавшись, открыл рот и спросил у меня:

— Я не совсем понимаю, но старший брат хочет смешить других, да?

— Ага. Чтобы стать популярнее.

— Тогда это проще простого, — Юкимура одарил меня тёплой улыбкой.

— Что?

— Аники нужно просто приказать: «Смейся». Если Аники пожелает, я буду смеяться перед тобой, даже если буду стоять на краю скалы над морем огня.

— Нет... заставлять смеяться — это другое.

Юкимура, похоже, не понял. Задумчиво склонив голову, он смотрел на меня, а я покрывался холодным потом.

Короче, все решили, что для тренировки умения смешить каждый подготовит свой «номер». Типа мини-выступление, которое должно вызвать смех.

«Вызвать смех»... Надо же, Ёдзора предложила довольно правильный метод.

В самом деле, комики с внешностью бандита или идолы, выходящие замуж за красавчиков — такое часто встречается. У комика из сериалов Сигутимото, Джорджа Торики, рожа такая же жуткая, как у якудза, но он всё равно популярен. У музыканта GYACKT, при всей его фотогеничной внешности, был отпугивающий, мрачный образ, к которому трудно было подступиться. Но после участия в ток-шоу, где он показал своё чувство юмора, его популярность взлетела, и фанаты расширились от молодых девушек до более широкой аудитории.

Значит, если я научусь смешить, то, может, стану таким же популярным, как Джордж Торики или GYACKT. По сравнению с теми, кто просто кривляется, срабатывает контраст: «С такой внешностью — и такой смешной?». Это даёт больший эффект.

Идеально... «Умение смешить» — это навык, который мне подходит.

«Ахаха...» — тихонько, стараясь не привлекать внимания пассажиров в электричке, начал смеяться я про себя в уголке.

Конец воспоминаний. И вот, сегодня.

— Ну как, смешно? Очень смешно, да?! Давай, не стесняйся, ржи в голосину!

Напялив лысый парик, Сэна, уперев руки в боки, с наглым видом требовала от меня реакции.

— Ты говоришь «смешно», но я вообще не понимаю, что тут смешного...

Сколько ни пытался, я не мог даже улыбнуться.

— Как можно не понимать такой простой шутки? У тебя что, чувство юмора напрочь отсутствует?

— Слушай, а почему ты вообще выбрала лысый парик?

— Он был в отделе комических товаров в магазине игрушек. На упаковке было написано: «Гарантированно вызовет хохот на любой вечеринке».

— И ты повелась...

— Хм, ты даже такого юмора не понимаешь. Кодака, у тебя с Ёдзорой одинаково дурацкое чувство юмора, от которого людей воротит.

— Это у тебя, Мясо, чувство юмора дурацкое! Как и ожидалось от куска Мяса, тебе не дано понять высокое искусство!

Ёдзора, усмехнувшись, сказала это... Хм, Ёдзора?

На диване, где я видел только её спину, сидела она. Но волосы у неё были светлые. Лицо точно её, Ёдзоры.

— А почему у тебя волосы светлые?!

— Это просто светлый парик.

На самом деле, из-под светлых волос тут и там торчали её чёрные. У Ёдзоры и так длинные волосы, но сейчас объём был просто чудовищный.

— А зачем тебе светлый парик?

— Это мой «юмор», — выдала Ёдзора какую-то странную фразу. — Это величайший в мире смешной косплей. Ну разве Кодака не смешной? А ну, смейся.

Я не понял. Совсем.

— Ха, ну и что тут смешного? — фыркнула Сэна с презрением.

Ёдзору, видимо, не устроила наша реакция. Выражение её лица снова стало недовольным, как обычно.

— Хм... я так и знала, что вы не просечёте. Тогда как насчёт этого!

С этими словами Ёдзора вдруг вскинула подбородок и состроила надменную физиономию.

И это лицо было... трагичным. Ты... у тебя же лицо — это единственное твоё оружие!..

— У меня куча денег, и к тому же я молодая красивая девушка, — трагическим тоном произнесла Ёдзора, скорчив трагическую мину.

Это было настолько нелепо, что я невольно фыркнул.

— Видишь, это же смешно, правда? — Ёдзора, заметив мою реакцию, слегка обрадовалась.

— Ну, если честно, немного смешно... но всё-таки, зачем тебе светлый парик?

— Фу-ух... ты всё ещё не понимаешь... тогда я использую последний козырь!

Недовольно бросив это, Ёдзора повернулась к нам спиной. А затем достала из сумки зеркальце и маркер.

Мы с Сэной (в лысом парике) переглянулись.

— Всё, готово~

Ёдзора, которая делала что-то у меня за спиной, снова повернулась к нам.

Мясо.

На лбу у Ёдзоры чётким квадратным иероглифом было выведено «Мясо».

Человек, который сам себе пишет на лбу «Мясо» — такое я видел впервые.

— «Мясо»... Неужели ты пытаешься передразнить меня?! — лицо Сэны начало дёргаться.

— Хм, наконец-то допёрло, больное ты Мясо. Ну давай, лицезрей эту комичную сущность и ржи в голосину.

— Почему это я комичная сущность?!

— Почему это я комичная сущность? — Ёдзора, не меняя трагического выражения лица, трагическим тоном передразнила Сэну.

— Я так не разговариваю!

— Я так не разговариваю! У меня куча денег, и к тому же я молодая красивая девушка.

— Когда это я такое говорила?!

— Папа сказал мне так говорить~

— Если... если так, то он и правда мне такое говорил... у-у-у, чёрт...

Сэна сказала это чуть не плача.

— Такое... от такого только злиться хочется. С чего люди вообще смеются?!

Ёдзора приняла нормальное выражение лица.

— Ага. Но, знаешь, когда я смотрю, как ты злишься и плачешь, мне так радостно.

— Это жестоко!

— Не хочу мешать вашей пикировке, но, Ёдзора, тебе не кажется, что твой прикид немного... того... стрёмный? — спросил я.

— А?

Ёдзора, услышав мой вопрос, склонила голову в раздумье.

— Ну, в таком виде, как сейчас, если тебя кто-то увидит, кто не в курсе дела, будет неловко, да?

— А!

Ёдзора резко опомнилась, схватила зеркальце со стола и уставилась на своё отражение. На голове чудовищно пышный парик, на лбу написано «Мясо», и она тут же перед зеркалом скорчила ту самую трагическую мину.

Поняв, что выглядит ещё более жалко, чем она думала, Ёдзора застыла на миг с покрасневшим лицом. Потом медленно сняла парик и убрала его в сумку.

— Что вы только что видели, забудьте, — сказала Ёдзора, не глядя в нашу сторону.

С другой стороны, Сэна тоже достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.

Её лицо чуть дёрнулось, и, молча сняв парик, она с силой швырнула его в мусорку.

Я вздохнул.

— Слушайте, портить свой образ, чтобы рассмешить других — это неплохо. Но вот так, с бухты-барахты, нацепить парик — это же глупо. Поэтому и смеяться трудно. А ты, Ёдзора, вообще переборщила. Юмор — это не когда ты сама над собой смеёшься, а когда смеются другие!

Услышав это, лица Сэны и Ёдзоры мягко покраснели, и они уставились на меня с немного пугающим выражением глаз.

— Кодака, а ты, я смотрю, горазд выступать.

— И да, Кодака, а ты сам что подготовил в качестве комического реквизита?

Я хихикнул про себя и ответил.

— Вообще-то я собираюсь заняться стендапом. Что ни говори, а я всё-таки жил в Осаке.

— Пф.

— Ху.

Почему-то и Ёдзора, и Сэна одновременно хмыкнули.

— Это хорошо, Кодака!

— А?

— Потому что ты «жил в Осаке», ты и «будешь заниматься стендапом». Придумать такую чушь — это само по себе смешно, да? Действительно, немного смешно.

— Вообще-то я не то имел в виду... Просто когда я жил в Осаке, каждый день в 4 часа дня я всегда смотрел комедийные передачи Кансайского отделения. Это было моё хобби. Поэтому я кое-что исследовал на тему того, как рассмешить человека.

— В 4 часа дня, значит, надо было быстро мчаться домой, чтобы успеть.

— Конечно, я сразу бежал домой... У меня же в школе друзей не было...

Взгляды Ёдзоры и Сэны смягчились, и они как-то отстранённо уставились в пространство.

— Ну, короче, чтобы рассмешить человека, не стоит полагаться на дешёвые прибамбасы. Основа — это диалог. Я так думаю.

— Диалог?

— Ха, так Кодака умеет шутить?

Я посмотрел на Сэну, которая бросила эту холодную фразу.

— Не стоит меня недооценивать. Потом не жалуйся, что живот от смеха болит.

Раз уж у меня наконец появилась возможность выдать то, что я насмотрелся в комедийных передачах, я даже придумал свои собственные шутки! Набравшись наглости, я начал рассказывать.

— Кхм. Итак... Называется «Страшные паровые булочки».

Ёдзора и Сэна уставились на меня.

— Ты...

— Знаю, что вы обе не в духе, но выслушать меня до конца вы можете, верно?

И вот я начал вещать перед ними, настроенными скептически.

— В эпоху Хэйан собралась как-то компания молодых людей и стали они рассказывать, чего они боятся. Но в той компании был один парень, который заявил: «Я ничего не боюсь»... Назовём его А-кун. Но под натиском остальных он в конце концов признался: «Вообще-то я боюсь паровых булочек». Только скажет «паровые булочки» — его уже тошнит, и он убегает к соседям. Тогда оставшиеся, чтобы напугать А-куна, пошли накупили кучу паровых булочек и побросали их в дом А-куна. Как и ожидалось, сразу же раздался его жалобный вопль. Молодые люди тихонько заглянули внутрь. И что же они там увидели? А там А-кун говорит: «Так страшно, так страшно, аж жуть! Прямо сил нет, надо срочно это съесть!» — и с довольным видом уплетает паровые булочки. Поняв, что их надули, молодые люди в ярости ворвались и спрашивают: «Чего же ты на самом деле боишься?!» И тут А-кун отвечает им так...

Я глубоко вздохнул, потому что сам еле сдерживал смех.

— «Сейчас я боюсь горячего кофе!»

— Э?

Ёдзора и Сэна смотрели на меня холодными глазами.

Почему они не хохочут?

— А... вам что, соль не понятна? Это ж надо, действие в эпоху Хэйан, а он про кофе вспоминает! Тут же явный анахронизм!

— Холодно... просто холодно...

Сэна смотрела на меня глазами, полными ужаса.

— Холодно, в смысле шутка плоская?.. Не может быть! Тут же помимо самой развязки, ещё и имя «А-кун» — это же отсылка к анонимности, типа «Анонимус», это тоже шутка! И то, что он ест булочки, а потом хочет кофе — разве это не странное сочетание еды и напитка? И собирая всё это в кучу, известные всем вещи, и подавая их в таком невообразимом виде, нужно ещё и представить, до какой степени здесь всё случайно, и для этого нужна актёрская игра...

— Хватит... довольно, Кодака...

Ёдзора вдруг мягко перебила меня и протянула мне чашку кофе.

— Осторожно, он ещё горячий.

Ёдзора снова превратилась в «красивую Ёдзору»... значит, то, что я нёс, было настолько жалко...

— Ах, замёрзла... я тоже хочу кофе.

Сэна посмотрела на нас и тоже налила себе чашку.

— Гх... раз вы не можете оценить соль этой истории, тогда как вам это! Это просто умора!

Я залпом выпил кофе и восстановил силы.

— Называется «Страшные манты»!

Игнорируя холодные взгляды Ёдзоры и Сэны, я продолжил.

— Жил-был один мужик, который очень любил манты. И вот однажды он, как обычно, пошёл купить манты, чтобы съесть их дома. Открывает он крышку коробки — а внутри мантов нет! На самом деле они приклеились снизу коробки. Мужик офигел от этого по самое не балуйся, и в итоге его тело положили в гроб. В день похорон открывают люди крышку гроба — а тело-то исчезло!

— Они же снизу приклеились, да? — вспомнила Сэна концовку исходной истории.

— Наивная. В гробу было не тело... там были манты! Истинная форма того мужика — это был монстр-мант!

Выдать концовку, противоположную ожидаемой — это же должно вызывать дикий хохот! Потому что это так смешно, я и сам чуть не лопался от смеха!

Но Ёдзора и Сэна смотрели на меня с выражением, будто на жалкого таракана.

НЕТ, не такая должна быть реакция. Реакция должна быть: «Что за монстр-мант, твою мать!» — и смеяться, делая цуккоми, разве нет?!

— Я вообще не понимаю, что тут смешного...

— За твоё чувство юмора я реально переживаю...

В их глазах был чистый ужас, будто они увидели неизвестного зверя.

— Гх... дальше, дальше! Э... «Страшный суп мисо»!

Ёдзора и Сэна глубоко вздохнули.

— Почему ты постоянно хочешь сделать себе больно?.. У тебя что, мазохизм?

— С моим психическим здоровьем полный порядок! Жил-был мальчик, который любил хлебать суп мисо большими порциями. Однажды он спрашивает у мамы: «Мам, а какой сегодня суп мисо?» А мама отвечает: «Сегодня суп мисо — "кёфу" (страшный/отцовский)».

— Настал вечер, мальчик, дрожа от страха, поднимает крышку супницы... А там — портрет Августина!

Обе офигели.

— Августин... ага, «отец церкви», да...

— Это слишком сложно!

— Нужно быть учеником христианской школы, чтобы понять. Даже в шутках должен быть христианский элемент. Не только смешно, но и познавательно. Смешить и одновременно повышать свой культурный уровень — вот истинная цель юмора!

Сэна обратилась ко мне, преисполненному уверенности:

— Почему в супе мисо портрет Августина? Мыслительный процесс слишком извращённый. Кто ж такое поймёт?

— Ха-а!.. А е-если этот портрет Августина из рисовых отрубей?!

— «Сегодня рисовые отруби» (кё но фука) и «отец церкви» — такая игра слов была бы ещё куда ни шло!

— Да быть такого не может!

С протестами, вырвавшимися у Ёдзоры и Сэны одновременно, я почувствовал себя подавленно.

— Как... как же так...

После этого я продолжал травить разные байки вроде «Тихоокеанской сайры из Мэгуро» или «Морского карася-вишни» — оригинальные истории с неожиданной концовкой. Но сколько я ни старался, ни Ёдзора, ни Сэна так и не засмеялись. Они просто смотрели на меня с каким-то жалостливым выражением в глазах.

У них обеих просто нет чувства юмора. Печально.

Я, закончив травить свои байки, тоже выдохся и плюхнулся на диван. Ёдзора и Сэна достали кто библиотечные книжки, кто PSP, и, кажется, никто не горел желанием продолжать тему «Как рассмешить».

И тут как раз в этот момент дверь клуба открылась, и вошёл Юкимура.

— Простите за опоздание, старший брат, старшая сестра...

— Повезло же ей от тебя сбежать... — пробормотала Сэна что-то невнятное.

— Я немного задержался, потому что изучал, как можно рассмешить человека. Но благодаря знаниям, полученным в ходе изысканий, я выучил пару очень смешных шуток.

— О? — А? — Ёдзора и Сэна с интересом уставились на Юкимуру.

— Ну, мы особенно не ждём ничего, но ради разнообразия рассказывай.

— Да. Итак, осмелюсь.

Лицо Юкимуры выражало уверенность.

— Страшные паровые булочки.

— «НАМ УЖЕ ХВАТИТ»!

— «НАМ УЖЕ ХВАТИТ»!

Ёдзора и Сэна заорали от всей души, а Юкимура смотрел на них с недоумением.