Утро было ярким, по-майски тёплым. Середина весны.

Новый семестр в старшей школе «Святой Хроники» шёл уже месяц. В свежеиспечённом классе 2–5 наконец-то улеглась первая неловкость, и ученики притёрлись друг к другу. Коридоры и парты гудели от разговоров: все наслаждались молодостью в новой обстановке.

Кто-то болтал с новыми друзьями, кто-то — с приятелями из прошлых классов. Самые общительные умудрялись совмещать и то и другое.

Главной темой утра был новенький. Сегодня в класс должен перевестись ученик.

«Почему сейчас, через месяц после начала семестра?»

— «А может, это парень?»

— «Надеюсь, крутой чувак».

— «А я надеюсь на симпатичную девчонку».

— «Лишь бы чувством юмора обладал».

— «Интересно, она умная?»

— «Может, спортсменка?»

— «Круто, если бы на гитаре играла».

В центре этого шумного муравейника, словно в личном безмолвном коконе, сидела девушка. Её чёрные, как вороново крыло, волосы приковывали взгляд, а тонкие, аристократичные черты лица делали её похожей на фарфоровую статуэтку. Она была отрезана от всеобщего веселья: одна за партой, с книгой в руках и лёгкой хмуростью на лице.

Это Ёдзора Микадзуки.

Время от времени она морщилась, когда до неё долетали особенно громкие возгласы одноклассников или крики с футбольного поля за окном. Но её скучающий взгляд ни разу не оторвался от страниц книги в простой обложке.

С самой учёбы в старшей школе… нет, с самого первого дня здесь Ёдзора проводила время именно так — погружённая в себя, отгородившись от мира.

Она была очень красива, поэтому в апреле кое-кто из класса пытался с ней заговорить. Но Ёдзора отвечала холодно, отделываясь односложными фразами или просто ледяным молчанием. Сейчас в классе не осталось никого, кто рискнул бы снова к ней подойти.

Из-за её неприступной ауры, а также отличной учёбы и успехов в спорте, никто не осмеливался её задирать. А любого, кто всё же пробовал, она награждала таким взглядом, что желание отпадало навсегда. Травля обошла её стороной.

Поведение Ёдзоры на уроках тоже было далеко от образцового. Особенно на английском. Она полностью игнорировала задания для работы в парах и просто смотрела в окно. Но никто из учителей её не ругал. Ведь её оценки были лучшими в классе.

«Одиночка, которая любит быть одна и ненавидит людей».

Именно так одноклассники воспринимали Ёдзору Микадзуки. И она сама создала себе такую репутацию.

Школьная жизнь без друзей, без разговоров, без единого шанса на нормальное общение.

Было бы ложью сказать, что ей это нравилось.

Так же, как было бы ложью сказать, что ей была безразлична весёлая школьная жизнь.

Ведь очевидно, что веселиться лучше, чем скучать. Это же ясно как день.

Дело было не в том, что она любила одиночество. И не в том, что она ненавидела людей.

Просто… если за весёлую жизнь приходилось платить такую цену, то лучше уж никакой.

Никаких друзей. Никакого парня.

Мне и одной хорошо.

Так думала Ёдзора. Вернее… так она заставляла себя думать.

Тут прозвенел звонок на утренний классный час.

Через три минуты в класс вошёл их классный руководитель. Вид у него был озадаченный.

— По некоторым причинам… переведённый ученик, который должен был прийти сегодня… не пришёл.

Класс тут же взорвался разочарованным гулом.

«Ну и ладно», — равнодушно подумала Ёдзора. Пришёл бы новенький, не пришёл — какая разница? Меня это не касается.

Классный час закончился под тихий шёпот всё ещё обсуждающих это учеников. Ёдзора достала из парты учебник по всемирной истории и тетрадь… а затем снова вернулась к своей книге.

Она не то чтобы не любила читать. Но и особого удовольствия от чтения в классе не получала.

В школе она обычно выбирала либо малоизвестные переводные иностранные романы, либо научную литературу. Такую, от которой любого другого подростка сразу бы в сон сморило.

На самом деле сами книги Ёдзоре тоже не особо нравились. Часто она просто лениво скользила взглядом по строчкам, не особо вникая в смысл.

Критерий выбора был прост.

Она искала такие книги, на вопрос «Что читаешь?» можно было ответить названием, после которого собеседник неловко улыбнётся и просто уйдёт.

Книги в школе для Ёдзоры не более чем щит. Щит, чтобы отражать чужие попытки сблизиться.

Из-за такого чтения она набралась кучи бесполезных фактов и эрудиции. Но знания эти были мёртвым грузом — делиться ими было не с кем.

Честно говоря, ей нравились книги попроще, для души.

Она с удовольствием могла прочитать хороший детектив, роман или фэнтези. Но на самом деле мангу она любила даже больше, чем книги… Особенно сёнэн — те, что для мальчишек младшего возраста.

Там герой всегда побеждает. Там усилия всегда вознаграждаются.

И самое главное… там дружба — навеки, и она никогда не рушится.

Победа, усилие, дружба. Ёдзоре нравились истории, построенные на этих простых принципах.

Как такое могло не нравиться? Ведь это же намного лучше, чем реальный мир.

«Вот бы реальный мир был таким же простым, как в сёнэн-манге…»

Ёдзора не была настолько наивной, чтобы действительно этого желать. Но иногда эта мысль всё же проскальзывала у неё в голове.

Прозвенел звонок на первый урок.

Учительница всемирной истории, госпожа Асада — молодая и немного застенчивая — начала занятие.

Она всегда строго следовала учебнику, так что серьёзных проблем с её уроками не было. Но они были ужасно скучными.

Особенно для Ёдзоры, которая всегда заранее прочитывала весь материал. Ничего нового для неё там не было.

Если не считать парней, которые млели от симпатичной учительницы, урок тянулся своим чередом — таким же тоскливым, как обычно.

Где-то к середине первого урока полкласса уже клевало носом, а то и откровенно спало.

Ёдзора тоже была среди них. Веки тяжелели с каждой минутой. Подперев голову рукой, она тупо смотрела в учебник… и наконец глаза её закрылись.

И тут класс внезапно ожил.

Кто-то вошёл через переднюю дверь.

«Да какая разница…» — подумала Ёдзора, даже не открывая глаз. — «Я слишком устала для этого».

— Ах, э-э… вы кто? — растерянно спросила госпожа Асада.

В ответ раздался низкий, какой-то «опасный» голос:

— Я новенький, переведённый ученик. Кодака Хасэгава. Приятно познакомиться, значицца.

Уо?!

Голос был таким необычным, что инстинкты буквально завопили: «Опасность!». Даже Ёдзора слегка опешила и открыла глаза, чтобы взглянуть на обладателя этого голоса.

В тот же миг сонливость как рукой сняло. Она испарилась без следа.

Волосы — помесь каштанового с тускло-блондинистым, будто он неудачно попытался их перекрасить. И острые, пронзительные глаза, создававшие впечатление, что он на всех постоянно злится.

Мало того, что лицо само по себе было пугающим, так ещё и глаза почему-то оказались налиты кровью. Из-за этого он выглядел как настоящий преступник.

«Чёрт… этот тип выглядит реально опасным».

Примерно такие мысли пронеслись в головах у всех в классе. Даже госпожа Асада, кажется, испугалась.

Но только не Ёдзора. Она думала о совершенно другом.

«Я знаю этого парня».

«Я помню его. Я всегда его помнила. Я никогда о нём не забывала. Ни за что бы не забыла».

«Така!»

Её лучший друг, который внезапно исчез десять лет назад.

Прошло десять лет, но его необычные волосы и этот взгляд остались такими же, как тогда.

Его звали «Кодака», поэтому она называла его «Така».

Она же никогда не говорила ему своего настоящего имени, «Ёдзора», и просила называть её «Сора».

Она скрывала, что она девочка, и постепенно они становились всё ближе. Но с каждым днём в груди росла острая боль. Эта боль — скорее всего, от чувства вины — стала невыносимой. Она уже собралась с духом, чтобы сказать ему правду… но тут он внезапно исчез.

Жизнь Ёдзоры после этого была такой ужасной, что иначе как «тёмным прошлым» её не назовёшь.

Она перепробовала кучу всего, чтобы заполнить пустоту, оставленную уходом Таки.

Она творила такое, от одного воспоминания о том её бросало в дрожь и заставляло корчиться от стыда. Снова и снова, и снова…

И после всего этого… к какому выводу в итоге пришла Ёдзора? Она просто сдалась.

Она сказала себе, что на нормальную молодость уже не способна. И смирилась с этим. Она глубоко-глубоко запрятала в сердце весёлые воспоминания о днях, проведённых с Такой. И отказалась от попыток жить интересно. Она просто замкнулась в себе и убивала время день за днём.

— Х-хорошо… тогда, э-э… вон та свободная парта… — госпожа Асада указала Кодаке его место.

Прежде чем пойти к парте, Кодака окинул класс взглядом и выдал улыбку. Невероятно зловещую, устрашающую улыбку, как у монстра-людоеда. От неё атмосфера в классе стала ещё холоднее.

Наверное, только Ёдзора, увидев эту улыбку, почувствовала не страх, а облегчение.

«Он совсем не изменился за эти десять лет».

«У него смертельно плохо получается улыбаться. И все его попытки подружиться с людьми всегда оборачиваются против него».

И эта его черта тоже нравилась Ёдзоре. Потому что она сама была очень похожа.

Кодака Хасэгава направился к своей парте. Как раз мимо неё.

Остальные ученики тихонько отводили глаза, но только не Ёдзора. Она одна пристально смотрела на Кодаку.

Кодака с той же зловещей улыбкой на застывшем лице прошёл мимо парты Ёдзоры, даже не взглянув на неё.

Он был ужасно напряжён и совершенно не заметил её взгляда.

Ёдзору это слегка задело. Но сегодня, впервые за долгое… очень долгое время она чувствовала такое волнение.

«Така вернулся ко мне».

Ей показалось, что время, застывшее на десять лет, наконец снова пошло.

Не отдавая себе отчёта, Ёдзора улыбнулась.

«Вот оно… моя юность начинается сейчас!»

***

Месяц спустя

— Почему он до сих пор не замечает?!

Ёдзора заорала хриплым голосом, не в силах сдержать разочарование. Она стояла одна в пустом классе, залитом закатным солнцем.

Осознав, что натворила, она покраснела и быстро выглянула в коридор.

Никого. Похоже, её крик никто не слышал.

С облегчением выдохнув, Ёдзора подошла к парте Кодаки Хасэгавы у окна. Открыла створку, села на подоконник и, глядя на его пустое сиденье, глубоко вздохнула.

С того дня, как Кодака появился в школе, прошёл уже месяц.

Первые несколько дней она с нетерпением ждала, когда же он её узнает. Это даже было приятно — предвкушать тот самый момент.

Но прошла неделя, вторая, третья… А Кодака никак не показывал, что помнит свою старую подругу Сору.

Более того, у них не было ни единого шанса даже поговорить.

После ужасного первого впечатления все в классе считали Кодаку опасным типом. И хотя он изо всех сил старался это исправить и заговаривал с одноклассниками, его невероятное невезение приводило к обратному эффекту. Даже Ёдзоре порой казалось, что его взгляд на сидящих вокруг учеников похож на взгляд ястреба, высматривающего добычу. Иной раз она и сама начинала сомневаться, а не хулиган ли он на самом деле.

Заговорить с парнем, которого все считают хулиганом и с которым никто не общается, было страшновато.

К тому же Ёдзора обычно ни с кем в классе не разговаривала. Подойди она к Кодаке — сразу привлечёт к себе внимание.

Просто это было… ну, как бы это сказать… слишком неловко.

Но главная причина была в другом. После столь долгого одиночества в школе она просто… не знала, как подойти и заговорить с другим человеком.

Это была серьёзнейшая проблема.

Как к нему обратиться? Сказать «Эм…», «Привет», «Йо», «Здарова», «Извини»? А как остальные решают, что говорить? Она понятия не имела.

И Ёдзора ждала, что Кодака сам подойдёт к ней… Но Кодака, почему-то, пытался заговаривать только с парнями. И как бы Ёдзора случайно мимо него ни проходила, сколько бы раз ни ходила туда-сюда к шкафчику за спиной, делая вид, что ищет учебники или раздаточный материал, Кодака её совершенно не замечал.

От мыслей о прошедшем месяце грудь наполнила невыносимая досада.

«Я так стараюсь заговорить с ним, а он!»

Раздражение в груди разрасталось и не думало останавливаться.

«Всё, пора бы и расслабиться».

— Слушай, как думаешь, Томо-тян?

Неожиданно Ёдзора повернулась к пустому месту рядом с собой и заговорила.

Воздушная подруга.

Это вымышленное существо появилось у Ёдзоры после «одного случая» в средней школе. Примерно как воображаемая игра на гитаре.

Её звали Томо-тян.

Томо-тян была красивой, спортивной, супер-девушкой. Она умела и петь, и рисовать, была добра ко всем, а особенно к своей лучшей подруге Ёдзоре. Идеальная подруга, у которой всегда найдётся весёлая история или свободное ухо (воздушное, конечно).

В отличие от воображаемых друзей, которых иногда придумывают маленькие дети, Ёдзора не видела Томо-тян и, конечно, не верила, что она существует на самом деле.

Даже сама Ёдзора понимала, что это полная нелепость.

Это было правда нелепо… и жалко.

Имя она придумала самое простое. И если рассуждать здраво, то такая совершенная супер-девушка, как Томо-тян, ни за что не стала бы дружить с ней одной.

Но Ёдзору это не останавливало.

Как можно почувствовать прилив энергии, если по-настоящему изобразить игру на гитаре и представить, что ты даёшь концерт, так и разговор с Томо-тян был для неё по-настоящему приятен.

Наверное, даже не столько приятен, сколько… позволял ей притворяться обычной старшеклассницей, которая весело болтает с обычными подругами.

Раньше с ней уже бывало такое, когда они с Кодакой играли в супергероев. Она так вживалась в роль, что пыталась крутиться неестественными способами, чтобы изобразить особый приём, и в итоге падала. Проще говоря, у Ёдзоры была склонность слишком сильно входить в образ.

Но она прекрасно знала, к каким проблемам это приводило в прошлом. Поэтому всегда старалась выбирать время и место для разговоров с Томо-тян… Но сегодня она была недостаточно осторожна.

— Ах да, ты же говорила тогда…

Щёлк.

Дверь в класс резко распахнулась.

Их взгляды встретились.

Стоящий в дверях Кодака Хасэгава смотрел на неё с каменным лицом.

Всё пропало.

«У Кодаки, конечно, вечно проблемы с удачей, но моя, похоже, не лучше», — подумала Ёдзора, проваливаясь в пучину отчаяния.

«Он видел? Неужели он видел это? Видел, как я разговариваю со своей воздушной подру… нет, как я счастливо болтаю сама с собой?.. Кошмар, кошмар, что делать, что же делать!»

Повисла тягостная, вязкая тишина. Потом Кодака медленно направился к ней.

«З-зачем?!»

Это потому, что его парта стояла прямо перед подоконником, где сидела Ёдзора. Но в панике она этого не заметила.

На лице Кодаки появилась та самая зловещая улыбка. И выглядел он при этом…

— Прямо как ястреб, который облизывается, завидев добычу!

Ёдзора случайно ляпнула это вслух. А как иначе? Даже ей самой его улыбка показалась страшной.

Услышав её слова, Кодака выглядел немного обиженным и виноватым.

Увидев это выражение на его лице, сердце Ёдзоры пропустило удар.

В этот момент она наконец осознала: вот он — шанс. Шанс заговорить с Кодакой впервые за десять лет, о котором она мечтала целый месяц.

Ёдзора устремила на Кодаку страстный взгляд.

«Вспомни… Вспомни же, Така».

«Это я… Сора».

«Твоя лучшая подруга, Сора».

— А-а… эм… — начал Кодака.

— Что? — ответила Ёдзора самым спокойным тоном, на который была способна, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Э-э-э…

Кодака, похоже, тоже нервничал.

«Неужели? Он узнал меня?»

Ёдзора сглотнула, ожидая продолжения.

Прошло всего несколько секунд. Но для неё они тянулись вечность…

— Т-ты видишь призраков, или типа того?

— А?

Голос Ёдзоры выражал полнейшее замешательство. Её ожидания были разрушены самым неожиданным образом.

И тут же, вопреки своей воле, Ёдзора выпалила всё накопившееся раздражение на Кодаку, который её не узнал. Она выложила ему всё: и про воздушную подругу, и про то, какая Томо-тян замечательная.

Кодака смотрел на неё так, будто она была самым жалким созданием на планете.

«Всё, я пропала», — подумала Ёдзора, но было уже поздно.

— Если хочешь с кем-то поговорить, может, заведешь настоящих друзей?.. Ну знаешь, не воздушных, а которые на самом деле существуют…

Этот покровительственный тон окончательно взбесил Ёдзору.

— Хм, если бы я могла это сделать, у меня бы и воздушной не было.

Почему-то он её ужасно разозлил.

«Сам-то хорош, у самого тоже друзей нет», — заорала она про себя. «Почему я одна должна через всё это проходить? Почему он выглядит нормально, когда я чувствую себя ужасно? Да пошёл ты!»

— Хм? А если присмотреться, так ты тот самый переведённый ученик, который вечно один в нашем классе. Тебе-то уж точно не стоит читать лекции о друзьях, господин переведённый, — сказала Ёдзора максимально ядовито.

Кодака нахмурился и ответил:

— Я уже месяц как здесь. Хватит называть меня «переведённым».

«Ясно. Значит, ему не нравится, когда его так называют? В таком случае…»

— Как тебя зовут? — спросила Ёдзора, надеясь услышать, как он предпочитает, чтобы к нему обращались.

— Кодака Хасэгава.

Он назвал своё имя. Хотя она и так его знала.

«Да чтоб тебя! Почему он не понял, что я имела в виду?»

«Томо-тян всегда понимала, что я хочу сказать… Почему я такая дура? Конечно понимала, я же её сама придумала. Я знаю это. Да, знаю».

«А-а-а, как же это бесит». Ёдзора понимала, что не имеет права злиться. Но ничего не могла с собой поделать.

«Может, назвать его просто "Така"? Тогда он поймёт, что я Сора».

«Но что, если не поймёт?»

«Может, пока называть его "Хасэгава", пока он сам не догадается… Нет, ни за что не хочу называть Таку такой официальной фамилией».

И Ёдзора решила, что пока… пока они снова не станут друзьями… будет называть его просто «Кодака».

— Уже по имени?.. — удивился Кодака. Но Ёдзоре было всё равно, абсолютно всё равно.

После этой перепалки Ёдзора начала потихоньку выспрашивать у Кодаки, как он прожил эти десять лет.

Оказалось, дело было не в невезении. Друзей у него не было и в прошлой школе.

Ёдзора почувствовала лёгкое облегчение.

Они разговорились. О том, как вообще заводить друзей.

Это был первый за долгое время разговор Ёдзоры с одноклассником. И он протекал на удивление легко.

Может, потому что она постоянно болтала с Томо-тян… А может, потому что Кодака был для неё особенным.

— Вообще-то, мне и не нужны друзья. Не особо.

«Это правда… Мне нужен только ты».

— А? — Кодака непонимающе переспросил, но Ёдзора ловко ушла от ответа.

— Сомневаюсь, что у многих есть человек, с которым их связывает настоящая дружба (как у нас когда-то). А не просто поверхностные отношения, — сказала Ёдзора с лёгкой иронией.

Услышав это, Кодака погрустнел и ответил:

— Может быть. Но я всё равно хотел бы найти настоящего друга.

«Он у тебя есть. Прямо перед тобой».

«Ты бы сам исполнил своё желание, если бы только заметил это».

Острая боль кольнула грудь.

Разговор о том, как заводить друзей, продолжился. И вскоре Кодака предложил идею — вступить в кружок.

Кружок… Это казалось отличным способом найти друзей.

Но идея была так себе.

Кодака наконец вернулся к ней. Если он вступит в кружок, у него будет меньше времени проводить с ней.

«Может, мне тоже вступить в кружок вместе с Кодакой…» — мелькнула мысль. Но даже там они не смогут быть вдвоём.

А что, если он найдёт там новых друзей…

Ёдзора напрягла мозги и использовала всё, что могла, чтобы отговорить Кодаку от этой затеи.

И, кажется, ей это удалось.

Кодака замолчал.

Ёдзора с облегчением выдохнула. Но в то же время… она почувствовала, что идея с кружком не так уж плоха.

— Но всё же, кружок, да…… Кружок…

Если быть с Кодакой в одном кружке, они смогут проводить больше времени вместе.

Она сможет разговаривать с ним в школе, не привлекая лишнего внимания — под предлогом кружка.

Но у кружка было много минусов в придачу к плюсам.

«Вот бы был кружок только для нас двоих…»

— Точно! Кружок!

Ёдзора невольно выкрикнула это от внезапной гениальной мысли.

Кодака смотрел на неё в недоумении. А Ёдзора просто удовлетворённо улыбнулась ему в ответ.

***

«Только подожди, Така».

Оставив офигевшего Кодаку в классе, Ёдзора быстро направилась в учительскую, чтобы получить документы для создания нового кружка.

«Всё же просто. Если кружка нет — надо его создать. Кружок для меня и Таки».

Она знала все правила из школьного дневника наизусть (зубрила, чтобы убить время). Поэтому Ёдзора помнила, что в этой школе создать новый кружок легко.

По дороге она размышляла, как назвать их кружок и какое придумать правдоподобное описание. А ещё — как получить комнату и руководителя.

Мысли текли удивительно ясно. Одна хорошая идея сменяла другую.

«Вот оно… я смогу».

Каждый раз, когда на лице появлялась улыбка, она быстро стирала её, возвращая привычное хмурое выражение.

Вдруг её взгляд упал на доску объявлений в коридоре. Там висели результаты выпускных экзаменов за первый курс. Взгляд Ёдзоры скользнул по её имени — четвёртое место сверху.

Сейчас она была первой в классе 2–5, и баллы у неё были высокие. Но как ни старайся, всегда найдётся кто-то выше.

Ёдзору волновало лишь то, чтобы просто перебиваться в классе самой по себе. До рейтингов ей дела не было. Наоборот, попадание в десятку её раздражало — из-за крупно напечатанного имени оно привлекало внимание. Но имя на самой вершине списка, принадлежавшее ученице с лучшими баллами, вызывало у неё особую неприязнь.

Сэна Касивадзаки.

Так звали ту самую гениальную отличницу, которая с самого вступительного экзамена занимала первые места по всем предметам.

Услышав, что эта девушка сдала сложнейший экзамен Святой Хроники на сто баллов, Ёдзора гадала, что это за книжный червь. Но та оказалась ослепительно красивой блондинкой с голубыми глазами и шикарной фигурой.

Мало того, что она была крута в учёбе, так ещё и в спорте оказалась невероятно талантливой. И вдобавок — единственная дочь председателя школьного совета. Она была так знаменита, что даже Ёдзора, ни с кем не общавшаяся, слышала, как парни из её класса боготворят её как богиню.

Красивая, умная, спортивная, популярная, богатая девочка.

Ёдзора подумала, что для таких, как она, наверное, и придумали слово «риадзю».

Каждый раз, встречая её в коридоре, Ёдзора желала ей провалиться сквозь землю.

Но сейчас даже такая раздражающая риадзю была не важна.

Ведь впереди у Ёдзоры была школьная жизнь с Такой.

«Сэна Касивадзаки… Мы с тобой никогда не разговаривали, но сейчас я даже могу тебя пожалеть».

«С сегодняшнего дня я тоже риадзю!»

***

Получив бланки для создания нового кружка, Ёдзора заполнила их и направилась к часовне на территории школы.

Хотя школа и была миссионерской, мало кто из учеников, включая Ёдзору, был христианином. В часовню обычно никто не заходил.

И неф, и гостиные при часовне были открыты для всех. Ёдзора часто приходила сюда убить время, когда в классе или библиотеке было слишком шумно.

Сейчас она направлялась в гостиную №4. Именно там, по её мнению, можно было бы разместить кружок.

За эту гостиную отвечала сестра Мария Такаяма. Ёдзора часто видела её спящей на диване внутри.

Они никогда не разговаривали, но Мария была очень милой девчушкой с североевропейской внешностью, похожей на щенка хаски. К тому же она была сестрой, так что Ёдзора была уверена — она добрая и понимающая.

Всё решено. Она будет их руководителем.

Чтобы создать кружок, нужен хотя бы один участник (то есть достаточно одного человека) и руководитель. Руководителем может быть учитель, специальный лектор, сестра или другой сотрудник академии.

Мария Такаяма вряд ли уже была руководителем другого кружка — идеальный выбор.

И потом, Ёдзора… не то чтобы не любила детей.

В книжном магазине, где она подрабатывала, часто бывал один малыш, который к ней привязался. Так что с детьми она общаться умела.

У Марии, наверное, не было друзей-ровесников, раз уж она в старшей школе. И Ёдзора подумала, что было бы неплохо иногда проводить время с Марией втроём.

Размышляя так, она дошла до гостиной №4.

— Извините.

Ёдзора постучала и вошла. Мария Такаяма, спавшая на диване, издала сонный звук «Фуэ?», села и уставилась на неё.

Ёдзора подошла поближе, всё ещё думая, какая Мария милая и похожа на зверька.

— К-кто ты такая?! Это моя комната для священного послеобеденного сна. Такому мусору, как ты, вход воспрещён! — вдруг с вызовом заорала на неё Мария.

А? Она какая-то не такая, как я думала…

«Может, просто злится, что я разбудила её», — подумала Ёдзора.

Всё ещё в замешательстве, она достала бланк заявления и спросила:

— Эм, я Ёдзора Микадзуки, 31-й номер из класса 2–5. У меня к вам просьба, учитель Мария Такаяма, если можно.

— Нет!

Ах ты мелкая.

Ёдзора сдержалась, чтобы не скривиться от злости, и спокойно продолжила:

— Эм, может, сначала выслушаете?

— Нет! Проваливай, дура! Ду-у-ура!

Ёдзора пропустила оскорбления мимо ушей и сказала:

— Я хочу создать новый кружок. Нельзя ли использовать для этого эту комнату?

— А мне-то что, ду-у-ура!

Ладно. Сейчас я её ударю.

Только Ёдзора подумала об этом, как живот Марии заурчал. Мило так.

— У-у… — пробормотала Мария, слегка покраснев. И раздражение Ёдзоры как рукой сняло.

«А, так она просто голодная, поэтому злится?» Ёдзора нашла эту детскую реакцию очень милой.

— Эм, может, дам вам сначала кое-что вкусное?

— Вкусное?!

Лицо Марии просияло, как лампочка. Она вприпрыжку подбежала к Ёдзоре.

«Ну вот, она же хорошая девочка».

Ёдзора порылась в сумке в поисках угощения для Марии.

Шоколадка, купленная вчера, должна была быть там. Но сумка была так забита тетрадями и учебниками (Ёдзора никогда не оставляла вещи в школе), что она никак не могла её найти.

Мария заглянула в сумку, глаза её всё ещё блестели от нетерпения.

— А, вот же.

Ёдзора резко выдернула шоколадку из сумки.

Шлёп!!

— Бгобя?!

Она так сильно дёрнула руку, что тыльной стороной ладони заехала Марии прямо по правой щеке. «Больновато, наверное», — подумала Ёдзора.

— Фуэ?! А… Ау… Всхлип…

На глазах Марии выступили слёзы.

— Ай…

Прежде чем Ёдзора успела извиниться…

— Фуэ-э-э-э-э! З-з-з-зачем ты меня ударила?! Сказала, что дашь чего-нибудь, а сама ударила?! Зачем ты меня ударила, дура, идиотка, какашка!

Мария заревела в голос, сверля Ёдзору взглядом.

Всё. Теперь Ёдзора была для неё врагом номер один. Вряд ли Мария станет её слушать.

Но Ёдзора спешила вернуться к Кодаке в класс. Время поджимало.

«Придётся менять план».

Ёдзора быстро перестроилась.

— Хм, глупая! Я же дала тебе кое-что. Пощёчину. Радуйся.

— Э-э?!

Глаза Марии расширились от такой тирады. Но Ёдзора не останавливалась:

— Господь сказал: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». — Поэтому я ударю и по левой.

Шлёп!

Не успела она договорить, как легонько шлёпнула Марию по левой щеке.

— Фгя?! А-а-а-а! — заорала Мария.

— Тихо. Замолчи, или…

— И-и-и!

Мария затряслась от страха и послушно замолчала.

Честно говоря, Ёдзоре было стыдно за свои действия. Но она считала, что это единственный способ быстро закончить переговоры.

Если уж ударил человека… если он видит в тебе врага… проще всего добить его, пока он не потерял волю к сопротивлению.

Ёдзора знала это по себе. Она всегда так делала.

Так или иначе, хорошо, что Марией оказалось легко манипулировать.

В конце концов, Ёдзоре не хотелось бить невинного ребёнка больше, чем уже пришлось.

Сегодня её цель — как можно быстрее добиться своего. Потом она обязательно даст ей конфет.

— Слушай, Мария-сэнсей.

— Фуэ?

Мария сидела, дрожа и глотая слёзы. Ёдзора специально улыбнулась ей улыбкой злой и безжалостной ведьмы:

— Господь также сказал…

Так Ёдзора заполучила руководителя для их кружка.

***

Оформив все бумаги и вернувшись в класс, она обнаружила, что Кодака уже ушёл домой.

Расстроенная тем, что не успела рассказать ему о кружке, Ёдзора тоже отправилась домой.

И наступил следующий день.

В классе, как обычно, поговорить с Кодакой не было ни единого шанса. Но на большой перемене Ёдзора наконец набралась смелости, подошла к его парте и отрывисто бросила:

— Кодака. Пойдём со мной.

И, не дожидаясь ответа, вышла из класса.

К счастью, Кодака всё же пошёл за ней.

Чуть позже на лестничной площадке пустого пролёта Ёдзора наконец рассказала ему о новом кружке, который создала вчера.

Название кружка было «Кружок соседей».

В описании, которое она написала в заявлении, значилось: «В соответствии с учением Христианской церкви мы стремимся стать хорошими соседями для наших однокурсников и углублять наше братство, работая вместе над самосовершенствованием в различных ситуациях».

«Ага, даже я сама, кто это писал, не понимаю, что здесь написано».

Но если отбросить эту ерунду, истинная цель кружка была — «заводить друзей».

Хотя и в этой цели скрывалась другая правда… Настоящая цель кружка была помочь Ёдзоре и Кодаке, помочь Соре и Таки снова стать друзьями.

В этот день время, застывшее так надолго, наконец снова пошло.

Ёдзора Микадзуки и Кодака Хасэгава — занавес над их новой историей наконец поднялся.

***

Следующий день.

Ёдзора и Кодака отдыхали в гостиной №4. Вдруг в дверь кто-то постучал.

— Похоже, у нас первый потенциальный новичок.

С улыбкой пошутила Ёдзора, вставая.

Она собиралась сказать наглому посетителю, что комната занята для клубных мероприятий.

Щёлк.

Ёдзора открыла дверь.

Перед ней стояла знакомая девушка.

— Это ведь Кружок соседей? Я хочу вступить.

Так их история, занавес над которой только что поднялся, покатилась в совершенно неожиданном для Ёдзоры направлении…