После каникул у нас совсем не оставалось времени на то, чтобы собираться всем клубом. Но мы всё равно почти каждый день после уроков встречались в нашей маленькой комнатушке.

Мы, третьекурсники, были поглощены поступлением. Кобато грызла гранит науки вместе с Марией, чтобы та, не дай бог, не завалила выпускные экзамены. Юкимура, снова облачённая в форму горничной, разносила нам кофе. Рика делала вид, что ей смертельно скучно, но, поглядывая на нашу зубрёжку, вдохновлялась и утыкалась в свои сёнэнайные книжки.

В итоге я прошёл по баллам в запасной частный вуз и даже сдал экзамены в государственный университет, который был моей главной целью.

Ёдзора поступала в самый престижный университет региона. Я даже не сомневался, что она пройдёт. После школы она собиралась совмещать учёбу с тренировками у Стеллы-сан в поместье Касивадзаки, чтобы стать идеальной дворецкой. Как у неё получится жонглировать универом и работой — её личная проблема.

Сэна, как ни странно, выбрала тот же университет и ту же специальность, что и я. Для неё это было слишком просто, и мы все — и школьный психолог Пегас-сан, и Стелла-сан, и Ёдзора, и я — уговаривали её передумать. Но она и слушать не хотела.

— Я же говорила, — усмехнулась она своей привычной хищной улыбкой. — Я всегда добиваюсь своего. Так что смирись, Кодака.

Я только вздохнул про себя: с ней не поспоришь. Я даже не сопротивлялся… и, кажется, меня это вполне устраивало.

Кобато тоже сдала экзамены и могла спокойно переходить в старшие классы.

Мария оставалась преподавать в старшей школе.

Хината-сэмпай наконец-то, после долгих мучений, сдала выпускные экзамены и получила аттестат.

Аой решила поступать в частный университет в Кансае, а Карин — на Хоккайдо.

Кейт ещё месяц назад оставила свою «монашескую жизнь» и устроилась на подработки: в ресторан, грузчиком и в магазин электроники. Так она и деньги зарабатывала, и «училась бытовым навыкам». Честно говоря, я так и не понял, что она задумала…

К тому времени каждый из нас уже знал, куда отправится дальше. Мы будто пытались растянуть оставшееся время, и каждый день, проведённый вместе, был каким-то особенным — живым и до боли счастливым…

А потом настал день выпускного.

После торжественной линейки мы с Ёдзорой и Сэной вместе побрели в нашу комнату. Чуть позже подтянулись Рика, Юкимура, Кобато и Мария.

— А почему бы нам не устроить выпускной и для нашего клуба?

Эта идея пришла в голову Сигуме Рике. Она, кстати, вместо линейки проторчала в кабинете химии. Мы, конечно, все согласились, и вот мы собрались, чтобы провести свой собственный, маленький выпускной всемером.

Мы, трое выпускников, сели с одной стороны длинного стола. Трое оставшихся — напротив. Во главе стола устроилась Мария, наш классный руководитель.

— Итак… — начала Юкимура своим обычным бесстрастным голосом. — Слово для прощальной речи предоставляется нынешним ученикам. Сигума Рика.

— Есть!

Рика вскочила и заговорила:

— Ну… что бы такого сказать… Ахаха… Сама же предложила устроить выпускной, а что говорить — не придумала.

Она смущённо хихикнула.

— Э-э-э… Ну, все знают, что я вечно торчала в химической лаборатории и почти не появлялась в классе… ну, кроме одного раза, когда я прокралась к одноклассникам, чтобы сразиться с Юкимурой… так что можно считать, что не появлялась вообще… Для меня школа — это была только лаборатория и наш клуб. Ахаха… Если бы не Клуб Соседей, я бы так и сидела одна в лаборатории… нет, меня бы, наверное, вообще перестало тянуть в школу, и я бы её бросила… аж дрожь пробирает, как подумаю…

Рика всё ещё улыбалась, но в уголках её глаз уже блестели слёзы.

— Ёдзора-сэмпай. Спасибо тебе, что придумала этот клуб. И прости меня за всё, что я тебе наговорила… правда, спасибо.

Она низко поклонилась Ёдзоре. У Ёдзоры тоже глаза были на мокром месте, она шмыгала носом.

Рика выпрямилась и посмотрела на меня.

— Кодака.

— Ко…дака…

— Ага.

Слёзы, которые всё это время наворачивались у Рики на глаза, наконец покатились по щекам.

— Я так рада, что встретила тебя. Ты ведь не перестанешь со мной дружить и после выпуска?

Сквозь пелену собственных слёз я смотрел на её мокрое лицо и улыбался.

— Ну, а ты сомневалась?

Я ответил как можно мягче, изо всех сил стараясь не разрыдаться в голос.

— Так… от лица нынешних учеников выступала Сигума Рика! А-а-ах, как стыдно-то!

Она быстро поклонилась и пулей вернулась на место, уткнувшись лбом в стол.

— Для фудзёси весьма достойная речь, — пробормотала Юкимура себе под нос.

Рика, похоже, хотела поспорить, но так и не подняла головы, только буркнула в стол: «Заткнись… дура…»

Но даже у Юкимуры глаза покраснели.

— Ладно. Следующим идёт ответное слово от выпускников. Говорить будет Касивадзаки Сэна.

— Э-э?! Я? Почему я? — опешила Сэна.

— Просто выбрала наугад.

— Я… я не хочу ничего говорить, это же безумно стыдно, я умру!

Выпускница отказывается от ответного слова. Ну и дела.

Хотя мы действительно не договаривались, кто будет говорить.

— Пусть лучше Ёдзора говорит! Ты же у нас мастерица языком трепать!

— Н-ни за что! Это же невыносимо! А пусть Кодака!

Когда Ёдзора перевела стрелки на меня, я яростно замотал головой.

— Н-нет, я пас! Я вообще не умею говорить перед людьми…

Чёрт, перед глазами тут же встали кошмары школьных собраний с их бесконечными речами.

— Все так боятся ударить в грязь лицом и опозориться… А как же Рика, которая, между прочим, толкнула целую речь? — Рика подняла голову, красная и заплаканная, и с обидой уставилась на нас.

Тут снова встряла Юкимура:

— Раз уж все выпускники отказываются держать речь, пункт с ответным словом отменяется. Речь Рики-самы пропала зря. Хи-хи-хи, так вам и надо.

— Эй, Юкимура, ты, дурочка, нарываешься?!

Голос Рики стал почти бандитским, но Юкимура проигнорировала её.

— И наконец, слово предоставляется учителям. Мария-сама, прошу вас.

— А-а-ах, вы просто безнадёжны! — Мария театрально вздохнула, встала и начала:

— Хм… О чём бы таком сказать… А, знаете? Вы все — полное фуфло.

— С чего это мы вдруг фуфло… — грустно усмехнулась Ёдзора.

— Но знаете что? Я тоже когда-то была фуфлом. Я же гений, поэтому и осталась в старшей школе… ну, в своё время я немного тупила… делала кучу… просто кучу ошибок.

Мария улыбалась, рассказывая эту грустную историю, но с какой-то ностальгией.

— Вы все фуфло, так что в будущем вы тоже будете ошибаться. Даже я, гений, такая. А вы, с вашими-то способностями, будете ошибаться ещё больше.

Её улыбка стала совсем тёплой.

— Но однажды вы, возможно… нет, обязательно сможете перерасти все эти трудности. Что бы ни случилось, вы со всем справитесь. Я гений, так что мои слова — истина. Вы фуфло, поэтому ошибок у вас будет больше, чем у обычных людей, и вы будете ошибаться снова и снова. Но это значит, что вы сможете стать сильнее их. И это чистая правда. Мне было очень, очень радостно провести эту дурацкую, полную сожалений юность вместе с вами. Это было здорово!

Наша классный руководитель, бывшая монахиня… нет, просто человек с доброй улыбкой и мудрым взглядом, Такаяма Мария подарила нам на прощание свои слова поддержки и совета.

— Микадзуки Ёдзора.

— Касивадзаки Сэна.

— Хасэгава Кодака.

Поздравляю с выпуском. Желаю вам светлого будущего.

— Поздравляю с выпуском. Желаю вам светлого будущего.

Если оглянуться назад, мы никогда не преодолевали великих кризисов, не объединялись, чтобы совершить что-то грандиозное. Мы даже не решили по-настоящему серьёзных проблем. Каждый из нас просто перебирался через свои невысокие стенки и взрослел, как и все люди на свете. Мы не нарушали правил, как герои романов. Мы искали компромиссы внутри себя, и со временем наши проблемы растворялись.

Мы были просто компанией, которая непонятно зачем собралась вместе. Мы сталкивались с обычными трудностями: ссорились, влюблялись, переживали из-за экзаменов и семейных неурядиц. С такими проблемами, которые есть у всех. Мы решили одни, другие остались нерешёнными. Как и все обычные люди, мы просто жили своей жизнью… такой была наша юность.

Юность, полная сожалений.

Юность, полная ошибок.

Наверное, так и должно быть.

Наверное, это правильно… но…

Это ничуть не мешало мне чувствовать пустоту от расставания.

Это ничуть не мешало слезам наворачиваться на глаза.

В комнате клуба раздавались всхлипывания семерых человек.

После слов Марии первой не выдержала Ёдзора. Сэна и Рика за ней. Юкимура и Кобато рыдали в голос. А Мария, глядя на нас, с нежной улыбкой сказала: «Ну что мне с вами делать?», хотя у самой глаза тоже блестели.

Только я один сидел, выпрямив спину.

Пусть никто нас не понимал и не одобрял. Пусть нас жалели и называли неудачниками. Я всё равно хотел улыбнуться и крикнуть что есть силы:

Наша юность была охрененной.