С тех пор как закончились зимние каникулы, прошла неделя.

И все эти семь дней я ни разу не переступал порог старшей школы Святой Хроники. С того самого позорного момента. В этот раз, кстати, обошелся без парика и очков — решил, что хватит.

Сейчас я стоял перед дверью кабинета 2-5 и судорожно пытался унять бешено колотящееся сердце. Ну, или хотя бы сделать вид, что я спокоен. Ладони предательски вспотели, но, глубоко вздохнув, я все-таки толкнул дверь.

Класс затих мгновенно. Только что здесь кипела жизнь, обсуждались последние новости, и вдруг — будто звук выключили. Тишина.

Если честно, я примерно этого и ждал. Но одно дело — представлять, и совсем другое — оказаться под прицелом двадцати пар глаз. Обидно.

Я скользнул взглядом по рядам и столкнулся глазами с Ёдзорой. Она тут же отвернулась и уткнулась лицом в парту. Притворяется спящей. Но сделала это настолько естественно, что я на секунду засомневался: а может, она и правда спала, а взгляд мне просто померещился? Вот это уровень! Как и ожидалось от затворницы экстра-класса, Ёдзора в совершенстве овладела святым искусством «Сплю, чтоб меня не трогали».

Сзади снова зашептались, но уже тише.

И тут началось самое ужасное — мой позорный путь через весь класс. Честно, я до сих пор не знаю, что хуже: идти, когда все на тебя пялятся, или когда все замолкают и ты физически чувствуешь спиной, как тебя обсуждают. Надо было приходить пораньше, чтобы избежать этого ада.

Но ладно, проехали.

Я отогнал привычное, липкое чувство одиночества, которое всегда выползает в таких ситуациях, сделал на ходу еще один короткий вдох и дошел до кафедры.

Остановился. Выпрямился. Глубокий вдох.

— В-в-всем... Доброе утро!

Те, кто отвернулся, теперь с опаской косились на меня, явно гадая, что на меня нашло. Ёдзора все так же лежала носом в парту.

Игнорируя их, я начал выдавать речь, которую старательно репетировал вчера перед зеркалом.

— Дурак Хасэгава Кодака! Хоть мне и стыдно, я вернулся! В-в этот раз я обязательно исправлюсь! Я хочу работать со всеми вами и очень надеюсь на вашу поддержку!

Вот она, сила тщательной подготовки. Все равно запнулся. Похоже, мне еще тренироваться и тренироваться, чтобы уверенно говорить на публике.

Мои одноклассники молчали, не в силах вымолвить ни слова.

Я для себя решил: хватит прятаться. Никаких больше очков и париков. Я буду общаться с людьми. Понемногу. Даже если меня отвергнут, я не сдамся, а буду стараться еще больше. Я так решил. Поэтому я здесь. До нормального общения мне еще далеко, но я хотя бы обратился к классу. Это уже не полный провал. Хотя, блин, мне так стыдно, что хочется либо сбежать, либо рвануть на свое место и утащить за собой Ёдзору.

— Доброе утро... Хасэгава Ко-Кодака! Я... Надеюсь на совместную работу! — добавил я уже тише, мечтая поскорее закончить эту пытку.

Как ни странно, реакции не последовало.

А какая вообще должна быть нормальная реакция? Я даже не знал, чего ждать.

— Пф-ф.

Но, конечно же, единственный человек, который нарушил тишину — а может, и единственный, кто вообще был на это способен, — это Микадзуки Ёдзора.

— Кху-кху... Пф-ф... Кху-кху-кху... А-ах! — тело Ёдзоры затряслось, пока она все еще делала вид, что спит. Когда она подняла голову, лицо ее сияло, на губах играла широкая улыбка, а по щекам текли слёзы.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Ёдзора, кажется, окончательно потеряла контроль и хохотала, не в силах остановиться. Наши одноклассники офигевали по нарастающей. Не обращая на них внимания, Ёдзора, наконец насмеявшись, вытерла покрасневшие глаза и посмотрела на меня.

— Хм-ф, — фыркнула она и улыбнулась.

— Т-тебе не обязательно было так сильно смеяться, знаешь ли?

— Ага, прости. Просто твоя дурацкая манера речи, как у бывшего гопника, была настолько позорной, что я не сдержалась.

— Да не гопник я...

— Ах да, точно. Ты же не гопник, ты просто с рождения такой: и цвет волос, и внешность. В итоге ты просто жалкий старшеклассник, да? У-ха-ха! — театрально продекламировала Ёдзора достаточно громко, чтобы услышал весь класс.

«А он не гопник?», «Да ладно?», «Серьёзно?»

По классу поползли шепотки, которые долетали и до моих ушей.

Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. С чувством шока и благодарности я посмотрел на Ёдзору, готовый разразиться речью о своей вечной признательности. Но, разумеется...

— Хм-ф, — надулась она, покраснев.

— Но на рождественской вечеринке...», «Ага, я тоже видел.», «Он там друзей своих избил...

Ауч. Как же быстро мне обломали кайф. Я понимаю, что вел себя ужасно, но глупо было надеяться, что люди так легко это забудут. С другой стороны, если бы это забыли, я бы не стоял сейчас тут на пути самосовершенствования.

— На Рождестве... н-напряжение было высокое, и я немного... Сейчас я переосмыслил свои действия!

— Устроить такое, когда напряжение было высоким...», «А я же говорил, он хулиган...», «Страшный»...

— А я слышал, это назвали «фестивалем насилия» или типа того.

Что?

Это что, теперь обо мне так говорят? Я теперь насильник, что ли? Такими темпами можно забыть о том, чтобы меня приняли! Забудьте о моих мечтах подружиться!

— Э-то потому что я просто неудачно выразился! И вообще, насилие — это плохо, я считаю!

— Это потому что твой словарный запас настолько убог, что ты, пытаясь казаться умным, используешь самое идиотское слово, которое знаешь.

— Д-да, точно! — я согласно закивал Ёдзоре.

Если я сам вырыл себе яму, хуже не будет, если позволю Ёдзоре вести. Может быть. Будем надеяться.

Ёдзора продолжила, на этот раз как бы про себя, но в тишине класса её было отлично слышно:

— Во-первых, жалкий девственник на насилие просто не способен.

— Д-девственник?», «Серьёзно?», «Так Хасэгава всё ещё девственник»...

На этот раз они звучали скорее удивлённо и даже почти сочувственно.

— Э-то правда! Я девственник! Я на минуту попытался прикинуться крутым, но на самом деле я обычный, жалкий старшеклассник! Надеюсь на хорошие отношения! Оссу!

Закончив свою утреннюю речь, я под прицелом подозрительных и озадаченных взглядов пулей вернулся на своё место.

Даже если ярлык хулигана не отклеился, даже если взгляды одноклассников не изменились, я сделал всё, чтобы меня не отвергли окончательно. Пока что. А теперь нужно стараться, чтобы меня действительно приняли.

И снова — или, как и следовало ожидать — Ёдзора применила своё святое искусство и (по-видимому) крепко спала.

В глубине души я был ей безумно благодарен. Благодаря ей новый, улучшенный Хасэгава Кодака смог совершить свой дебют в старшей школе, версия 2.0.

Если бы это была игра, за операцию «Вход в класс» я бы получил трояк. Сойдет.

А теперь время миссии «Обеденный перерыв».

— Удачи в прохождении, Кодака-сэмпай, — поприветствовала меня Юкимура, которая, конечно же, была в женской форме и которую совершенно не волновала драма, устроенная моими одноклассниками.

В последний раз я видел её на Рождестве — проще говоря, это наша первая встреча после того, как мы стали парой. И я просто не мог не покраснеть.

— Э-эм... Давно не виделись, Юкимура?

— Да, я ждала этого момента, — Юкимура слегка покраснела в ответ. Думаю, для неё это тоже в новинку.

Но.

Чёрт! Да она просто милашка! Краснеющая Юкимура должна быть вне закона! Это мне не снится, да?!

— Мы же встречаемся? — выпалил я, не подумав.

— Да. Я девушка Кодаки-сэмпая.

И она мило улыбнулась.

Тут же мои одноклассники взорвались.

Среди шума и гама я услышал, как кто-то скрежещет зубами и издаёт странные звуки. Я поднял взгляд и увидел Ёдзору, которая с сумкой в руках пулей вылетала из класса.

— Кодака-сэмпай, — окликнула меня Юкимура, заметив, что я провожаю спину Ёдзоры взглядом. Возвращая меня к реальности, она спросила: — Может, пообедаем вместе?

Но всё это время я обедал с Сигумой Рикой. И по привычке я готовил и приносил ей часть своего бэнто.

Но.

Теперь у меня есть Юкимура.

Пары же должны проводить перемены вместе, да?

Но.

Выбор между девушкой и лучшей подругой?

Что ж, с таким я ещё не сталкивался. Для обычных людей это обычное дело.

Но это также то, с чем я должен справиться, а не убегать.

Даже если Юкимура позволит мне пообедать с друзьями, будет слишком жестоко отказывать ей, учитывая, сколько мы не виделись.

Ещё есть отношения между Юкимурой и Рикой.

Насколько я знаю, они не ладят. В отличие от Ёдзоры и Сэны, у которых разные характеры, но они (вроде бы) находят общий язык, эти двое несовместимы, хотя и похожи.

— Д-давай пока пойдём в лабораторию?

Я повёл их в кабинет естественных наук, прихватив еду на двоих.

Если подумать, в последний раз я видел Рику тоже на Рождестве.

Если честно, в глубине души я питал к Рике романтические чувства.

Но я не признаюсь. Не сейчас. Ни Юкимуре. Ни Рике. По крайней мере сейчас я должен спрятать эти чувства в самый дальний уголок сердца. Надеюсь, однажды, когда они пройдут — «Знаешь, а ведь когда-то ты мне нравилась», — скажу я ей, посмеиваясь.

Но кто знает, сработает ли такой план? Я знаю одно: чтобы избежать новых проблем, я должен заставить своё сердце молчать.

Ради Рики, которая приняла меня как друга.

Ради Юкимуры, которая приняла меня как парня.

Ради Ёдзоры и Сэны, чьи чувства я, возможно, задел.

Но, что самое главное, ради моего собственного роста я должен встречать любые испытания, которые преподносит жизнь, даже если не хочу. Я должен через это пройти. Я так решил.

Мы зашли в кабинет наук и направились в лаборантскую. Собравшись с мыслями, я глубоко вздохнул и постучал. Дверь открыла улыбающаяся Рика.

— Привет, — сказала она по-свойски.

Тук-тук.

Блин, это было близко. Вся моя моральная подготовка чуть не рухнула, стоило мне увидеть милую и весёлую Рику.

— З-здорово, — попытался ответить я так же непринуждённо.

Юкимура же просто кивнула в ответ.

Рика, видимо, восприняла это как пассивную агрессию и не осталась в долгу. Она тоже поклонилась, но с натянутой улыбкой.

— Э-эм... Давно не виделись, Рика? — попытался разрядить обстановку я. — Я думал, может, пообедаем вместе, как раньше? Т-тебе не помешаем?

— Конечно... Если только твоя девушка не против.

Юкимура посмотрела прямо на Рику:

— Я не против. Друзья — это важно. Даже если Кодака-сэмпай решит проводить время с друзьями, а не со мной, я это переживу, — заявила она, и в конце её улыбка стала немного грустной.

Честно, я был тронут.

Это по-мужски.

Хотя она девушка!

Но.

Я не могу здесь проиграть!

— Т-тогда ладно. Давайте пообедаем вместе — втроём!

Ведь это нормально, да?

— А?

— Ха?

Ответили они хором, скривившись.

— Ну, Рика не сильно против. Я могу потерпеть компанию этой особы за обедом.

А что касается самой «особы»...

— Но всё в порядке. Не нужно ради меня выходить из зоны комфорта. Я уж как-нибудь переживу, что вы проводите обед вдвоём.

Бровь Рики дёрнулась от злости:

— Ха? Переживёшь? А ты кто вообще такая?

— Я? Милая девушка Кодаки-сэмпая.

— Девушка? А, так ты девушка. Я и не заметила, у тебя же грудь плоская.

— Ц-ц! Стерва...

— Ах ты... Т-ты...

У них буквально вены на лбу вздулись, пока они сверлили друг друга взглядами.

Лично мне всё равно на размер груди, и я считаю Рику очень милой. Но если я это скажу, то подпишу себе смертный приговор. Мне нужно сказать что-то, что их успокоит.

— Т-так, давайте уже есть! Обед скоро закончится! — я попытался вернуть нас к реальности.

Я надеялся на весёлый и шумный обед, с дурацкими разговорами и легендарным обменом едой из бэнто, но реальность была далека от идеала.

Девушки больше не спорили, но в воздухе висело столько напряжения, что я даже вкуса еды не чувствовал. Всё просто проваливалось в желудок.

— С завтрашнего дня... давайте обедать по очереди... — предложил я.

Они согласились пойти на компромисс, и, по крайней мере сейчас, я мог проводить время и с девушкой, и с лучшей подругой.

Теперь мне нужно придумать, как их подружить.