24 декабря, Сочельник.

Часы показывали половину шестого, когда мы с Сэной наконец вышли из общежития и направились к часовне. Сама месса начиналась в пять, но я с утра замотался с подготовкой к празднику, а Сэна заявила, что её во всей этой суете интересует только выступление Кобато. В общем, решили, что присоединимся по ходу дела.

Остальные из нашего «соседского кружка» — Ёдзора и Юкимура — сейчас колдовали над последними приготовлениями к вечеринке. Рика чинила сломавшуюся гирлянду у себя в «рикатории» и наотрез отказалась идти в толпу — не её формат.

В академии официально начались каникулы, поэтому форма была не в почёте. Ни на мессу, ни на вечеринку её никто не надевал. На Сэне было красное платье с открытыми плечами, и при взгляде на неё мне самому становилось зябко. На мне — тёмно-синяя куртка и такие же штаны. Сэна окинула меня взглядом и хмыкнула:

— Выглядишь так, будто на охоту за невестой вышел.

Мы шли рядом. Мы делали это сотни раз, но сегодня, в сочельник, даже привычный путь казался наполненным каким-то особенным смыслом.

— С-слушай, Сэна, а ты вообще раньше бывала на мессе? — спросил я, пытаясь скрыть дурацкое волнение.

— Я? В детстве пару раз ходила с папой и мамой. Но в последнее время — нет. Я же не христианка, в отличие от них.

— А ректор, выходит, христианин?

— Ну конечно.

Точно. Пегас-сан всегда перед едой крестится.

— Хотя, если я пойду по стопам папы и стану следующим ректором... меня, наверное, крестят...

Пойти по стопам Пегаса-сана?

— То есть, если, допустим, выйти замуж... это тоже обязательно?

— Необязательно. Папа говорил, что преемником может стать и муж, если захочет, или вообще выбрать подходящего родственника. Так что когда я выйду замуж... н-не парься, ладно?

Сэна густо покраснела и отвернулась.

Свадьба там или что-то ещё... главное, я понял: у Сэны будет выбор. И от этого стало легко на душе. Моё представление о Касивадзаки Пегасе как о «главе аристократического клана» давно рассыпалось в прах... Интересно, что с ним случилось такого, что он стал тем, кто он есть?

— А, ну ты же собираешься быть учителем. Честно говоря, если станешь членом семьи Касивадзаки, это очень поможет в общении с местным образовательным советом. С папиной рекомендацией сможешь выбрать любую школу, какую захочешь.

Сэна поддразнивающе улыбнулась.

— Слушай, ты... так нечестно, — буркнул я.

— Нечестно? Мой дом, где я родилась, и связи моих родителей — это такие же мои активы, как и мой гениальный ум и красивая внешность. Разве плохо использовать все эти дары, чтобы завоевать любимого мужчину?

Сэна говорила это спокойно и уверенно. От слова «любимого» у меня снова вспыхнули щёки, но в то же время я подумал, как же я завидую её умению принимать себя, никогда не сомневаясь в своей ценности.

Подходя к часовне, мы услышали пение. Мы тихо открыли тяжёлую дверь и скользнули внутрь. Около двадцати детей стояли у органа на алтаре и пели хором. Но ни Кобато, ни Марии среди них не было.

Скамьи были забиты почти все, но нам повезло найти два свободных места сзади. Мы на цыпочках пробрались туда и сели. Публика была самая разная: родители с детьми, пожилые пары, студенты, похожие на наших же академиков.

Пение стихло, дети спустились с алтаря.

— Сейчас начнётся спектакль «Дары волхвов». Надеемся, вам понравится, — мягко объявила молоденькая монахиня, удивительно похожая на директрису. Это оказалась Такаяма Кейт. Свет погасили везде, кроме алтаря, и прихожане зааплодировали. Мы с Сэной тоже захлопали.

Другая монахиня заиграла на органе. На алтарь, смешно семеня, выбежали две девочки — Мария и Кобато.

Костюм Марии состоял из мужского пиджака и огромной шляпы-хомбурга, волосы она затолкала под неё, чтобы казаться коротко стриженной. На Кобато была простая блузка и длинная юбка, волосы распущены.

— КОБА... М-м-м-?! — Сэна чуть не заорала на весь зал, но мои паучьи инстинкты сработали быстрее, и я вовремя зажал ей рот. В таком святом месте орать нельзя.

— Эта пьеса была написана в Америке больше ста лет назад. Бедная супружеская пара живёт в дешёвой, обветшалой квартире, — начала рассказ Кейт.

— Мужчину зовут Джим...

Средний свет погас, зажглись софиты справа, и Мария вышла из центра на свет.

— Женщину зовут Делла.

Зажглась левая сторона, и Кобато вышла туда. Как только она дошла, свет справа погас, и Марию стало не видно.

— Гя-а-а! У-нас совсем нет денег! — воскликнула Кобато, ужасно нервничая. И это её «гя»? В фильме она играла здорово, но живая игра перед публикой — совсем другое дело.

— Завтра Рождество, а у Деллы всего доллар восемьдесят центов. Каждый день она терпела недовольные взгляды торговцев, выторговывая мясо и овощи, чтобы создать тайные сбережения, но это всё, что у неё есть.

После рассказа свет слева погас, зажёгся справа — снова появилась Мария.

— Ну вот, я влип! Ни копейки! Не могу купить подарок Делле на Рождество!

Мария чеканила слова бойко и с таким жаром, что было непонятно, переживает ли она вообще. И не мне одному так показалось — в зале послышался смех.

— Джим и Делла каждый год дарили друг другу подарки на Рождество. Но в этом году из-за депрессии всё совсем плохо, откладывать не получалось...

История развивалась в основном через рассказ Кейт, а диалогов у Кобато и Марии было немного. Никаких декораций, только привычный интерьер часовни. Смену сцен изображали музыка органа и игра света.

Джим и Делла отправились в город, чтобы купить друг другу подарки.

Чтобы купить Делле гребни из панциря черепахи для её прекрасных волос, Джим заложил свои золотые часы, доставшиеся ему от деда.

Делла нашла идеальную платиновую цепочку для его драгоценных часов и решила остричь и продать свои волосы, чтобы купить её.

Всех остальных персонажей — оценщика в ломбарде, продавца в парикмахерской — озвучивала Кейт.

Когда Джим вернулся домой, он увидел короткие волосы Деллы — Кобато просто заправила их под блузку, изображая стрижку — и остолбенел.

— Гя-а! Что с твоими волосами?!

Что за «гя»?!

— Я просто немного подстриглась! Вот, смотри! Хм! Рождественский подарок!

Кобато, то есть Делла, с вызовом протянула платиновую цепочку.

— Это зачем?

— Хи-хи-хи. Прицепишь к своим часам.

— О-о-о, спасибо!

— Х-хм! Дурак. Я не для тебя старалась... Я для часов купила.

— Понимаю. У меня тоже для тебя подарок!

Мария, то есть Джим, протянула Кобато гребни.

— Это легендарные гребни! Я искал их десять тысяч лет!

— Ладно, твои волосы — единственное, что в тебе было хорошего. Тут уж ничего не поделаешь, так что я их купил!

— Х... Хм! Я могла бы просто похвалить твой поступок!

— Мой подарок тоже бесполезен, но я ценю твою мысль!

— Хи-хи-хи...

— А-ха-ха-ха!

— Хи-хи-хи-хи...

— А-ха-ха-ха-ха!

Смех маленькой парочки цундэре разнёсся по залу, и зрители тоже засмеялись.

— Джим и Делла оба расстались со своими самыми ценными сокровищами ради друг друга. Но они подарили друг другу нечто большее, чем просто вещи. Они подарили друг другу любовь. Из всех, кто когда-либо дарил подарки, они были самыми мудрыми...

Рассказ Кейт завершил пьесу, и раздались громкие аплодисменты. Я тоже хлопал от всей души.

— Такие милые, правда? Наверное, четвероклассницы, — шептались две женщины в ряду перед нами, хлопая. Одна из них уже была на втором году средней школы.

Спектакль шёл от силы минут пятнадцать, но, по-моему, это была прекрасная история. Рядом со мной Сэна перестала хлопать, как только Кобато и Мария скрылись с алтаря. А я хлопал, пока не остался последним.

Джим и Делла пожертвовали самым дорогим друг для друга. Я, не будучи христианином, не совсем понимал слово «мудрые», но... в тот момент я ясно видел: то, что они сделали друг для друга, было благородно и прекрасно.

***

После представления мы выскользнули из часовни и направились в спортзал. Там в шесть начиналась рождественская вечеринка, которую устраивал студсовет. Было как-то неловко уходить с середины мессы, но я, вообще-то, тоже входил в официальную команду организаторов. Меня туда записали без моего ведома, стараниями Ёдзоры.

— Кстати, ты всё-таки идёшь на вечеринку? А я думал, ты только на выступление Кобато посмотришь и домой, — сказал я Сэне.

— Мне и не очень-то хотелось... Но вы с Ёдзорой так старались, я хочу посмотреть, что получилось.

— Понятно. Тогда надеюсь, тебе понравится.

Мы подошли к спортзалу за десять минут до начала. У входа стояла Аой, выполняя роль администратора. Мероприятие для учеников академии, так что нужно было показать студенческий билет. На ней было оранжевое платье, а на рукаве — жёлтая повязка с надписью «STAFF».

— А! Кодака-кун! ...и Касивадзаки Сэна... — Аой нахмурилась, увидев Сэну.

Сэна тоже напряглась, видимо, вспомнив недавний инцидент с баскетболом.

— На всякий случай, покажите ваши билеты. Кодака-кун, возьми.

— Ага.

Я взял у Аой повязку. Сэна порылась в своей дорогой сумочке и достала студенческий. Я мельком заглянул внутрь и увидел маленький свёрток с ленточкой. Подарок Кобато?

— Вот, — Сэна показала билет Аой.

— Приятного вечера, — сухо, как робот, сказала Аой.

Мы оба тихонько вздохнули и вошли внутрь.

В спортзале стояло штук десять нарядных ёлок, окна и стены были увешаны гирляндами и цветными бумажными цепочками. Я тоже помогал их делать и вешать.

На длинных столах, составленных буквой «П», громоздились горы еды: жареная курица, паста, сэндвичи, жареный рис, паэлья, супы, рагу, карри, креветки в чили, мапо-тофу, чоп суэй, гёдза, спринг-роллы и многое другое. Много китайских блюд — это Хината-сан договорилась со знакомым рестораном. Плюс кулинарный кружок академии (больше сорока человек, самый влиятельный кружок) готовил еду с самого утра. Я тоже помогал с жареной курицей и карри.

В спортзале было полно народу, все ждали начала. Кое-где мелькали школьные формы, но большинство принарядились. Выглядело как-то непривычно для стен академии.

— Эй, смотри... — Сэна-сама! — Сэна-сама здесь! — Такая красивая... — Ради такого зрелища стоило прийти!

Студенты зашумели, когда Сэна вошла в зал.

— Добрый вечер, — улыбнулась она своей идеальной улыбкой, и парни взревели: «УО-О-О-О!»

— Как всегда, популярна, — заметил я.

— Популярность среди этого сброда меня совсем не радует, — прошептала Сэна сквозь зубы.

— С-Сэна-сама! Возьмите, пожалуйста! Это мой рождественский подарок вам!

Один из парней подскочил и протянул ей коробочку. Это послужило сигналом...

— Эй, ты! Нечестно первому! — Сэна-сама, и моё возьмите! — Толпа парней обступила Сэну.

Меня, в моём обычном образе с чёрными волосами и очками, плюс с повязкой «STAFF», просто оттерли.

— Не напирайте так. Я всё возьму, стройтесь в очередь, — мягко сказала Сэна, и парни хором ответили «Есть!» и выстроились, как по команде.

Поговорить с ней сейчас не получится, решил я и пошёл дальше.

— Кодака.

Я обернулся. Меня окликнула Ёдзора. На ней были бесполые чёрные пиджак и брюки, тоже с повязкой.

— А, Ёдзора. Скоро начинаем?

— Угу, — Ёдзора с довольным видом оглядывала зал. Она заменила Хинату-сан и занималась программой вечеринки, составляла бюджет, так что успех праздника во многом зависел от неё. Сегодня она тоже с утра готовилась.

— Спасибо за работу, — сказал я.

— Ещё не закончили. Не расслабляйся.

— Это верно... Может, я могу чем-то помочь?

— Как только начнём, все накинутся на еду. Нужно, чтобы ты организовал очередь.

— Понял. Тогда ты тоже старайся.

Я направился к столам, чтобы приготовиться...

— Кодака? — снова позвала Ёдзора.

Я обернулся.

— У меня правильно получается? Я похожа на «крутую»?

Словно та идеальная женщина, которую мы видели последние две недели, была лишь иллюзией, Ёдзора смотрела на меня с тревогой, как замёрзший котёнок. Я улыбнулся ей в ответ.

— Ага, отлично. Ты прямо настоящий президент студсовета, — серьёзно сказал я.

Ёдзора слегка покраснела.

— Не дразни меня, — буркнула она, но вид у неё был смущённый.

— Я и не дразню. Ты же отлично справляешься со всем.

— Это просто игра. Я всего лишь копирую кого-то.

— Игру? Копируешь?

— Я копирую героинь из манг и дорам... надёжных лидеров... Я — копия идеального президента студсовета... Копия крутой старосты кружка из спортивной манги... Копия моей сестры, до того как я узнала, какая она на самом деле... и совета… такими, какими я их себе представляла... Каждый раз, когда ко мне обращаются, мои ноги трясутся и подкашиваются, даже сейчас...

Ёдзора говорила с горечью.

— А что плохого в том, чтобы копировать? Если продолжать играть идеальный образ, со временем он станет твоим настоящим.

— Если так, то всё будет хорошо...

Ёдзора слабо улыбнулась, принимая мою поддержку.

Когда я отошёл от Ёдзоры и встал на пост рядом с карри, по залу разнёсся звук обратной связи от микрофона.

[БУ-ХА-ХА! ЗАСТАВИЛИ ВАС ЖДАТЬ?!]

На сцене стояла Хината-сан в костюме Санты и с микрофоном, начиная приветствие. Ёдзора стояла прямо перед сценой.

[Леди и джентльмены! Сегодня сочельник, а вам, таким, больше заняться нечем, кроме как в школу припереться, извините-подвиньтесь! Нет любимого человека, с которым можно провести время, хотите быть вместе со всеми? Мы, студсовет, сегодня развлечём таких, как вы! У нас выступление духового кружка, концерт кружка лёгкой музыки, фокусы от кружка иллюзионистов и ещё куча всего! Надеюсь, вам понравится! И еды наготовили полно! Не стесняйтесь! К тому же, кроме нашего кулинарного кружка, нам помог с кейтерингом супер-знаменитый китайский ресторанчик «Райский уголок», что на главной улице у станции Тоя. Так что если будет возможность, загляните туда! А на этом объявляю рождественскую вечеринку открытой! С РОЖДЕСТВОМ!]

С РОЖДЕСТВОМ!!! — хором заорали студенты, и несколько хлопушек взорвались.

Кстати, то, что речь Хинаты-сан звучала странновато, потому что она не сама придумывала, а просто читала с огромной карточки-подсказки, которую поднимала Ёдзора. Судя по содержанию и формулировкам, писала её сама Ёдзора. Норми...

Говорят, Хинате-сан всегда кто-то из студсовета держит подсказку, когда она выступает с речью. На спортивном фестивале это была Аой, и, несмотря на пасмурную погоду, она продолжала вещать что-то вроде «В этот ясный осенний день, когда на небе ни облачка», просто тупо читая текст, не соответствовавший обстановке... Хината-сан та ещё тормозок.

Как только приветствие закончилось, Ёдзора вывела Хинату-сан из зала. Видимо, даже во время вечеринки они будут учиться в кабинете студсовета. Мне её даже немного жаль: нарядилась в костюм Санты, и всё без толку.

Остальные члены студсовета: Аой без устали работала на входе, Аканэ-сан помогала с выступлениями духового и легко-музыкального кружков, Карин была ведущей.

Как и предполагала Ёдзора, как только вечеринка началась, студенты набросились на еду.

— Пожалуйста, соблюдайте очередь! Всем хватит! — командовал я.

Проблем не возникло, очередь выстроилась быстро. Будь мои волосы всё ещё светлыми, уверен, одного моего вида было бы достаточно, чтобы никто и близко не подошёл, не то что в очередь встал.

Раздавая сэндвичи, я простоял у буфета около часа. Примерно к началу выступления духового кружка народ немного потерял интерес к еде, но буфет всё ещё не пустовал.

Жареная курица кончалась, и я решил сходить в учебную кухню за добавкой. Моя курица была на четвёртом месте по популярности после креветок в чили, гёдза и спринг-роллов. Тройка лидеров — всё от профессионального китайского ресторана, тут не переплюнуть. Иногда я слышал: «А курица неплоха», или «карри вкусное». Я впервые готовил для нескольких десятков человек, и, честно говоря, это была та ещё морока, но раз уж моё блюдо стояло в одном ряду с шедеврами профи и кулинарного кружка, нужно было выложиться по полной. И то, что мои труды оценили, очень порадовало.

Я нёс большое блюдо с курицей из кулинарного класса на третьем этаже. По пути решил заглянуть в «рикаторию» на втором.

Рика сидела в кресле у окна и мечтательно смотрела вдаль. Окно было открыто, и оттуда доносились звуки выступления духового кружка.

— Вечеринка, похоже, в самом разгаре? — заметила Рика, заметив меня, и мягко улыбнулась.

— Ага, — кивнул я. — Ты точно не пойдёшь? Ты же нам сегодня помогала... И даже нарядилась.

На Рике было белое платье. Раньше она была помешана на моде, но в последнее время одевалась всё проще, и увидеть её в таком наряде — редкость. Честно говоря... она выглядела потрясающе.

— Хм... Мне и здесь хорошо, просто наслаждаюсь атмосферой.

— А я бы хотел пойти с тобой.

Ляпнул я, не подумав.

Глаза Рики удивлённо расширились.

— Мы же друзья?

— Д-да... друзья. Просто я всегда мечтал пойти на рождественскую вечеринку с другом...

— Ну, тогда придётся согласиться.

Рика тихонько рассмеялась и поднялась с кресла.

Мы вошли в спортзал вместе, я пополнил запасы курицы в буфете. Выступление духового кружка только что закончилось, и народ снова потянулся к еде.

— Хочешь чего-нибудь? Я принесу, — предложил я, но Рика покачала головой.

— Всё в порядке. Я сама.

— Уверена? Здесь многолюдно.

— Я не перестала бояться толпы. Но, наверное, уже не будет так, как раньше, когда мне становилось плохо.

Действительно, когда мы ездили в город, чтобы сменить мне имидж, она чувствовала себя нормально. Может, Рика поборола свой страх?

— Если так, ты бы смогла теперь одна сходить на большую ярмарку додзинси?

— Хм... Наверное, такое всё ещё сложновато. Я слышала, что даже тем, кто не боится толпы, там бывает тяжело. Но я бы хотела когда-нибудь сходить. Потренируюсь пока возле станции Нагая.

— Не стесняйся, в любой момент зови.

— Конечно, позову. Для того и нужны друзья.

Рика улыбнулась.

— Ладно, Рика пойдёт возьмёт что-нибудь.

— Давай. Кстати, я делал жареную курицу и карри с морепродуктами.

— Ого. Рика не ела твоего карри с летних сборов.

— С тех пор я стал готовить ещё лучше. Жди.

— Хи-хи. Покажи, на что способен.

Рика направилась к очереди, оставив меня.

И тут...

— Я же сказала, что не знаю!

Раздался голос, в котором явно слышалось раздражение, хотя она и пыталась его скрыть. Хозяйка голоса — Касивадзаки Сэна. Она стояла метрах в десяти от меня, окружённая четырьмя девушками.

— Не прикидывайся дурочкой! — закричала одна.

— Ты держишь его! Я видела, как Сунагава-кун тебе его дал!

Она ткнула пальцем в большой бумажный пакет, который держала Сэна. Туда она сложила все подарки от парней. Пакет был так набит, что, казалось, вот-вот лопнет.

— К-который именно? — растерянно спросила Сэна.

— «Который»?! — взвизгнула девушка.

— Извините. Их так много, я не помню, кто что дал.

— Ты!..

Хотя Сэна говорила вежливо, три девушки выглядели разъярёнными, а четвёртая чуть не плакала.

— У-у-у... Как жестоко... Сунагава-кун, как ты мог влюбиться в такую...

— Акико же так долго нравился Сунагава-кун!

— Она думала, он был такой классный на культурном фестивале!

Похоже, одна из них, Акико, была влюблена в Сунагаву-куна, но он, как и многие, положил глаз на Сэну и сегодня вручил ей подарок. Вот девушек и прорвало.

— Ну сколько можно... — Сэна выглядела совершенно измотанной.

— Врёшь! Мы знаем, ты на него глаз положила!

Ноздри Сэны дрогнули.

— Ничего я не клала. Во-первых, я даже не знаю, как выглядит этот ваш Сунагава.

— Как ты можешь! Сунагава-кун такой мягкий, добрый...

— Я же сказала, я не знаю...

Даже постороннему было видно — Сэна на взводе.

— А, придумала! Просто отдам вам это.

Сэна, видимо, решив, что это отличная идея, протянула им пакет.

— Чего? — опешили девушки.

— Подарок этого вашего Сунагавы там, да? Я вам его отдам. Какой из них — не знаю, так что можете забрать всё.

Сэна не хотела ничего плохого, она думала, что это лучший способ успокоить девушек. Но...

— Н-НЕ СМЕЙ НАД НАМИ ИЗДЕВАТЬСЯ!!!

БАХ!

Конечно, она только подлила масла в огонь.

Одна из разъярённых девушек с силой выбила пакет из рук Сэны. И не только пакет — её сумочка тоже полетела на пол. Подарки из пакета рассыпались по полу. И маленький свёрток с ленточкой из сумочки — тоже.

— Ах! — вскрикнула Сэна.

Она схватила маленький свёрток, совершенно забыв про остальное. И с убийственным холодом посмотрела на девушку.

— Ч-чего? Это же наверняка тоже от кого-то из этих?! — пролепетала девушка, пятясь.

И тут я услышал, как лопнула последняя ниточка терпения Сены.

— Заткнись, червяк.

— Че-го?!

Голос Сэны, казалось, доносился из самой преисподней.

— Ах, как же мне это всё надоело... Моё терпение лопнуло... С какой стати я, само совершенство, должна... ДОЛЖНА УДЕЛЯТЬ ВНИМАНИЕ ТАКОМУ МУСОРУ, КАК ВЫ?!

— Н-но... Это ты строила глазки парням...

— Я же сказала, что не понимаю, о чём ты! Ты вообще тормоз, тупая второстепенная героиня?! Вы несёте какую-то невнятную чушь, это просто бесит! У меня уши вянут! Прежде чем рот открывать, научитесь говорить по-человечески! У вас там в голове дерьмо вместо мозгов?! Может, вам на четвереньках поползать, пока хоть немного очеловечитесь?!

— Ах... — Че... — А?.. — Э-э...

Оскорбления обрушились на них тяжёлой волной, и все четыре девушки были готовы расплакаться.

Последнее время Сэна была тихой, но её умение оскорблять могло потягаться с Ёдзорой. Меня поражало, как легко и плавно у неё это получалось, но в то же время я восхищался.

— Как же вы меня задолбали... С какой стати я должна под вас подстраиваться?! Почему я должна прогибаться до вашего уровня?! Почему гений должен подстраиваться под убогую серость?! Всё должно быть наоборот! Это вы должны тянуться до меня! Это я не должна себя ронять! Как с баскетболом: почему я выгляжу злодейкой, потому что хорошо играю?! Я до сих пор с этим не согласна! Как ни крути, плохие — это плохие! И я никого не унижала! А, всё! Слушайте вы, мусор, второстепенные персонажи, которые только и умеют, что трещать, как птички! Вся эта катавасия из-за того, что вы обвинили меня в том, что я отбиваю парней, да?! Что я, мол, строю им глазки?! А то, что я этого не делала, и, более того, мне это не нужно, до вас, тупиц, не доходит?! Вы ещё говорите так, будто быть красивой — это преступление! Это вы виноваты, что у вас нет ни капли обаяния, страхолюдины! Конечно, вам до меня никогда не дотянуться, так что хватит ненавидеть меня из-за своей никчёмности! Прочь с дороги! Убирайтесь с глаз моих! Вы — низшие черви, так что ползайте себе в грязи, где никому не мешаете! Я добрая, поэтому не скажу вам сдохнуть, но уж будьте добры жить так, как подобает грязи!

Сэна выплёскивала весь накопившийся гнев разом. Меня поразило, сколько всего она в себе держала.

Причиной всех её стрессов, должно быть, был я.

Люди не могут просто так взять и измениться — это неизбежно вызывает у других стресс. Но этот стресс выплеснулся самым ужасным образом. Значит, виноват... я?

Сэна тяжело выдохнула. Выдохлась?

Не только Акико, но и все четыре девушки теперь рыдали.

Если бы это была просто ссора между девушками, Сэна, наверное, победила. Она, конечно, перегнула палку, но эти девушки сами напросились, обвиняя её в том, чего не было. Поделом им.

Однако, кроме Сэны и этих девушек, в зале было много народу. И большинство из них — включая меня — были теми, кого супер-женщина Сэна классифицировала как «мелюзгу», «второстепенных персонажей» и «серость».

Сильная, прямолинейная, красивая — вот она, Касивадзаки Сэна. Как отдельный человек она совершенна, но среди тех, кто не может выжить без других, она совсем одна.

— Эй, т-ты, по-моему, перешла все границы...

Робко произнесла одна из учениц, ставшая свидетельницей ссоры. Девушка была в очках, выглядела слабой, но нашла в себе смелость заговорить.

С её слов началось. Окружающие ученики хором принялись осуждать Сэну.

— Да уж, переборщила... — Слишком жестоко... — Не обязательно было доводить их до слёз... — Слушайте, она вообще... — Стра-а-ашно... — Так вот она какая, Касивадзаки-сан... — Ужасный характер... — Она и нас, выходит, презирает... — Бедные, кто ей подарки дарил... — Вообще-то, ей бы извиниться надо... — Меня аж тошнит...

Не только девушки, даже парни набросились на Сэну. Некоторые из них ещё недавно стояли к ней в очередь с подарками.

Глаза Сэны дёргались от злости, лицо неестественно застыло, зубы скрежетали. И так было ясно: она в ярости. И теперь она противостояла не только тем четырём девушкам, а всем, кто был в зале. Сэна уже открыла рот, чтобы извергнуть новую порцию оскорблений, как вдруг...

— А у неё вообще есть друзья?

Кто-то бросил эту фразу равнодушно. Тот, кто сказал это, возможно, и не подозревал, какой эффект она возымеет.

Но это было самое слабое место Касивадзаки Сены — совершенного сверхчеловека. Единственное и самое большое.

Тело Сэны задрожало. Лицо залилось краской стыда. Даже постороннему было понятно: она в панике.

— А... а... н... ну... э-э...

Рот, который только что так легко извергал поток брани, теперь мог лишь заикаться и не выдавал ничего связного.

— Э-э? Похоже, мы... попали в точку?

Раздался смех — насмешка.

— А? Серьёзно? Нет друзей? — Ну, она же внутри такая уродина? — Я с ней в одном классе. На физре она всегда в паре с учителем. — Ахаха, ну и отстой! — Хе, и кто теперь жалкий?

Сэна, опустив голову и дрожа, сжала кулаки.

Я больше не мог на это смотреть!

— Пре...

—кратить! — хотел крикнуть я, чтобы заступиться за Сэну, но...

— ХВАТИТ СМЕЯТЬСЯ!!!

Гневный крик разнёсся по залу.

— Хватит ржать! Хватит ржать! Хватит ржать! Хватит ржать! ХВАТИТ РЖАТЬ!!!

Толпа расступилась, и перед ними предстала девушка, защищавшая Сэну.

Вся в чёрном, она была похожа на рыцаря, явившегося спасти принцессу. Её имя — Микадзуки Ёдзора.

— Э, М-Микадзуки-сан? — Микадзуки-сан... — Микадзуки-сан? — Бэтмен? — Что Микадзуки-сан делает?

Похоже, популярность Ёдзоры выросла настолько, что её теперь все знали. На лицах толпы было недоумение: они поняли, что крик Ёдзоры адресован им.

Наплевав на своё положение исполняющей обязанности президента студсовета, на всю свою популярность, она взорвалась гневом ради одного-единственного человека — Касивадзаки Сены.

— ВЫ ВООБЩЕ ОХРЕНЕЛИ, ЧТО ЛИ?!

С этой одной фразы озадаченная толпа поняла: Ёдзора им не союзник.

— Ч-чего?.. — Чего она хочет?.. — Эй, мы? — А-а она тут вообще злодейка?!

Они поняли: Ёдзора пришла не для того, чтобы проявить лидерские качества и навести порядок. Она — «враг», пришедший осудить их, а не Касивадзаки Сэну.

— Ёдзора?..

Сэна смотрела на неё, растерянно хлопая глазами.

Ёдзора мельком взглянула на неё.

— Она полная дура. Не может не лезть на рожон, не читает обстановку, ослеплённая своим эго и нарциссизмом, в общем, отъявленная идиотка, которая даже не замечает, что Сумераги её на дух не переносит. Она несёт всякую чушь, строя из себя супер-женщину, но на самом деле она далека от идеала; она корень лотоса — сплошные дыры до самой сердцевины... Можно сказать, она изо всех сил пытается быть человеком...

— З-зачем ты!.. — перебила её Сэна.

— НО! — резко воскликнула Ёдзора.

— То, что она «кидается камнями», будучи дурой, — это одно. Но вы, ублюдки, которые сговорились и швыряете в неё камнями, — это совсем другое! Вы — бесстыжие свиньи, упивающиеся собственным ничтожеством! Мерзкая саранча, слетающаяся на любую, самую примитивную справедливость! Не ошибайтесь! Вы, сволочи, неправы! Такое ничтожество, как вы, нападающее на других, чтобы отвлечься от собственной жалкой жизни, не имеете ни капли правоты!

Её слова были даже жёстче, чем у Сэны. Гнев толпы переключился с Сэны на Ёдзору.

Почему Ёдзора так зла? Почему она так заступается за Сэну?

С этими вопросами в голове я вдруг вспомнил нашу первую встречу.

Меня тогда окружила толпа одноклассников и травила. И Сора пришла мне на помощь, как герой.

Но я был не единственным, кого спасла Ёдзора. Она спасла Кобато, спасла Хинату-сан и... хоть и знала, что это плохой выбор, осталась с матерью после развода.

Ёдзора не может не протянуть руку тому, кто страдает у неё на глазах в критический момент. Такая у неё натура — натура героя.

Она спасла незнакомого мальчика Таку.

Она спасла мою сестру, хотя ей, в общем-то, не было до неё дела.

Она протянула руку даже той, кого все бросили — Хинате-сан.

Вот такая она, Микадзуки Ёдзора. Она не могла не броситься на помощь самому дорогому для неё существу — гораздо более дорогому, чем понравившийся ей парень — своей «подруге», когда та попала в беду.

— Вы, быдло, что ненавидите то, чего не понимаете, и даже желание изменить встречаете в штыки! Вы, черви, которые только и делают, что прикидываются невинными, ничего не делаете для самосовершенствования и только мешаете другим! Я не позволю таким, как вы, заставить Касивадзаки Сэну плакать!

Я вспомнил летящее колено и удары, которые тогда, от имени справедливости, обрушились на моих обидчиков. В любом мире тем, кто не прав, приходится туго. Нападать на неправых — это хорошо. Но Ёдзора не считала, что избивать кого-то — это хорошо, даже если общество признало их плохишами и разрешило это делать.

Это не справедливость. Думать, что нападать и крушить — это справедливо, — вот что зло.

Вот почему, конечно же... она не могла защищать только Касивадзаки Сэну, которая навесила ярлык «плохиши» на всех здесь и которую саму считали плохишом.

Она не поборник справедливости.

Микадзуки Ёдзора — защитница тех, кому в этой жизни трудно.

— Вечно, вечно убегать, думая, что счастье само свалится с неба...

Голос Ёдзоры стих, словно она погрузилась в монолог.

— Вечно завидовать другим, игнорировать реальность, ничего не пытаться делать самой...

Это были слова, когда-то сказанные Рикой в адрес Ёдзоры.

Речь Ёдзоры обличала её саму, обличала толпу, обличала всё на свете, что накопилось у неё внутри.

— Душа, которая когда-то трепетала, видя мальчика, рисковавшего жизнью ради спасения другого, которая плакала над письмом девушки, чьи дни были сочтены, — а теперь тот же человек ненавидит других! Она хотела быть сильной, справедливой, замечательной, как те герои, с которыми она себя отождествляла, но вместо этого своими руками она причиняет боль другим! Этими устами, что вещали о красоте любви и дружбы, она презирает других и обманывает себя... Никакого сочувствия, никакого воображения, никакого роста; — жестокие, тупые звери, для которых искупление почти невозможно!

Слёзы текли по её лицу. Сжав кулаки, она кричала дрожащим голосом:

— Мы хотели быть героями или волшебницами, хотели вершить справедливость, ненавидеть зло и воспевать добродетель любви и дружбы! Почему мы не можем... ПОЧЕМУ МЫ НЕ МОЖЕМ БЫТЬ ДОБРЫ ДРУГ К ДРУГУ?!

Для большинства здесь, кто уже давно смирился с собой и с жизнью, это, конечно же, был по-детски наивный вопрос. Они — это они. Другие — это другие. Они нормальные. По ту сторону экрана — какие-то особенные чудаки. Ну нельзя же принимать всерьёз выдуманные истории. Нужно уметь отличать вымысел от реальности. Кто из них, сдавшихся реальности, мог посмеяться над её серьёзным вопросом? Кто мог посмеяться над Ёдзорой, которая с каждым днём всё серьёзнее задавалась вопросом, почему она стала старше шестнадцати?

После этого крика, после которого, казалось, можно было выплюнуть лёгкие, наступил миг тишины...

— Я не понимаю, что за чушь ты несёшь!

Один парень вышел вперёд. Он был в такой ярости, что, казалось, сейчас кинется в драку. За ним последовали ещё несколько парней и девушек, приближаясь к Ёдзоре и Сэне.

Честно говоря, сейчас было бы неудивительно, если бы началась потасовка. Пол не важен. Для большинства здесь Ёдзора и Сэна сейчас были не людьми — они были «злыми врагами», которых нужно уничтожить.

Я уже хотел было броситься к ним на помощь, но кто-то схватил меня сзади за куртку, останавливая. Я не обернулся.

— Ты правда уверен?

Рика спросила тихо, так, чтобы слышал только я.

— Я, кажется, понимаю, что делаю. Но... в конце концов, чёрные волосы и очки — это всего лишь маска.

Чтобы развеять заблуждение, что я хулиган, я всегда старался изо всех сил. Я исправно ходил на уроки, учился, читал в библиотеке, надеясь убедить людей в обратном. И, конечно, никогда не применял силу в школе. Именно потому, что моя «хулиганская» репутация была ошибкой, стоило мне надеть чёрный парик и очки, меня приняли в академии, одноклассники говорили: «Ну, он просто так выглядит, а на самом деле он нормальный».

Рика не спрашивала, готов ли я пустить коту под хвост всю эту неделю с моим маскарадом. Но если я решусь, готов ли я отказаться от всех своих честных усилий с тех пор, как поступил в эту академию?

Честно говоря, было жаль терять то, чего я наконец-то добился. Ситуация, о которой я так мечтал. Именно потому, что я познал мир, мне было страшно снова стать изгоем. Мне этого не хотелось. Это было тяжело.

Но я использовал магию, чтобы развеять свои сомнения.

Я произнёс слова, которые когда-то запечатал.

Я повернулся к Рике и улыбнулся, как мог. Я улыбнулся ей, пытаясь сдержать самые жалкие в мире слёзы.

— Ась?

Оружие, которое меняет ход событий грубой силой.

Щит, который, если захочешь, остановит любую навязанную миром справедливость.

Для меня, не сильного и не слабого, маленького, фраза «Ась?» была как магическое заклинание, превращающее меня в главного героя из ранобэ или манги, который всех побеждает.

Рика тихонько усмехнулась, отпустила меня и мягко подтолкнула в спину.

У меня есть друг, который подтолкнёт меня в спину. Рика прикроет тыл. С этим чувством я подумал, что мне не страшен никакой враг. И я...

— УРУ-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Издал глубокий, жуткий боевой клич, идущий из самой глубины живота.

Испуганная толпа обернулась ко мне.

— ХЬЁ-О-О?! — Х-Хасэгава-кун?! — Чё такое, Хасэгава?! — Хасэгава?!

Студенты, которые уже перестали меня бояться, хором выкрикнули моё имя.

Я снял фальшивые очки и швырнул их на пол. С силой сорвал парик.

Прощай, примерный ученик с чёрными волосами и в очках.

С этого момента я — Хасэгава Кодака по прозвищу «Нарушитель спокойствия».

— Хасэгава изменился?! — Он вдруг стал блондином (?)! — Он супер-саянджин?! — Нет, это его истинная сущность! — Он нас обманывал! — Слухи о долгах — правда?!

Студенты, испуганно загалдев, расступались перед мной, как тараканы.

— Кодака?! — в один голос воскликнули Ёдзора и Сэна.

Я посмотрел на них и рванул сквозь расступившуюся толпу.

— ПОСМЕЛИ ТРОНУТЬ МОИХ ЖЕНЩИН — ПОЛУЧИТЕ, ТВАРИ, А-А-А-А-А-А-А!!!

Выкрикивая эту нелепость, я в мгновение ока оказался рядом с парнем, который собирался схватить Ёдзору, и со всей дури врезал ему по лицу.

— ХИГЯ-А-А?!

Удар отбросил его в сторону. Я бил людей и раньше, но это было давно. Чувство было мерзкое, сколько ни бей.

Но сейчас у меня не было выбора. Чтобы вытеснить из сердец студентов впечатление от жёстких слов Сэны и Ёдзоры и накрыть их чем-то ещё более жёстким... у меня не было иного выхода, кроме как показать им ад в образе разбушевавшегося плохиша Хасэгавы. Иначе Ёдзору и Сэну возненавидит вся школа.

С этого момента репутация Хасэгавы Кодаки как неконтролируемого хулигана перестанет быть ошибкой или недоразумением — она станет реальностью.

Обратного пути нет. Я никогда не смогу вернуться назад. Но мне плевать!

Пусть сотни людей меня ненавидят, мне достаточно, если я смогу защитить тех немногих, кто мне дорог!

— А НУ, НАЧИНАЕМ ФЕСТИВАЛЬ НАСИЛИЯ! КАЖДАЯ ШЛЮХА В ЭТОЙ АКАДЕМИИ СТАНЕТ СЕКС-РАБЫНЕЙ БОГА ХАСЭГАВЫ КОДАКИ! ЕСТЬ ПРОБЛЕМЫ? ВЫХОДИТЕ, ВСЕ РАЗОМ ПОЛУЧИТЕ!

Чтобы взбодрить испуганных моим ударом людей, я в отчаянии заорал ещё более идиотскую чушь.

— КЯ-А-А! — НЕ-Е-ЕТ! — О-ОН НЕ ШУТИТ! — Ю-ЮКО-ТЯН, ОТОЙДИ! — Я ЗАЩИЩУ ТЕБЯ, ЯМАДЗАКИ-САН!

— Ацуси-кун! Кюн♥ — В АД, ХАСЭГАВА-А-А-А!

Несколько парней оскалились и бросились на меня всей толпой.

Простите... Каждый из вас, ребята, не просто второстепенный персонаж. У каждого из вас есть имя, характер, своя жизнь. У вас есть друзья, вы переживаете из-за отношений, меняетесь, стремитесь к мечтам. Каждый из вас — главный герой своей собственной истории, но... сейчас вы станете второстепенными персонажами моей.

Рыча, как зверь, отбросив все сомнения, я нёс на них хаос. Мне было не до рефлексии. План был — быстро разобраться с ними и обратить в бегство, но сейчас я просто игнорировал это и бесновался, выкладываясь по полной. В отличие от уличных банд с их ограниченным числом, здесь моими врагами были все. Быстро не получится. Эти детишки учатся в тихой миссионерской школе. Им не тягаться со мной, прошедшим через самую дикую жестокость с детства!

— ХОЧЕШЬ, ЧТОБ Я ТЕБЕ ГОЛОВУ ОТОРВАЛ, КОЗЁЛ?!

Меня били, пинали, хватали. Я бил, пинал и отшвыривал их десятками, пока на моём пути не встал один крепыш.

— Прости, Хасэгава-кун... Видно, такова судьба... Остановить тебя суждено... именно мне!

Он посмотрел мне прямо в глаза и выдал слишком крутую фразу. Э-э, а это кто вообще...

— А!

Это был Мацуяма-кун из кружка дзюдо, который считал со мной очки на баскетбольном матче. Только я его вспомнил, как он провёл дзюдоистский бросок через плечо, и я уже лежал лицом вниз, перевёрнутый с чудовищной силой...