Посетители пришли в восторг, беспрестанно фотографируя, покорённые очарованием Бингао!

— А-а-а-а, какой милый белый тигрёнок, какой красавчик! А глаза-то голубые!

— Словно шоколадное мороженое на палочке! Всё, я своё мороженое теперь и есть не хочу!

— Ну до чего же милый, так и хочется потискать!

— Подушечки на лапках выглядят такими мягкими! Пушистые, интересно, какие они на ощупь? Наверное, очень тёплые!

— Хочу быть смотрителем! Хочу играть с тигрёнком!

Дети радостно дёргали родителей за рукава, повторяя:

— Маленький тиг-л! Большой тиг-л!

Один из посетителей, похожий на замученного офисного работника с редеющей шевелюрой, простонал:

— Жалею! Ну почему я пошёл учиться на программиста? Тискать тигрёнка всяко интереснее, чем писать код, да ещё и сверхурочно до поздней ночи сидеть.

Стоявший рядом приятель пошутил:

— Хе-хе, смотрителем тебе уже не стать, лучше попробуй стать кошачьим кормом.

— Да легко! Смотри, как я скользящим подкатом прямо в пасть тигру отправлюсь.

Другой приятель похлопал его по животу и безжалостно добавил:

— Посмотри, сколько тут народу, все в очереди стоят, чтобы стать кошачьим кормом. А мы, великовозрастные домоседы без физической подготовки, с дряблым мясом, как вата, — ни пожевать, ни проглотить, да ещё и жирные. Думаю, тигр на нас и не посмотрит.

— Блин, братан, не добивай так!

Бингао отпустил подвесной мяч, снова присел на землю и, подняв голову, уставился на деревянный шар размером с небольшую тыкву, который всё ещё раскачивался. Он угрожающе разинул пасть и свирепо посмотрел на него o(￣ヘ￣o＃), словно мысленно представляя мяч своим врагом: 'Ну, я тебе покажу!'

Затем он подпрыгнул!

Взлетев на 20 сантиметров, он обхватил деревянный шар передними лапами, задние повисли в воздухе, и принялся усердно его грызть.

Но разве такой круглый и скользкий деревянный шар легко удержать?

Провисев меньше двух секунд, он соскользнул и шлёпнулся на спину, растянувшись на земле.

Бингао, не желая сдаваться, тут же вскочил, но раскачавшийся и летевший обратно деревянный шар ударил его прямо по морде, и он снова плюхнулся на зад.

На этот раз он был осторожнее и не стал сразу вставать. Перекатившись на живот, он потряс головой и растерянно огляделся с ошарашенным видом: 'Где это я? Что сейчас произошло?'

Посетители покатывались со смеху, глядя на растерянного и милого Бингао:

— Ой, какой же он милый, этот тигрёнок!

Однако Цзяоцзяо, лежавшая в тени деревьев неподалёку, выглядела немного обеспокоенной. В её глазах читалось недоумение, она приподняла шею и спину, внимательно посмотрела на Бингао. Кончик её хвоста, до этого безмятежно похлопывавший по траве, замер.

Фан Е ведь велел ей хорошо заботиться о Бингао!

Даже если бы Фан Е не просил, ей и самой очень нравился маленький Бингао.

Некоторые тигрицы, родившие впервые, обладают слабым материнским инстинктом: они неохотно кормят детёнышей, обращаются с ними грубовато и не обращают внимания на то, что те делают. В таких случаях тигрята легко погибают.

Только став матерью во второй или даже в третий раз, набравшись опыта и пробудив спящий материнский инстинкт, они могут хорошо заботиться о потомстве.

Цзяоцзяо была нежной по натуре, прирождённой матерью. Достигнув возраста, когда можно стать матерью, она естественным образом полюбила тигрёнка и обращалась с Бингао как со своим собственным дитя.

Она всё ещё немного беспокоилась, поэтому встала и, ступая огромными тигриными лапами, подошла к Бингао.

Она наклонила голову, и её длинный тигриный язык, словно гребень, прошёлся по спине Бингао.

Бингао тоже очень любил Цзяоцзяо! Цзяоцзяо, как и двуногий папочка, была с ним очень нежна, и рядом с ней он чувствовал себя в безопасности.

Он поднял голову, откинул её назад и, ласкаясь, обнял переднюю лапу Цзяоцзяо, трЯсь щекой и лбом о белоснежный мягкий мех под её шеей, похожий на шарф.

Цзяоцзяо успокоилась, легла, подняла голову и спокойно наблюдала за посетителями своими янтарными глазами.

Узор каждой тигрицы уникален, а у Цзяоцзяо чёрные полосы на морде были слитными и плавными, что делало её особенно красивой!

Чёрные полосы у уголков глаз в сочетании с чистыми янтарными глазами создавали впечатление, что перед тобой — тигрица, наделённая особым разумом. Любой, кто взглянул бы на неё, подумал бы так же.

Голоса посетителей постепенно стихли, они уже не смеялись так громко, как раньше. Наблюдая за тем, как Бингао ласкается к Цзяоцзяо, а та время от времени наклоняет голову и облизывает его, люди невольно смягчались сердцем, тронутые этой нежной сценой!

— Цзяоцзяо такая красивая и нежная! Она мне так нравится!

— Люблю маму-тигрицу!

— Какая любящая пара — мама и сын.

— С такой неземной красотой неудивительно, что и тигрёнок такой милый.

— Эм, вообще-то этот белый тигрёнок — не её ребёнок.

— А? — Посетитель изумлённо посмотрел на стоявшего рядом человека. — Ты же только что сам говорил, какая красивая мама-тигрица?

— Ну, называть её мамой-тигрицей нормально. Приёмная мать ведь.

Бингао, кажется, немного устал. Во-первых, было жарко, а во-вторых, тигрята ещё не до конца развиты, они мало бодрствуют и много спят. Поиграв немного, он стал сонным, прижался к шее Цзяоцзяо, прикрыл глаза и задремал, а потом и вовсе крепко уснул.

Цзяоцзяо наклонила голову, понюхала Бингао, прислушалась к его дыханию и поняла, что он спит.

'Так не пойдёт!'

Здесь посетители шумят, да и не прохладно, разве можно тут комфортно спать?

Она встала, наклонила голову набок, широко раскрыла пасть и аккуратно схватила Бингао за шкирку, подняв его.

Бингао, которого подняли в воздух, сонно приоткрыл глаза. Четыре лапки были поджаты к груди, хвост безвольно свисал. Он замер, словно прыгающий зомби, усмирённый бумажным талисманом (прим.: отсылка к китайскому фольклору и фильмам ужасов), и выглядел очень забавно.

Цзяоцзяо моргнула, повернулась и, мерно шагая, унесла Бингао.

— Хе-хе, взят за шкирку самой судьбой!

— Видел, как кошка-мама таскает котят, но чтобы тигрица — впервые!

Офисный работник с опасной залысиной с сожалением посмотрел вслед Цзяоцзяо:

— Зачем она уносит тигрёнка?

— Наверное, думает, что мы слишком шумим? — предположил его приятель, и оказался прав.

Офисный работник снова с завистью произнёс:

— Я бы тоже хотел, чтобы мама-тигрица меня так потаскала!

— Мама-тигрица говорит: «Катись отсюда, у меня нет таких толстых детей!»

— Мама-тигрица так заботится о тигрёнке!

Тельце Бингао покачивалось в воздухе взад-вперёд, он изредка вытягивал свои лапки.

Цзяоцзяо отнесла его в лес неподалёку от заводи в форме полумесяца и только там осторожно опустила на землю.

Здесь было прохладно, тихо, и вид красивый!

Цзяоцзяо и сама любила здесь отдыхать.

Когда Бингао опустили на землю, он ещё какое-то время сохранял застывшую позу с вытянутыми лапками, перекатившись по земле, словно тыква-горлянка. Цзяоцзяо лизнула его ещё пять-шесть раз, и только тогда, будто сняв с него заклятие оцепенения, он снова обрёл способность двигаться.

Он потряс головой, перевернулся на спину, показав белый животик, положил одну лапку на грудь и, лёжа в тени под обдувающим его прохладным ветерком, быстро прикрыл глаза и погрузился в сладкий сон.