1 глава. «Дождь»

Всё в нашей жизни не может быть по чёткому плану, а иногда и вовсе может повернуться так, как никто не ожидал. Порой не в наших силах контролировать судьбу, как бы нам этого не хотелось.

— Разве такой будет конец… — раздался хриплый голос.

В мрачном особняке всегда властвовала тишина. Но в тот день она была слишком тревожной. Запах крови стоял в длинных коридорах и пропитал собой сломанные стены.

— Я не хотел, чтобы всё закончилось так.

***

Небо было заполнено тучами, и лил дождь. На этом континенте редко можно было наблюдать чистое небо и яркое солнце. Хотя когда-то это было обычным явлением, но те времена остались лишь на страницах старых книг, которых мало кто уже помнит.

Перо в тёмных перчатках ловко двигалось, оставляя за собой чернила на листе бумаги. Серые глаза с крестами внутри, которые были вместо круглых зрачков, бегали, проверяя каждую букву. Господин Агат, как обычно, сидел за документами. Все бумаги он исписывал лично для себя. Было бальзамом на душу, когда всё было аккуратно занесено и шло из года в год по порядку.

В его кабинете стояло не мало книжных шкафов. Несколько картин украшали серые стены, а в углу стояли большие тёмные дубовые часы с маятником, который времени от времени произносил один и тот же звук.

Тун. Тун.

Агат надеялся, что в течение прошедших лет в спокойствие ему и правда удалось взять под собственный контроль своё будущее. Но у кого-то явно были другие планы.

По длинному серому коридору ступали две ноги. Бордовый ковёр заглушал их шаги, как и дождь за окном. Из-за тусклых ламп было плохое освещение, но это не было проблемой для синих глаз, которые уже за долгие годы привыкли.

Дворецкому нужно было доложить своему господину одну весть. Он знал, что эта новость для него будет не из приятных, но мужчина готовился к этому уже давно. Всё было спланированно далеко до этого дня. Нет, правильнее было бы сказать, что это было ещё до смерти родителей господина.

Большой семейный портрет висел на стене, и внимание служащего остановился на нём, когда он попал в зал. Шаги замедлились, а синие глаза обратили внимание на портрет. Там была изображена семья из рода Грисеисов. Высокий мужчина стоял со своей женой, а спереди были их двое ещё маленьких сыновей. У родителей глаза были закрыты чёрной лентой. По здешним слухам, нельзя заглядывать в очи мертвецам, иначе до конца жизни ночи станут неспокойными.

У каждого была своя эмоция на лице, и у всех она была разной. Что их объединяло, так это серая кожа и седые волосы. У отца и старшего сына были прямые пряди волос и темнее, а у матери и младшего кудрявые. На головах родителей красовались большие рога, где располагалось пару алых цветов. Это был символ гордости и могущественности рода.

Цветение рогов был важным этапом и проходом в дальнейшую жизнь. Каждая семья должна была проконтролировать, чтобы их ребёнок прошёл через цветение. Такова была сущность Грисеисов.

Служащий взглянул на старшего сына, которому на тот момент было двенадцать лет. Родители были ещё живы, когда привели обряд цветения в его тридцатилетие. Но с младшем сыном всегда были проблемы на эту тему.

Положив ладонь на грудь, мужчина поклонился портрету. Хозяева были мертвы уже много лет, но слуги особняка ещё были верны их законам.

«Мы исполним вашу последнюю волю до конца. Будьте спокойны», — промчались слова в голове человека, обращаясь мысленно к портрету.

В окне промелькнула молния. С грохочущим громом он отправился дальше, в тёмную глубь.

***

Огонь свечи медленно извивался, словно уже был в предвкушении чего-то. Агат продолжал спокойно расписывать бумаги, пока толковали одну и ту же речь. Иногда лишь фразы менялись или шли в другом порядке.

Недавно прибыв, дворецкий докладывал дела. На нём была светлая рубашка с чёрным бантом. Каштановые волосы были убраны в хвост, где тоже сидел бантик, и только две пряди свисали по бокам. На левом глазе располагалась у мужчины круглая линза, которая служила виденьем при слабом хрусталике. Его голос был фоновым шумом, к которому Агат привык.

— …Всё идёт гладко. Каждый занимается своим делом. Начиная готовиться к похолоданию, сегодня собрали последний урожай, — докладывал мужчина ровным тоном.

Дворецкий говорил чётко и никуда не спешил. Взгляд его тусклых синих глаз был направлен в сторону, когда он сделал паузу.

— И… Насчёт Онепы, — осторожно проговорил он и поднял свои очи на господина. — Вам стоит выйти и взглянуть на неё, — с этими словами дворецкий сомкнул глаза. И, положив ладонь на грудь, поклонился.

Перо замерло в руке Агата. Неужели прошлый отказ был неубедительным и тему поднимали снова? Недовольный взгляд оторвался от бумаг. Кудрявые седые волосы падали на серый лоб.

— Сколько мне раз нужно повторять, чтобы донести до вас, — сухо ответил Агат и нахмурился. — Я не нуждаюсь в Онепе. Пошлите отказ, Седрик.

Закончив, он снял очки с напряжённых глаз и тяжело выдохнул. Его слова были ниже указаний родителей, оставленные ранее. Слуги словно ещё служили мертвецам и не принимали всерьёз младшего сына. Вроде бы и Агат всем руководил, но по-настоящему всë было далеко не так. И так будет до того, пока не исполниться последние обещание. Только после цветение рогов воспримут нового хозяина особняка.

Цветение было главным пунктом, который нельзя пропускать. Но Агат всегда смотрел не в ту сторону. Его не волновало могущество, и он надеялся, что после смерти родителей этот вопрос успокоиться. Но всё было спланировано до него.

— …Но карета уже подъезжает, господин Агат, — настаивал Седрик.

И правда. Между высокими голыми деревьями ехал транспорт. Чёрные вороны с любопытством садились на ближайшие сухие ветви и каркали. Вскоре, хлопая крыльями, они подняли шум. Но всё сразу же утихло, как только большие железные ворота открылись с противным скрипом. Их уже несколько лет не открывали.

Она была здесь.

Одна лишь мысль об этом сильно раздражала и заставляла по спине пробежать холодок. Агат стиснул свои острые зубы и встал со стула. Он хотел возразить, но вместо этого накинул свой тёмно-зелёный пиджак на плечи и вышел из кабинета. Дворецкий поспешно отправился за ним.

Агат был выше всех в особняке. Всё же они были людьми, которые отличались от простых долголетием. А именно это происходило благодаря слабой маны, что давала ещё одно или два столетия. Этот 'дар' был дан ранними господами. Долголетие передавалось по наследству служащим. Это было для того, чтобы реже менять слуг, и преданные личности были рядом. Родители Агата погибли пятьдесят лет назад. За это время персонал не поменялся, разве только у пару служащих появились дети. У кого-то они стали уже взрослыми, а у кого-то ещё бегали с тряпкой по комнате.

На прибытие гостя служанки столпились у окон, высматривая карету. Они не осмелились выйти, а тем более помешать наступающему событию. Тучи ещё покоились на небе, но дождь прекратился. По бокам дорожке, по который шёл Агат и дворецкий, стояли серые фигуры странных личностей, и распространились кусты. Постриженная тусклая трава расстилалась на всём участке. Если присмотреться, тут не было ярких цветов. Даже сама природа отвергала их.

Двигаясь ближе к карете, внутренности напряглись. Испустив тяжелый вздох с губ, Агат остановился в пару шагов от транспорта. В воздухе витал запах сырости и грязи.

— Больше никого нет? — обратился он к дворецкому, не удосужившись посмотреть на него.

— Не уверен с ответом, господин, — ответил неуверенно Седрик. — Никто ещё не изволил выйти.

Карета выглядела скромно. Такую мог заполучить любой дворянин. Чёрные шторы не давали шанса заглянуть вовнутрь. Кучер сидел на своём месте, спрятав лицо в пальто. Серые глаза с крестами посмотрели на него и уже заметили нервозность.

«Ничего нового», — подметил у себя в голове Агат. Он не впервые был свидетелем таких реакций от людей.

Увидев знак от своего господина, один из слуг отворил дверцу кареты. Не сразу, но через пару мгновений голая ступня ноги приземлилась на землю. Нежная кожа почувствовала холодные мокрые камни и грязь. Несмотря на это, вторая ступня последовала за первой. Вскоре тело отделилось от кареты и дало полную возможность рассмотреть себя.

Это была невысокая худенькая девушка в простом белом платье, будто это была ткань только для того, чтобы прикрыть тело. На мягких чертах лица и оголённых плеч рассыпались веснушки. Холодный ветер раздувал короткие каштановые волосы. Пару прядь на чёлке выделялись более персиковым оттенком.

Янтарные глазки, от которых веяло чем-то тёплым, в первую же очередь уставились на Агата. Он сливался с здешней атмосферой. Но мужчина был словно чужим среди своих.

Незнакомка была Онепой. Что отличало её от людей, так это большие уши, похожие на оленьи, которые висели вниз. На них был коричневый мех и пару светлых пятен. Также у этих существ сзади красовался маленький пушистый хвостик. Но сейчас он был спрятан под тканью.

Возникло тишина, при которой только ветер игрался с волосами и с листвой. Все знали, что должно произойти, но не понимали, как начнётся. Кучер тоже знал, к чему всё вело. По его телу пробежала дрожь.

— Да ну нахер, — пробормотал он себе под нос и плюнул. Человек быстро хлестнул лошадей вожжами. — Но! Но!

Карета мигом тронулась, и дверца сама захлопнулась. Вскоре и транспорт стих за горизонтом, и неловкая тишина вернулась. Служащие поглядывали то на него, то на девушку.

Агат застыл на месте, не зная, что теперь ему делать. Вот она… Стоит прямо перед ним. Что-то маленькое и хрупкое.

— Ты выглядишь грустным, — нарушила тишину Онепа, обращаясь к хозяину особняка.

Нежный голосочек заставил очнуться, и Агат тяжело выдохнул. Он не мог продолжать пялиться или просто уйти, как в ни чём не бывало.

«Что же теперь делать?» — спросил он сам себя. Все ждали его действий. Глядев на невинное и такое чистое лицо, мужчина не мог пошевелиться.

Собравшись, Агат снял свой пиджак с плеч. Подойдя к своей 'гостьи', он накрыл её. Янтарные глаза не отрывали от него взгляд. Мужчина же старался не смотреть в них. Он вообще старался ни на кого не смотреть в этот момент, когда взял её за плечи и быстрым шагом повёл к особняку. Агат чувствовал множество глаз на себе и слышал, как горничные быстро разбегаются от окон. Нужно было срочно уединиться.

Зайдя в кабинет, мужчина закрыл дверь и с малым облегчением облокотился на неё. Он скрестил руки на груди и отвёл взгляд на большие часы. Они всё ещё продолжали.

Тун. Тун.

Онепа была здесь, и Агат никак не мог отправить её обратно, хотя ему это очень хотелось. Он не желал идти по плану, который уготовили для него ещё несколько лет назад. Со всеми раздумьями в голову кое-что влетело. Его глаза встретились с янтарными. Девушка послушно стояла и не двигалась, хлопая своими пушистыми ресницами. Она рассматривала крестики в серых оках. Онепа была такой маленькой по сравнению с ним.

— Ты… — начал тихо Агат. — Хоть представление имеешь, для чего здесь?

Ему было тяжело спрашивать. Он ненавидел всю эту ситуацию и что по уши был втянут в неё. Рано или поздно это всё равно когда-нибудь случилось, но он надеялся, что после смерти родителей всё утихнет и просто все забудут про цветение рогов, которые они контролировали. Даже старший брат уехал и не давал о себе знать уж как пятьдесят лет после похорон родителей. Однако план медленно развивался за спиной.

— Мне сказали, что я смогу помочь, — Онепа улыбнулась и положила ладонь на грудь.

Ох… Это невинное существо и понятие не имело, какой ужасной была правда.

— Верно… — пробормотал мужчина и опять отвёл взгляд. Теперь ситуация становилось ещё тяжелее.

— Не расстраивайся! Я буду изо всех сил стараться помочь. Правда, — промолвила девушка.

Агат прочистил горло и отошёл от двери. Он приблизился к рабочему столу и открыл ящик. Достав листочек, мужчина положил его в центр стола. Затем он посмотрел на собеседницу.

— Иди сюда.

Она послушно подошла, и её усадили за стол. Агат дал в руку перо и рядом поставил баночку чернил.

— Для начала нарисуй или напишу что-нибудь здесь. Неважно. Что в голове будет, то и излагай на листке, —объяснял он, склонившись над столом.

Кивнув, Онепа начала осторожно водить пером по бумаге. Но ничего не происходило. Агат взял её руку с пером и окунул кончик в чернила. Гостья поняла и стала сама повторять это и что-то неуклюже выводить на бумаге линии. Похоже, она раньше не пользовалась пером. Рисование чернилами явно пробудило большой интерес, но всё же она смогла оторваться, чтобы посмотреть на господина.

— Как тебе зовут?

На душе всё ещё была тяжесть. Мужчина встретился с ней взглядом.

— Агат. Можешь так меня называть, — ответил он. Она уже вначале перешла на 'ты' и он решил быть с ней без формальностей.

— Агат… — повторила Онепа, чтобы закрепить в голове. — А меня зовут Джаннет.

— Вот и познакомились, — со вздохом, отчуждённо сказал Агат и подошёл к окну.

Он не хотел, чтобы кто-то наблюдал за ним и выслеживал его действия. Агат закрыл окна шторами, и единственным источником света стали свечи, стоявшие на столе. Огонь медленно извивался. В горле всё ещё присутствовал ком, и мужчина нервничал. Почему нельзя было продолжать спокойно жить? Он ненавидел, когда что-то шло не по плану. А ещё больше всего он ненавидел цветение рогов.

«Всё прекрасно», — пытался успокоиться Агат и отошёл от окна. Серые глаза были направлены на Джаннет, маленькую девушку, которая усердно что-то выводила.

К его счастью, родители лежали в гробу и не могли ткнуть носом в Онепу. Но ещё были живы слуги, которые сделали бы это. И… старший брат. Агат выдохнул, надеясь, что тот и дальше не вспомнит о нём. А со служащими мужчина уже начал думал, что делать.

Ах, как же он боялся, как что-то живое просто перестанет двигаться в его руках. Что-то живое, совсем невинное. Даже тренировки в детстве никак не помогли ему избавиться от жалости и вины. Как бы Агат не хотел, он был рождён тварью. Ужасной тварью, которая получает силы и цветение рогов, когда через рот проходит плоть живого создания и его маленькое сердечко продолжает некоторое время биться внутри.