Может, всё из-за того, что речь зашла о событиях девятилетней давности. У Обманщика ведь не было причин срывать злость на Лофти.

…Нет, не так. Злость потому и срывают, что причин нет.

Конечно, доказательств, что это сделал именно он, тоже не было…

«Потом проверю».

Можно будет спросить у него напрямую. Признает он или станет отрицать, по настроению и поведению всё равно удастся кое-что понять.

Разобравшись с мыслями, Рэйвен поднял глаза к корзинке на столе. Едва его взгляд коснулся плетёных боков, Экарт поспешно вытащил содержимое и разложил перед ним. При этом болтать он не переставал.

— Мне это просто всучили, вот я и принёс, но вам вовсе не обязательно есть. Тут полно народу, кто съест за командира. Потом мы всё равно подготовим вам настоящий подарок…

Похоже, Экарт не сам это приготовил: кто-то решил, что раз он ничего не сделал, надо хотя бы это устроить за него. Впрочем, всё сходилось. Парень, который помнил даже о том, что Рэйвен не любит есть, едва ли стал бы тащить подобное как подарок.

Он не забыл. И этого было достаточно.

— Командир?.. Вы собираетесь есть?

— Угу.

Рэйвен взял кусок еды, приготовленной так, чтобы её было удобно есть, и положил в рот. Медленно прожевал, проглотил, на миг прикрыл глаза, снова открыл и сказал:

— Невкусно…

— А, это мой дедушка приготовил, так что…

— Да? Твоему деду стоит заново поучиться готовить.

— …!

На миг повисло неловкое молчание.

Следивший за ним Альтаир уставился на Рэйвена с явным удивлением. Лив, видимо, всё ещё не закончила свои дела: она приоткрыла дверь, заглянула внутрь и тоже вытаращила глаза, переводя взгляд с Рэйвена на Экарта и обратно.

Рэйвен заметил странную атмосферу, но не понял, из-за чего она возникла. Поэтому просто не стал обращать внимания, медленно отправил в рот следующий кусок и добавил, обращаясь к Экарту:

— Или не пускай его на кухню, а готовь сам. У стариков желудок слабый, от такого ему недолго и слечь.

Кто-то из бойцов Лофти тихо восхитился:

— Вот уж командир… Честный и беспощадный.

— Что?

Что с ними всеми?

Он ведь даже дал совет из заботы. Почему они так реагируют?

Пока Рэйвен смотрел на них с недоумением, ответили Лив и Дух-хранитель.

— Просто… о семье обычно говорят осторожно. Я думала, учитель в таких вещах тем более будет соблюдать границы…

[Дух-хранитель ??? говорит, что о семье, особенно о старших родственниках собеседника, из вежливости лучше отзываться по возможности хорошо.]

— …А, так принято?

Пожалуй, так и было.

Рэйвену это всегда казалось до крайности непонятным, а за десять лет без общения с людьми он, видимо, ещё и забыл. Но даже теперь, снова обдумав, он всё равно не понимал.

— Я понимаю, что о мёртвых надо говорить осторожно…

Но о живых-то почему?

Он понимал, почему при тех, кто потерял родных, надо аккуратнее говорить о семье. Но почему нужно осторожничать с теми, чья семья жива-здорова? Если бы речь шла о брани — другое дело. А это ведь не она.

— …Благодетель, нет, командир.

Среди присутствующих не было никого, кто мог бы без церемоний наставлять Рэйвена. Все молча смотрели на него, не решаясь сказать ни слова, и в этой странной тишине один из бойцов Лофти по имени Милан осторожно окликнул его.

Непонятно, каким путём пошли его мысли, но из них вдруг выскочило совершенно неожиданное:

— Раз вас тяготит, что мы вас содержим, может, вам лучше стать нашим сыном?

— …А вы сколько мне лет даёте?.. Это я учил вас мечу, когда вы ещё были в пелёнках.

— По виду не скажешь, так что не считается!

— О-о, сын! Отлично!

— Станьте нашим сыном!

— Что за чушь…

Рэйвен ошарашенно пробормотал это, а один из бойцов уже стукнул товарищей по головам и рявкнул:

— Идиоты, вы порядок перепутали!

— Какой ещё?

Кажется, его звали Клеттер.

Да, Рэйвену тоже было интересно, откуда тут вдруг взялся какой-то порядок.

Клеттер, будто почувствовав его взгляд, покосился на Рэйвена, пожал плечами и уверенно сказал:

— Сначала надо подготовить документы на усыновление, а потом уже спрашивать.

— А-а!

— Не «а-а», придурки.

Он казался самым спокойным, но и этот оказался ненормальным.

Рэйвен распихал безвкусные куски по ртам шумных парней, заставив их замолчать, а остатки сунул себе в рот. Он ещё жевал, когда Экарт поднёс ладонь прямо к его губам.

— Что вы столько едите? Попробовали — и хватит. Вы же сами сказали, что невкусно.

Рэйвен от неожиданности перестал жевать и посмотрел на его ладонь.

«…Он что, предлагает выплюнуть сюда?»

Ему не противно? Что у этого типа вообще с понятием гигиены?

Он ошарашенно перевёл взгляд с ладони на лицо Экарта и обратно; потом, отказываясь, крепко взял его за руку перед своим ртом и опустил.

И тут—

Дзинь-дзинь-дзинь!

Прозвучало что-то вроде тревоги.

Хван, который уже некоторое время занимал место в комнате так незаметно, будто его там и не было, достал из-за пазухи артефакт связи, что-то проверил и заговорил:

— Сообщают о возникновении Врат. Место — временный изолятор для преступников…

— Подождите, учитель!

Хорошо, что Рэйвен не успел съесть много.

Не дослушав даже фразу до конца, он сразу вскочил на ноги.

***

Где находится изолятор для преступников, Рэйвен не знал, но найти его было нетрудно.

Раз это временный изолятор и прозвучала тревога, он должен быть где-то в городе. А раз там держат преступников, место наверняка укромное. Достаточно проверить такие районы и идти навстречу людям, бегущим оттуда в ужасе.

Бросаться на слово «Врата», не разбирая дороги, давно стало привычкой, почти инерцией. Рэйвену было жаль даже времени на лестницу, поэтому он перемахнул через подоконник и выпрыгнул наружу.

Альтаир некоторое время смотрел на чёрные волосы, исчезнувшие под окном, с совершенно ошарашенным видом, потом выпрямился.

«Не мог же он не услышать, что место — изолятор для преступников…»

Точнее, временный изолятор, но сути это не меняло. Там держали преступников перед отправкой в постоянное место заключения; значит, там всё равно находились грешники.

Врата открылись не на рынке, где толпятся мирные жители, а там, где полно преступников. Лично Альтаир не счёл бы важным, если бы там погибло несколько человек…

Но его учитель, похоже, думал иначе.

«Вот уж лицемер».

Альтаир усмехнулся и поставил ногу на подоконник. Потом замер, обернулся и поманил Хвана.

Хван понял, что тот собирается сделать, поморщился и медленно подошёл, всем видом показывая, как ему это не по душе. Альтаир взвалил его на плечо и бросил взгляд на Лив.

— Ты остаёшься здесь.

— …Да.

Носитель души, потерявший осколок души, всего лишь больной, ожидающий смерти. Лив знала: пойдёт туда — станет только обузой. Поэтому ответ прозвучал так, будто она выдавила его сквозь зубы.

Лофти тоже заметили, что он собирается броситься за исчезнувшим Рэйвеном, и засуетились.

— Командир сейчас… пошёл закрывать Врата, да? Не сбежать же он решил. Ему и незачем бежать из безопасного места.

— Услышать, что открылись Врата, и не бежать, а кидаться прямо туда… Такая мотыльковая дурь — это, значит, наш благодетель… командир.

— Можно вообще быть таким добрым? Хотя именно поэтому нас и спасли.

— Для начала пойдём за ним. Не думаю, что нашему командиру что-то угрожает, но мы должны хоть чем-то помочь.

— Дан, а ты иди в постоялый двор. Ты ещё ничему толком не научился, тебе опасно.

К Дану всё равно уже прицепили осколок души, так что всё было в порядке. Следя за Рэйвеном через зрение осколка души, Дан кивнул.

Альтаир краем глаза взглянул на них и выпрыгнул в окно.

. . .

Группа реагирования на Врата обычно состояла из одного-двух пробуждённых, одного чародея, а все остальные были бойцами или обычными людьми, почти равными бойцам.

Не то чтобы пробуждённых и чародеев намеренно брали мало. Просто талантов этих двух видов было слишком мало; удалось установить лишь минимальную численность и кое-как уговорами набрать хотя бы столько. Носители осколков души были так редки, что даже минимальную квоту для них определить не получалось, поэтому их сразу оставляли за скобками.

Команды, в которых есть носитель осколка души, всё же существовали, но встречались крайне редко.

К чему всё это: тех, кто прибыл сюда сейчас, уже хватало, чтобы превзойти обычный состав группы реагирования на Врата.

«Какая бессмысленная роскошь».

Хван, слезший с плеча Альтаира и вставший на землю, достал талисман и невесело усмехнулся.

Здесь находились не просто обычные пробуждённый и чародей, а глава Ассоциации пробуждённых и глава Ассоциации чародеев. К ним прибавился осколок души этого так называемого нового младшего ученика, а ещё сюда валом повалили бойцы отряда наёмников Лофти, почти не уступавшие настоящим бойцам.

И самое главное: тот, кого они называли своим учителем и кто сейчас без малейших колебаний шёл к Вратам, сам был чудовищным исключением — бойцом, чародеем и носителем осколка души одновременно.

«Да сюда сколько людей ни пришли бы, всё равно только постояли бы да поглазели…»

Похоже, Альтаир подумал о том же. Он вытащил меч и пробормотал:

— Группе реагирования на Врата придётся сказать, чтобы не приходила.

— Угу.

— Правда, тогда мы не покажем ему одну из причин, по которым удерживали его здесь…

Показать систему реагирования на Врата. Чтобы выполнить это, им следовало спокойно ждать, пока прибудет группа реагирования на Врата, но…

Судя по тому, как Рэйвен, не разбирая дороги, шёл напролом, об этом можно было забыть.

— Впрочем, неважно.

В таком случае ответственность ляжет на него самого: это ведь он вмешался напрямую.

Альтаир бросил эти слова равнодушно, но от Рэйвена глаз отвести не мог. Иначе и быть не могло.

«Слишком безрассудно».

Потому что это действительно было безрассудно.

Когда открываются Врата, монстры Бездны, почуяв их, инстинктивно стекаются туда. Поэтому при появлении Врат обычно нужно либо войти внутрь или эвакуироваться как можно быстрее, пока твари не собрались, либо, если уже поздно и монстры начали вырываться наружу, держать оборону снаружи и ждать, пока их натиск ослабнет и появится брешь.

Но Рэйвен пытался прорваться к Вратам против потока хлынувших наружу монстров.

«Неужели из-за нас?»

Он выглядел как полководец, в одиночку вставший на передовую, чтобы защитить людей за своей спиной.

В зелёных глазах горела непонятная воля — ясная, непоколебимая, твёрдая. Альтаир, больше не в силах смотреть на эту опасную картину, нахмурился и тихо цокнул языком.

— …Учитель.

Он оттолкнулся от земли, одним прыжком преодолел большое расстояние и приземлился рядом с Рэйвеном. Зелёный взгляд пронзил монстра, уже занёсшего удар на Альтаира, и перешёл на прибывшего ученика.

— Думаю, лучше входить медленно. Здесь всё равно одни преступники, спешить некуда. Давайте действовать по правилам и безопасно…

— Малыш.

В словах Альтаира явственно звучало: жизнь грешника ничего не стоит.

Рэйвен протянул руку и мягко стёр кровь с его щеки. Альтаир сам собой замолчал.

Зелёные глаза встретились со светло-голубыми всего на миг, и в зелёных глазах проступила горькая улыбка.

«Как же сильно ему пришлось хлебнуть, если он так естественно говорит подобное».

Рэйвен понял: за десять лет, пока его не было, Альтаир пережил многое, прежде чем поднялся до главы Ассоциации.

Чтобы выжить, чтобы занять высокое место, ему пришлось стать ещё беспощаднее. Особенно перед ним были грешники, которые не ответят ни уважением, ни заботой; неудивительно, что для него их жизни не имели цены.

Рэйвен понимал. В этом безжалостном мире подобные взгляды считались обычными, и он сам отчасти был с ними согласен. Больше всего ему было жаль этого ребёнка, которому, похоже, пришлось усвоить их на собственной шкуре.

Но.

— Когда я решил заняться ликвидацией Врат, я установил для себя правило.

У Рэйвена была черта, за которую он не мог отступить.

Пока Альтаир застыл от неожиданного прикосновения, прозвучал голос — непривычно твёрдый.

— На моих глазах никто не должен умереть из-за Врат.

— …

— Даже если этот человек — убийца, погубивший сотню.

По сравнению с ним, отнявшим бесчисленное множество жизней, это капля в море.

— У меня нет права взвешивать ценность жизни человека перед Вратами.