В разведывательной сети Эсперанеса внезапно устроили проверку памяти.

Задание звучало так: «Кто закрыл Врата, недавно открывшиеся перед городскими воротами?» По сути, это была не столько проверка или сбор показаний, сколько перекрёстная сверка.

Результат оказался ошеломляющим.

«Больше семидесяти процентов ответили, что с Вратами справилась группа реагирования на Врата».

Оставшиеся тридцать процентов сказали, что какой-то мужчина закрыл Врата в одиночку.

На этом месте можно было бы решить, что правы те самые семьдесят процентов, но главный управляющий Ставе уже завершил расследование и знал правильный ответ.

«Память Саэрин была верной».

Верными оказались показания тридцати процентов.

«Нелепость какая».

Когда стало ясно, что с памятью что-то не так, обстановка заметно потяжелела.

Ни Ставе, ни Саэрин не были настолько глупы, чтобы неверно запомнить или перепутать событие, случившееся совсем недавно. Оба доверяли и собственной памяти, и памяти друг друга, поэтому, едва заметив расхождение, сразу подняли старые записи.

Прошлое было не таким уж давним, чтобы сомневаться в точности сведений. Так они и узнали о существовании Рэйвена.

— Мы ведь даже брали заказ, связанный с ним… и всё равно такое возможно?..

Даже после просмотра записей Ставе по-прежнему не мог вспомнить о нём ничего. Это было до абсурда странно.

И ведь речь шла не о каком-нибудь встречном-поперечном, а о сильном человеке, который на глазах у толпы в одиночку закрыл Врата. Да ещё о том, кого все главы Ассоциаций поручали найти именно им.

Нет, поправка. Ставе помнил, что заказ они «получали», но забыл, кто был целью. Более того, сам факт заказа он тоже успел начисто забыть, пока не увидел запись.

— Занятно.

Не заинтересоваться было невозможно.

Тем более теперь, когда к этому добавились только что поступившие сведения. Ставе легонько щёлкнул указательным и средним пальцами по доставленным бумагам и мысленно проговорил:

«Я предполагал, что тот дворянин подаст заказ на убийство Экарта Лофти. И что Эдардо вмешается, чтобы этому помешать…»

Теперь он примерно понимал, почему Гильдия наёмников, до сих пор державшаяся в стороне, вдруг приняла заказ на зачистку разбойников и полезла в осиное гнездо.

Наверняка Эдардо действовал из-за кулис. Ставе и так знал, что тот вмешается в это дело, но…

«Не ожидал, что в это ввяжется ещё и Рэйвен — да к тому же станет останавливать их вместе с ним».

Связь Рэйвена с Лофти сама по себе значения не имела. А вот сообщение, что он ушёл куда-то вместе с мужчиной в маске — почти наверняка Эдардо, — неприятно цепляло.

«Они что, знакомы?»

А может, только собираются сблизиться. Такую лакомую добычу хищник вроде Эдардо просто так не отпустит.

«Будь возможность, лучше бы, конечно, убить его заранее…»

Но возможно ли это вообще? Убить того, кто так безупречно исчезает из памяти?

«Он ведь почти что уже мёртв, разве нет?»

Даже если послать убийцу, тот по дороге может начисто забыть, кого должен убить. Да и сам Ставе, возможно, снова забудет о существовании Рэйвена. К тому же и люди, прикрывающие его, и сам Рэйвен, судя по всему, вовсе не просты.

Ставе прикинул, какие выгоды и потери принесёт убийство Рэйвена, если пробиться через все препятствия, затем отбросил эту мысль, положил бумаги на стол и тихо произнёс:

— Хотелось бы когда-нибудь увидеть его лично.

Сейчас лучше не трогать. Тем более к нему уже проснулся интерес. И любопытство тоже. Ставе захотел хотя бы раз увидеть Рэйвена собственными глазами.

«Но для начала надо найти способ его не забыть».

Пока он не знал, как можно использовать Рэйвена, но помнить о нём точно не помешает. Ставе взял чистый лист, написал: «Найти способ помнить Рэйвена», — и поднял следующие бумаги.

И увидел имя, одновременно давнее и до боли знакомое.

«Вот как… Обманщик. Значит, этот полубог вернулся».

Слово «полубог» само собой напомнило ему ещё об одном существе.

«В Эсперанесе, кстати, тоже есть один полубог».

Уж он-то, возможно, что-нибудь знает.

Ставе и без того собирался встретиться с ним ради своего плана, так что случай вышел удачный. Он начал искать способ связаться с богом-хранителем Эсперанеса.

***

— Я ведь надеялся, что и ты навсегда останешься ребёнком, отслужишь своё и умрёшь…

— Жаль.

Когда-то Рэйвен стоял на краю обрыва и хохотал в лицо прежнему главе Ассоциации, чьих черт уже почти не помнил.

Всё вышло так, как тот хотел. Рэйвен больше никогда не сможет стать взрослым.

— Как мне стать взрослым, если я не могу выстроить ни одной настоящей связи?

Человек взрослеет, проживая самые разные связи. Мало просто с кем-то познакомиться: люди расходятся каждый своим путём, потом снова встречаются и радостно здороваются; старые, неожиданно всплывшие связи помогают или, наоборот, сталкивают лбами; смерть разрывает отношения навсегда. Проходя через всё это, человек становится зрелым.

— ■■ до дня окончания настоящего договора вверяет имя Смерти.

Рэйвен навсегда лишился таких возможностей.

«Умён же ты, Смерть».

Забрав имя Рэйвена, Смерть превратил его в того, кто существует и не существует одновременно.

Так Рэйвен стал живым и всё же не живым, наполовину мёртвым существом.

«Имена мёртвых не произносят. А имя, которое не произносят, однажды забывается».

Для мёртвых время не течёт.

Даже если Рэйвен с кем-то сближался, его забывали. Человек, который ещё недавно смеялся с ним, разговаривал и предлагал звать себя старшим братом, спрашивал с растерянным видом, кто он такой.

Бесчисленные забывания обращали бесчисленные связи в ничто. Искромсанный клинком забвения, Рэйвен поднял к небу пустые, мёртвые глаза. Мутно-серые, они не вмещали ничего и отражали только кромешную тьму.

— Всё, что мне остаётся, — подражать.

[……Дух-хранитель ??? молчит.]

— Ничего. Уже хорошо, что я могу хотя бы это.

Даже если они забыли Рэйвена, оказанная ими доброта и расположение от этого не исчезали.

Большая часть полученной им доброты была добротой «взрослых». Значит, подражать ей он мог.

— Но всё-таки… пусть шанс совсем ничтожный.

[…….]

— Если когда-нибудь найдётся тот, кто запомнит меня.

Зрачки Рэйвена окрасились зелёным.

Перед глазами раскинулось небо такой красоты, что щемило в глазах. По синеве будто распустили жёлтую, розовую, а местами и бледно-лиловую краску.

Впустив в глаза простор небес, Рэйвен улыбнулся. На его лице расцвела ясная, широкая улыбка — как небо, уже совсем не похожее на прежнее.

Что это было — смирение или надежда?

— Тогда и я смогу стать взрослым?

.

.

.

И потому сейчас Рэйвен, словно зачарованный, пошёл за Эдардо.

По дороге его окликали и дети с арены, и Экарт, но Рэйвен лишь бросил, что это дело важнее, и ушёл. Он не услышал ни запоздалой благодарности Экарта — ему самому и Эдардо, — ни крика вслед с упоминанием обещания.

Он двигался, как во сне, лишь кое-как прихватив осколок души Дана, который увязался за ним.

«Он сказал, что мы уже знакомы».

Эдардо ясно сказал: они уже встречались.

«Да, мы и правда встречались. Но это было десять лет назад».

Он не мог помнить Рэйвена до сих пор.

И всё же надежда подняла голову, и справиться с ней было невозможно. Рэйвен послушно вошёл даже в подозрительное до крайности убежище и сел напротив Эдардо.

Сняв капюшон и маску, золотистый мужчина наконец открыл лицо и неторопливо откинулся на спинку стула.

— Итак.

— Перед этим — на минуту.

Рэйвен сунул за пазуху ворона, который теперь был почти любимой игрушкой… нет, всё-таки животным, прокусил большой палец до крови и, вывернув кисть, прижал его к большому пальцу другой руки.

Заклятие, закрывающее глаза и уши цели. Ворон, внезапно лишившийся зрения и слуха, в панике захлопал крыльями.

Он перекрыл только восприятие осколка души, значит, с истинным телом всё должно быть в порядке. Рэйвен крепко прижал ворона к себе, успокаивая, и посмотрел на Эдардо.

— Сначала один вопрос. Как ты меня помнишь?

Эдардо скользнул взглядом по окровавленному большому пальцу и ворону, сделал вид, что ничего не заметил, снова поднял глаза и покачал головой.

— «Помню» — слово не совсем точное.

Он снял чёрную кожаную перчатку с левой руки. Обнажилась кисть; Эдардо повернул её тыльной стороной вверх.

Зелёный взгляд Рэйвена машинально проследил за движением и застыл на странном шраме.

— Тогда, сразу после сделки с тобой, едва ты ушёл, я вонзил кинжал себе в тыльную сторону кисти.

— Трижды.

— Обычный шрам можно было бы списать на рану из какой-нибудь давней схватки. Поэтому я оставил его нарочно — так, чтобы по форме было видно: это сделано намеренно.

— А ниже записи о лечении описал обстоятельства того дня. И добавил указание, где искать отдельные записи, хранившиеся в особом месте.

— …

— Благодаря тебе существует нынешний Аурель.

Эдардо мягко улыбнулся Рэйвену.

— Не знаю.

Рэйвен опустил глаза, словно вспоминая прошлое.

Когда он оставил учеников и пытался выбраться из столицы, прячась от настырных детей, ему пришлось укрыться в трущобах — и там он угодил в перепалку. В итоге нежданно-негаданно пришлось заняться уборкой мусора.

А потом он встретил примечательного мужчину.

— Ты, похоже, весьма силён.

— Предлагаю тебе сделку.

— Сейчас Аурелю остро не хватает людей. Что, впрочем, естественно: мы пытаемся закрепиться там, где разведывательная сеть Эсперанеса ни с кого не спускает глаз.

— Если ты поможешь Аурелю, Аурель, пока будет существовать, станет считать тебя благодетелем. Любую твою просьбу, если её возможно исполнить и если она не повредит Аурелю, мы выполним. И займёмся ею прежде всего остального.

— …Да, рисовать светлое будущее может кто угодно. Я понимаю, что сейчас мои слова выглядят бахвальством человека, у которого ничего нет. Но от прочих пустомель меня отличает хотя бы то, что уже сейчас я могу скрыть тебя от чужих глаз. Так что скажешь?

— Разве в это не стоит вложиться?

Уверенные слова.

— Ведь ты явно прятался здесь от чьих-то глаз.

И умение мгновенно оценить чужое положение, чтобы использовать его в сделке.

Есть люди, которые сияют где бы ни оказались. В тот день Рэйвен нашёл в трущобах, куда спрятался, ослепительное солнце.

— Если уж выяснять, благодаря кому это случилось, тебе лучше благодарить не меня, а самого себя. Сделку предложил ты, а я согласился, потому что увидел тебя.

Платой за безупречно скрытые следы стали полгода службы: Рэйвен был скрытым клинком Эдардо.

Изначально срок был назначен в год, но опытного Рэйвена хватило, чтобы заметно быстрее привести Эдардо к цели — надёжному укоренению Ауреля.

— Я увидел в тебе солнечный знак.

— Это значит, что мне быть королём или императором?

— Чтобы стать для кого-то солнцем, не обязательно сидеть на таком месте.

Впрочем.

Рэйвен моргнул, не поднимая глаз.

— Значит, ты всё-таки не «помнил» меня.

Конечно. Так и должно было быть.

Ему стоило сразу об этом подумать. Но связь десятилетней давности, на которую он и не надеялся, вдруг отозвалась и признала его — и Рэйвен на миг ослеп.

По его лицу скользнуло разочарование. Мимолётное выражение было ближе к смирению; Эдардо уловил его, немного помолчал и медленно произнёс:

— И всё же я бы хотел, чтобы ты обратил внимание на другое: я старался помнить.

— …Верно.

Игнорировать это было бы жестоко.

Рэйвен бросил взгляд на левую руку Эдардо, где остался шрам, и слабо улыбнулся.

— Так зачем ты привёл меня сюда? Если хотел только поздороваться, мы могли бы обменяться парой слов и разойтись прямо там. Или тебе снова нужна моя способность, как тогда?

— Аурель уже не настолько слаб, чтобы прибегать к чужой помощи. Эта встреча тоже была случайностью, но…

Золотые глаза посмотрели Рэйвену прямо в лицо.

— Я действительно собирался выйти с тобой на связь.

— …

— Не чтобы получить помощь. Чтобы помочь тебе.