Пришёл тот самый тупой аристократ, у которого увели учётную книгу.

Ставе даже не стал поднимать его с колен — хотя никто перед ним на колени вставать не приказывал. Он не удостоил гостя и взглядом, лишь молча пригубил чай.

В удушающей тишине долго было слышно только, как на пол капля за каплей падает холодный пот. Наконец Ставе со звоном поставил чашку на блюдце. Звук был нарочно резким; плечи стоявшего на коленях мужчины дрогнули.

— Вот что бывает, когда по глупости пользуешься разбойничьим логовом.

Спокойный выговор прозвучал без вступлений и объяснений.

— Т-тамошняя главарша разбойников происходила из аристократического дома и сбежала из семьи, поэтому среди дворян ей доверяли, а приказа о зачистке разбойников не поступало, и место считалось безопасным. К тому же никому не приходит в голову искать прямо у себя под носом… Я думал, никому и в голову не придёт, что учётная книга может храниться у разбойников…

— И что?

Когда дело уже провалено, любые объяснения превращаются в пустые оправдания.

Холодные фиолетовые глаза скользнули по мужчине, словно сдавили ему горло.

— Её украли или нет?

— …Простите.

— И украл её, говорят, какой-то рядовой наёмник? Вы даже представить не можете, как меня это озадачило. А до того борцы за освобождение рабов увели у вас рабов. Разве так работают?

Я ведь сделал его аристократом не для того, чтобы он не мог справиться даже с подобной мелочью.

Рабы были всего лишь источником денег — это ещё можно было стерпеть. Но наркотики служили одним из способов вытягивать сведения из аристократических домов Империи. Достаточно было подсадить не главу рода и не преемника, а кого-нибудь из младших детей, и до определённого уровня семейные тайны добывались без особого труда.

И даже это он умудрился потерять?

— Чем больше аристократов нам удаётся встроить в нужные места, тем лучше, поэтому до сих пор я закрывал глаза. Но при такой бесполезности, пожалуй, придётся подумать о замене.

— Д-дайте мне ещё один шанс…

— Шанс… Что ж. Пока понаблюдаю.

Больше тратить на него время не имело смысла. Ставе небрежно махнул рукой, прогоняя гостя. На всякий случай он оставит его в живых, но специально пользоваться им больше не собирался.

Даже если не думать о том, что после этого случая настороженность в самой Империи возрастёт, кто снова станет покупать товар у торговца, чья учётная книга попала в чужие руки и чья надёжность рухнула?

Клиентами были аристократы, особенно болезненно относящиеся к возможности разоблачения. Так что мелкий аристократ, не сумевший пробиться в центр, вскоре исчезнет без шума и слухов даже без постороннего вмешательства.

Ставе глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— До чего же трудно найти дарование.

Нет, поправка. Трудно найти дарование, которым удобно вертеть.

Умные стоит лишь ненадолго выпустить из виду — и они уже думают не о том, о чём надо; присматривать за ними хлопотно. Глупые же бесполезны. От этого хотелось лезть на стену.

«Будь моя воля, я сам вошёл бы в политику…»

Ставе холодно усмехнулся.

«Но на родине на это смотреть спокойно не станут».

Создать себе статус было несложно. Аристократический этикет и искусство беседы он давно довёл до совершенства, так что об этом можно было даже не думать.

Проблема была в другом: на родине за ним внимательно следили. Эсперанесец без примеси серебра — не эсперанесец. И всё же он родился с кровью герцогского дома и занял это место. Значит, за ним наблюдают ещё пристальнее и настороженнее.

«Лучше бы у меня не было этих глаз…»

— Господин Ставе.

Ах.

Ставе, до этого царапавший кожу возле глаза, поднялся с места, услышав знакомый голос.

…Верно, если подумать, одно дарование у него всё же есть. Умное, способное и неспособное его предать.

— Саэрин.

Любовь иной раз становится самыми крепкими кандалами и самым надёжным ошейником в мире.

На губах Ставе появилась мягкая улыбка.

— Как идут дела в Эсперанесе?

— Хорошо. Серьёзных проблем нет. Мужчину, который только что вышел, вы собираетесь списать?

— Оставлю как есть. Он, похоже, умрёт сам, мне даже руки пачкать не придётся.

— Пожалуй. Но он наверняка попробует что-нибудь предпринять, чтобы хоть как-то загладить вину. Это не опасно? Вдруг снова натворит бед…

— Мастерскую, потерявшую рабов, развалили борцы за освобождение рабов, а учётная книга утекла из-за какого-то наёмника. Как бы он ни был глуп, едва ли рискнёт трогать борцов за освобождение рабов — организацию с ними не назовёшь лёгкой добычей. Максимум, что он сделает, — попытается убить наёмника…

Ставе легко притянул Саэрин к себе и усадил на колени. Та покорно поддалась. Он поцеловал её в макушку и спросил:

— Разве это создаст нам проблемы?

— …Нет. Не создаст.

Она ответила с закаменевшей шеей, но уже через мгновение нахмурилась. Голос её потёк медленно, с сомнением, будто она нащупывала смутное воспоминание.

— Но… разве там был только один наёмник? Кажется, я слышала, что, когда он входил через городские ворота, с ним кто-то был. Если это затронет и того человека, дело может разрастись…

— …Разве он не был один с самого начала?

— Что? Но человек, дошедший с ним до ворот, в одиночку закрыл Врата…

— Насколько я знаю, Врата, недавно появившиеся перед городскими воротами, закрыла группа реагирования на Врата…

Лица у обоих одновременно застыли.

***

Надо было всё исправить. А если это невозможно — хотя бы предупредить, чтобы к его мастерской больше никогда не смели прикасаться. Нужно было показать, что он по крайней мере старается.

Следовательно, требовалась показательная кара.

Борцов за освобождение рабов он отложил в сторону: тронешь неудачно — сам получишь удар в ответ. К тому же мастерских, пострадавших от них, было не одна и не две, так что потеря рабов не выглядела таким уж тяжким пятном.

Проблема была в учётной книге. Аристократ скрипнул зубами.

«Да как посмел какой-то наёмник…»

Наёмник — отдельный человек, которого можно убить без последствий, — оказался мишенью для показательной кары почти сам собой.

Поэтому аристократ разместил заказ. Не на убийство из тени — на обычное убийство.

— Убить Экарта Лофти?

Услышав почему-то знакомое имя, присутствующие переглянулись.

— Экарт Лофти… это же командир отряда наёмников Лофти? Потомок Короля наёмников!

— Сейчас отряд, вроде, пришёл в упадок, и из бойцов остался только он сам… Но точно можно его убивать?

— Это мы должны оборвать род Короля наёмников?

— Как-то не по себе.

— Я заплачу сколько надо! Вам нужно только убить его!

Это была шумная шайка безумцев — для тайного убийства не годились, зато выбранную цель убивали наверняка. Когда-то они за деньги делали что угодно, но после смены поколений стали такими.

И всё же корни никуда не делись. Деньги наверняка их поколеблют.

Аристократ, которому не понравилось едва заметное нежелание в их голосах, торопливо положил на стол мешок с деньгами.

— Можете убить его шумно, как вам удобно. Не нужно делать всё тихо.

С наркотиками все и так всё понимали, просто делали вид, что не знают. Значит, следовало ясно показать, чем заканчиваются попытки к ним лезть.

Увидев сумму, с первого взгляда внушительную, наёмные убийцы дрогнули.

— …А он плохой человек?

— Он убил дочь аристократического дома.

— Тогда вполне заслужил смерть.

Аристократ протянул документы с доказательствами, заранее прихваченные на всякий случай.

Один из них взял бумаги, пробежал глазами, кивнул, затем подхватил мешок и сунул за пазуху.

— Принимаем. Надеюсь, вы знаете, что мы всегда работаем по предоплате.

— А если вы возьмёте деньги и сделаете вид, будто ничего не было?

— Да бросьте, кто же решится так нагло обмануть господина аристократа. С таким подходом в нашем деле долго не живут.

Вожак безымянной шайки осклабился и потихоньку вытеснил гостя к выходу. Аристократ, похоже, тоже не горел желанием задерживаться: цокнул языком и послушно исчез. Лишь тогда все разом открыли рты, и помещение наполнилось гомоном.

Вели они себя так, будто получили самый обычный, ничем не примечательный заказ.

Кое-кто всё же пробормотал, что дело почему-то не лежит к этому заказу, и спросил, правда ли они это сделают. Но стоило ткнуть пальцем в место с татуировкой — сомнения быстро стихли.

«Нам нужны деньги».

Он провёл пальцами по надписи под татуировкой с вороном и зелёными глазами, которую уже никто не помнил, когда набили.

«Помни Большого Ворона».

О благодетеле сохранились записи.

О благодетеле, который вытащил их из ада и поручил этой организации. Который какое-то время оставался рядом и учил их владеть мечом, приговаривая, что если с ними станут обращаться как попало, не стоит молча терпеть.

Впервые в жизни они увидели доброту. Им так понравилось, что они повисли на нём, упрашивая остаться.

— Может, вы просто будете жить здесь с нами? Мы быстро заработаем денег и станем вас содержать.

— Правда?

И всякий раз благодетель, говорили, улыбался в ответ, изгибая странно сияющие зелёные глаза.

— Возьмёте меня на содержание? Тогда вам понадобится очень много денег.

Памяти не осталось.

Но осталось доказательство, что благодетель существовал; остались плоды отчаянной попытки не забыть его; и осталось смутное, словно увиденное во сне чувство: как красиво он улыбался, когда радовался.

Так называемые бешеные псы начали копить деньги.

«Чтобы найти благодетеля и содержать его до конца жизни так, чтобы он ни в чём не нуждался».

С тех пор прошло двадцать лет.

В записях благодетель был молод с виду, значит, вряд ли уже умер. Сейчас ему, наверное, лет сорок-пятьдесят. Самый подходящий возраст, чтобы его содержать.

Следовательно, нужны деньги.

Очень много денег.

***

— Так что сдохни!!

— Стань жертвой во имя денег!

— Что за психи?!

Дожил: на него напали прямо посреди дороги. Да, переулок был безлюдный, но всё-таки это столица Империи!

Экарт, только что нарезавший стейк в дорогом ресторане и теперь возвращавшийся короткой дорогой, от появления безумцев едва не подпрыгнул. Он выхватил меч и отбил посыпавшиеся удары.

От этих типов, которые носились вокруг с шумом, совершенно неподобающим нападавшим из засады, веяло чем-то смутно знакомым. Но сейчас важнее было не это.

— Дайте хоть причину услышать! Вы чего творите?!

Без переговоров, без объяснений, сразу лезут убивать — это, знаете ли, слегка сбивало с толку.

Я вроде ничего такого не сделал, чтобы заслужить смерть! …Наверное!

То ли их поведение напомнило ему «дядюшек», то ли ещё что, но убивать их почему-то не хотелось. Поэтому Экарт не спешил отвечать всерьёз и вместо этого попытался заговорить. В конце концов, его силы уже стояли у самого порога полноценного бойца, и такую роскошь он мог себе позволить.

— Нам нужны деньги! За твою смерть много заплатят!

— Так что будь паинькой и сдохни!

— Да я спрашиваю: почему именно я?!

Он рявкнул и отскочил. Удар меча рассёк место, где он только что стоял.

Из-за характера Экарт, конечно, частенько наживал мелкие обиды, но не помнил никого, кто ненавидел бы его настолько, чтобы тратить деньги и всерьёз нанимать убийц.

И всё же причина должна быть. Едва ли кто-то мог перепутать с другим его лицо — лицо потомка Короля наёмников. Экарт лихорадочно перебирал в памяти последние события.

«Что недавно было?»

Он закончил заказ на зачистку разбойников. Правда, из-за того что убил главаршу разбойников, которую следовало взять живой, успех засчитали только наполовину.

«…Вот оно!»

Разбойники, у которых явно были покровители. Наркотики в их лагере. Мёртвая главарша разбойников.

Похоже, всё это наконец пришло за его жизнью. Лицо Экарта побледнело.

— Д-давайте сначала поговорим! Деньги ведь можно заработать и без убийств! Есть много других, приличных способов…

— Мы ничего не умеем, кроме как махать мечами!

— Так используйте это умение где-нибудь законно! Лучше ведь жить честно, разве нет?

— Так много денег честной жизнью не заработаешь!

— Ну-у… это да…

Кланг, кланг! Дзинь!

Даже пока они говорили, клинки суетливо сталкивались снова и снова.

Экарт пока держался, но каждый из противников был совсем не прост. Если уж они так легкомысленно себя ведут, могли бы и навыки иметь такие же легкомысленные. Нет же, как назло!

Против такой толпы он не был уверен, что выберется целым. Экарт прикусил изнутри щёку.

— К тому же, даже если не мы, тебя всё равно скоро убьют. Раз уж тебе умирать, лучше умри от наших рук и оставь нам деньги.

— Ничего в этом лучше нет!

— Мы убьём без боли.

— Я сказал нет! Проваливайте, психи!

Вообще-то психом обычно называли меня.

Может, враги, которые имели дело со мной, чувствовали себя примерно так же? Столкнувшись с такими же, как он сам, — нет, с теми, кто был даже хуже, — Экарт внезапно посмотрел на себя со стороны.

Он не к месту фыркнул, и нападавшие тут же обменялись фразами: уж не свихнулся ли этот придурок окончательно.

— И вообще, ты ведь убил дочь аристократического дома? Раз заслужил смерть, значит, был готов.

— Что? Когда я… ух!

Неожиданное обвинение заставило его на миг замереть. Этого хватило: меч тут же рванулся вперёд. Экарт попытался отбить удар, но рёбра, словно напоминая, что он уже и так перестарался, болезненно заныли, и он отреагировал поздно.

Внутри он взвыл.

«Дух-хранитель командира!»

Да с какой же силой вы тогда меня топтали, что я до сих пор не восстановился?!

Да, я немного прилипал к вашему подопечному, но всё-таки!

Хлюп!

Плечо пробило насквозь. Он не успел ни схватиться за рану, ни возразить на нелепое обвинение: враги, словно не собираясь давать ему передышку, продолжили целить в жизненно важные места.

Экарт нутром понял:

«Долго я так не протяну».

Прежде всего численный перевес был слишком большим. Для переулка здесь ещё хватало пространства, но переулок оставался переулком, а когда спереди и сзади всё перекрыто, бежать особенно некуда.

Он лихорадочно водил глазами, пытаясь прикинуть, сколько ещё выдержит и есть ли иной путь к отступлению, и с трудом продолжал всё более тяжёлый бой.

Кланг!!

В схватку ворвались двое.