Альтаир знал: однажды такой день настанет.

Он видел, что Лив, пытаясь снискать расположение Рэйвена, обращается с ним слишком мягко, но намеренно ничего не предпринял.

Стоило ему сбежать — и у Альтаира появлялся шанс.

Сама виновата: зная, что они оба шакалы, она расслабилась и проявила мягкость.

— Убьёшь?

— Я ещё не нашёл достаточно толкового главу Ассоциации, который мог бы заменить Лив, так что на всякий случай постараюсь обойтись без убийства. Но если иначе не выйдет — что ж, придётся.

Из Дневника он знал, что учитель бессмертен.

Но полностью полагаться на это было нельзя: слишком уж похоже на детское обожание ученика, который боготворил наставника.

«И рассказы о том, что он умер и воскрес, могли оказаться всего лишь ошибкой: приняли за смерть то, что смертью не было».

Такое необычное сочетание — боец, чародей и носитель осколка души — вполне могло продлить ему жизнь до уровня пробуждённого и замедлить старение. Альтаир допускал, что стоящий перед ним мужчина вовсе не бессмертен, и неторопливо продолжил:

— По меньшей мере я хотел бы сломать вам лодыжку…

Голубые глаза, которые Рэйвен так любил — будто в них поместилось дневное небо, — похолодели до ледяного цвета и скользнули вниз.

— Какую лодыжку предпочитаете?

Правую? Левую?

[Дух-хранитель ??? спрашивает, можно ли ему отсечь голову этому неблагодарному ублюдку.]

…Ха. Рэйвен криво усмехнулся.

Наблюдать запоздалый подростковый бунт ученика было странно. Конечно, тот был пробуждённым и, пока Рэйвен его не видел, наверняка сильно вырос в мастерстве. Но ведь не настолько, чтобы считать его таким посмешищем.

Успокоив духа-хранителя, Рэйвен улыбнулся резко, почти вызывающе.

— Попробуй. Раз уж сможешь — делай как хочешь.

— Тогда обе.

Альтаир выхватил меч и одним рывком бросился вперёд. Рэйвен легко встряхнул кистью, кое-как встал в стойку и бросил Дану, который наверняка смотрел на них:

— Смотри внимательно. Вот кого тебе предстоит убить.

***

Альтаир рубанул широко, горизонтально, целясь в верхнюю часть тела. Рэйвен прогнулся, уходя от удара, и даже не обратил внимания на лезвие, чиркнувшее у самого подбородка: он упёрся ладонями в пол и ударил Альтаира ногой снизу в подбородок. Со стороны это выглядело почти как сальто назад.

Почувствовав в замахе опасную силу, Альтаир быстро отступил.

— …Вы гибкий.

— Преимущество тела, сохранившего молодость.

— И силы у вас, похоже, больше, чем я думал.

— А это потому, что я много тренировался.

Когда-то, ещё до договора со Смертью, он прошёл через адскую подготовку.

Рэйвен наступил на меч, метивший ему по ногам, оттолкнулся и взлетел вверх. Будто хвастаясь, он высоко занёс одну ногу и уже собирался вбить пятку Альтаиру в макушку, но в последний миг резко сменил траекторию и ударил наискось вниз. Клинок, шедший за ним следом, отшвырнуло под мощным ударом.

У него были гибкость, стремительность, размах — и при этом точность.

Дан, наблюдавший за боем через вороний осколок души, подумал:

«Движения широкие, размашистые, а когда он отбивает меч, касается только плоскости клинка. Точно».

Сколько бы раз Рэйвен ни сталкивался с мечом Альтаира, лезвие ни разу его не задело.

Это был не талант. Это был опыт. Альтаир, пробуждённый, обладавший «талантом», понял противника и едва заметно нахмурился.

Дан, мирный житель, этого не видел, но бой двух мастеров до самого соприкосновения клинка и тела Рэйвена состоял из бесконечно дробных мгновений — нервной игры, расчётов и ответных ходов.

Стоило Рэйвену заранее нацелиться на плоскость меча, чтобы отбить удар, как Альтаир мгновенно доворачивал запястье, подставляя под удар лезвие. Рэйвен ловил это крошечное мгновение и либо менял направление, либо прекращал движение и позволял плоскости клинка оттолкнуть себя назад.

Малейшая невнимательность — и он сам подставил бы тело под лезвие. Но Рэйвен, сражаясь голыми руками, не ошибался ни разу и держался на равных.

«…Учитель всё-таки учитель».

Альтаир раздражённо перехватил меч.

Ему самому достаточно было во время замаха чуть повернуть кисть — и плоскость клинка менялась местами с режущей кромкой. Рэйвен же должен был с самого начала угадывать направление, вкладывать силу и отбивать. Разумеется, он был в худшем положении.

Пусть Альтаир и старался не убивать, противник, судя по всему, делал то же самое. И всё же, имея такое преимущество, он не мог быстро поставить точку. Это неприятно било по самолюбию.

«Может, плюнуть и сражаться всерьёз, хоть всё здание разнеси?»

Но потом хлопот не оберёшься.

Стоит зданию рухнуть — и кто-нибудь обязательно заявит, что он перегнул палку.

«Даже если учитель и вправду бессмертен и не пострадает, проблема никуда не денется».

Этот Обманщик из тех, кто скорее сам убьёт заинтересовавшее его существо, чем позволит сделать это кому-то другому. Даже если учитель бессмертен, убей его Альтаир хоть раз — Обманщик устроит скандал. А значит, основание, с которым Альтаир мог бы его осадить, станет шатким.

И ведь сдерживать придётся не только его.

Лив, которая всё ещё не отказалась от попыток понравиться учителю, припомнит разрушенное здание, раздует обиду до небес и набросится на Альтаира ещё яростнее. А двое остальных, почуяв момент, объединятся и тоже начнут урезать его полномочия.

«Проклятье».

Он недооценил его, решив, что перед ним всего лишь боец. А всё оказалось не так просто. Альтаир крепче сжал рукоять меча.

Рэйвен, разумеется, не знал, что творится у Альтаира в голове. Воспользовавшись короткой паузой, он оглянулся на ворона.

— Видел?

Вот такого человека тебе предстоит убить.

Он согнул одну ногу и низко пригнулся. Меч прошёл над самой головой. Распущенные длинные волосы от резкого движения взметнулись, спутались, разлетелись во все стороны — но ни одна прядь не была срезана.

В глазах ворона, заметившего это, мелькнул ужас.

— Учитель.

Альтаир сверкнул на Рэйвена ледяным взглядом. Голос, пропитанный яростью, прошёл сквозь стиснутые зубы:

— Сосредоточьтесь… на мне.

— …Да, прости. Ты, наверное, разозлился.

Рэйвен не стал подниматься. Сидя с рукой на полу, он низко провёл ногой, подсекая противника. Меч, будто преграждая путь, воткнулся вертикально в пол, целясь в его ногу, но Рэйвен вовремя отдёрнул её, едва избежал лезвия, вскочил и, прежде чем Альтаир успел выдернуть меч, накрыл ладонью его руку на рукояти и прижал.

Холодная небесная синева и странная зелень встретились совсем близко, почти нос к носу.

Рэйвен мягко прищурился в улыбке и чуть откинул голову назад. Обе его руки всё ещё давили на меч.

— Но это ведь не спарринг.

— …!

Хрясь!

Твёрдый лоб врезался Альтаиру в подбородок.

Сила на миг покинула Альтаира; он пошатнулся и отступил. Рэйвен уже отпустил руку, которую прижимал вместе с мечом, но Альтаир даже не подумал выдернуть клинок.

Перед глазами поплыло. Он схватился за подбородок и уставился туда, где должен был стоять Рэйвен. Голос сам сорвался в растерянность.

— Это… что ещё…

— Прости, малыш.

Голос прозвучал за спиной.

Альтаир резко попытался обернуться, но—

— Умереть я тебе дам как-нибудь потом, когда появится время.

Бух!

Он даже не успел увидеть противника — мир погас.

***

За удар головой было, конечно, неловко, но иначе закончить быстро и без ран не получалось.

Рэйвен подхватил обмякшего ученика, кое-как дотащил его до дивана и уложил. Ученик был выше него, но диван оказался неправдоподобно огромным, так что ноги наружу не свесились.

«…Пробуждённый же. Не простудится».

Извини, но одеяло придётся уступить ослабевшей Лив.

Взамен Рэйвен взял одну диванную подушку, положил ему на грудь и повернулся к двери.

«Раз уж вышел, может, сначала поискать Экарта?»

Раз Лив решилась на такую сделку, положение, скорее всего, совсем срочное. Чем меньше времени, тем легче давить на Рэйвена, а значит, тем выше шанс, что он согласится.

Плевать, умрёт тот парень или нет… Но раз уж Рэйвен всё равно услышал новости, а теперь ещё и освободился, можно по пути закрыть неприятный вопрос.

Значит, времени нет. Место… пожалуй, стоит начать с адреса, который Экарт когда-то сам ему дал.

Разложив всё по полочкам, Рэйвен уже собирался выйти, но перед дверью покосился на ворона, который всё это время следил за ним.

— Здесь нет окон, придётся выходить через дверь… Пойдёшь со мной?

Ворон резко отвернул голову. Похоже, не хотел.

Вот упрямец. Рэйвен пожал плечами и вышел из комнаты.

И тут же столкнулся с ним.

— Почему здесь существо, о котором не поймёшь, живое оно или мёртвое… А, неужели.

— …

— Учитель… это вы?

— …Да. Давно не виделись.

Перед ним был его гордый четвёртый ученик, мальчик, ставший теперь главой Ассоциации чародеев.

— Хван.

Тёмная кожа, характерная для уроженцев Юга. Вьющиеся рыжие волосы.

Как и все ученики, которых Рэйвен успел встретить, этот ребёнок тоже вырос до неузнаваемости и стоял перед ним уже взрослым мужчиной. Рэйвен словно под гипнозом протянул руку.

Мужчина молча посмотрел на протянутую руку и сделал шаг назад. Рука, не дотянувшаяся до цели, дрогнула и застыла. Лишь потом между ними спокойно прозвучал голос:

— Как вы знаете, я утратил воспоминания о вас, учитель. Поэтому мне нужно убедиться, кто передо мной: вы или проникший сюда чужак, который выдаёт себя за вас.

— …В мире вряд ли найдётся ещё одно существо с таким телом, как у меня.

Хван спокойно улыбнулся. В отличие от глаз Рэйвена, его тёмно-серые глаза ясно отражали собеседника и мягко изогнулись от улыбки.

Рука при этом лежала на Мурёне — шаманском колокольчике, пристёгнутом к поясу.

— Покажете язык?

— …А, да. Надёжнее способа и правда нет.

О таком в твоём дневнике точно должно быть написано.

Хвану хватило бы мастерства и без того, чтобы вынимать Мурён и звенеть им; раз он демонстрировал этот жест, значит, давил намеренно.

Эта милота заставила Рэйвена тихо усмехнуться. Он встретился с Хваном взглядом, приоткрыл рот и показал язык. На языке была красная магическая печать; увидев её, Хван заметно оживился.

— Это действительно моя магическая печать.

Магическая печать, появляющаяся у чародея при применении силы, у каждого своя. Иначе говоря, она всё равно что отпечаток чародея.

Хван убрал руку от Мурёна. Он не собирался обращаться небрежно с благодетелем детских лет — с тем, кто, защищая его незрелого, проглотил вместо него проклятие и отсёк карму.

— Вы сбегаете?

— Да. Остановишь?

— Нет. Как я могу преградить путь учителю?

Влезать в безнадёжный бой, да ещё рискуя навлечь на себя ненависть, Хван не собирался.

Чтобы телом чародея сражаться с бойцом, пришлось бы прибегнуть к некромантии, а в этом случае убытков было бы куда больше, чем выгоды.

«Да и без меня его кто-нибудь поймает».

Он отступил в сторону.

— Жаль, но сейчас я вас отпущу. Надеюсь, позже у нас будет возможность поговорить как следует.

— Да. Нам ведь есть о чём поговорить, правда?

Например, о состоянии тела Лив.

Вопрос, который Рэйвен снова и снова прокручивал в голове на случай встречи с Хваном, наконец вышел наружу. Он сказал это таким будничным тоном, будто говорил о мелочах. Хван с запозданием понял смысл и на миг замер, но Рэйвен уже продолжал:

— Хван. Мой гордый ученик. Ответь мне на один вопрос.

Мягкая улыбка исчезла; взгляд Рэйвена стал твёрдым. Он шагнул ближе и посмотрел на ученика сурово — как чародей, отчитывающий провинившегося.

— То, что сейчас с телом Лив. Это ведь ты сделал?

Чем крупнее отколовшийся кусок души, тем сильнее животный облик принимает осколок души; и по этому же правилу чем сильнее осколок души, тем быстрее гибнет носитель души, когда его теряет.

Опытный чародей понял, почему Лив, которая давно должна была умереть, всё ещё дышит.

— …Как и ожидалось.

Хван лишь на миг чуть расширил глаза, а затем улыбнулся.

— Вы и правда «учитель». Теперь я ещё сильнее жду того дня, когда мы поговорим.

— Что же…

Лицо Рэйвена болезненно исказилось.

— Что же заставило тебя…

— У меня к вам тоже много вопросов, учитель. Например, о вашем теле, которое вызывает сомнения: живо ли оно вообще.

— …

— Судя по всему, с Ровиной вы ещё не столкнулись. Наверное, я прибыл раньше неё. Уходите скорее, пока Ровина не пришла. Если встретитесь, хлопот будет немало.

Рэйвен молча поманил его пальцами.

Хван, недоумевая, наклонился к нему. Рэйвен тут же принялся беспорядочно ерошить его рыжие волосы. В этом жесте было что-то от шалости: будто он пытался превратить почти печальную жалость и подступающую злость в мелкую пакость.

— Вороний осколок души не трогай. Он мой новый ученик.

— …

С этими словами Рэйвен ушёл. А место, по которому он прошёл, ворон неторопливо пересёк следом.