Смерть не стерпела, что у Рэйвена появилось пристанище, и назначила того человека следующей целью жатвы душ. В конце концов, виноват был сам Рэйвен: нечего было привязываться.

— Что?! Так это было предупреждение об убийстве?!

— Нет, я же… благодарю тебя.

— И как, по-вашему, эти слова можно принять за благодарность?

— Не знаю.

Значит, надо расстаться сразу, как только они доберутся до столицы.

Стоит и этому парню исчезнуть из поля зрения — и он вскоре забудет Рэйвена. Как бывало всегда. Связь вернётся к тому, чем была с самого начала: к ничему.

Рэйвен не собирался повторять ту же ошибку.

— …И всё же мне любопытна история командира… Может, расскажете ещё что-нибудь о том человеке?..

— Разумеется, нет.

…Из-за него Рэйвен впервые взмолился Смерти. Он был тем дураком, из-за которого Рэйвен впервые опустился перед Смертью на колени, тем безумцем, из-за которого впервые вцепился Смерти в штанину.

Пожалуйста, не надо. Ты ведь можешь сама забрать его душу. Почему моими руками? Почему именно он?

Рэйвен помнил, что тогда плакал и умолял.

— Воспоминание не из приятных.

Он до сих пор отчётливо помнил даже слова Смерти.

Та притворно ласково обхватила его лицо ладонями, заставила поднять голову и улыбнулась.

— Вот плата за твоё бессмертие.

— …!

— Исполни договор, ■■.

Это должна была быть мимолётная связь.

С болваном, который каждое утро просыпался, видел рядом незнакомца и с улыбкой предлагал поесть вместе.

С безумцем, который зарубил крикливого человека: тот, наставив на Рэйвена меч, орал, что «зловещего типа» надо убить, и подстрекал остальных.

С дураком, который, желая купить его доверие, сам выдумал себе слабое место и вложил Рэйвену в руки — и ни разу не бросил его, ни разу не предал.

…Именно этому человеку, который так заботился о нём, Рэйвену пришлось вонзить клинок в сердце.

— …Кстати, ты спать не собираешься? Ночь на дворе.

— А, мне можно? Просто, если я усну, вы ведь бросите меня и уйдёте.

— Мне и в голову не приходило. А что, неплохо.

Рэйвен сменил тему и, усмехнувшись, подхватил шутку.

Шутка шуткой, но самый приставучий преследователь, Дан, как раз клевал носом, а стоящий перед Рэйвеном наёмник вроде бы не был настолько бессердечным, чтобы бросить ребёнка. Так что, пожалуй, действительно можно оставить этих двоих и уйти.

…Может, и правда попробовать? Рэйвен уже прикидывал, стоит ли вырубить мужчину перед собой, когда Экарт скорчил обиженную мину.

— Я вам и костёр развёл, и мясо пожарил. Не слишком ли жестоко?

— Ну…

— Или дело в гостях?

— …!

Губы Рэйвена на миг напряжённо сжались.

Это длилось всего мгновение, но Экарт заметил. И, словно всё понял заранее, спокойно пробормотал:

— Значит, это не гости, которых пригласил командир.

— …Да. И вряд ли их пригласил ты.

И ведь хотел разобраться тихо, в одиночку.

Всё-таки Экарт куда догадливее, чем кажется. Вот уж кто сам лезет в неприятности.

Рэйвен молча повернул голову и посмотрел в одну точку. Взгляд Экарта устремился туда же.

— Итак, кто вы такие?

— …Прошу прощения.

Тот, кто понял, что его раскрыли, осторожно вышел из-за дерева.

— Мы борцы за освобождение рабов. Понимаю, что поступаем невежливо, но у нас не было иного способа связаться с мистером Рэйвеном, который сейчас с вами, поэтому нам пришлось прибегнуть к такой грубости.

— Значит, ко мне… Зачем я вам?

— Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам.

— Что?.. И вы тоже? Да почему?

На лице Рэйвена проступило растерянное недоумение.

С Экартом ещё понятно — тот видел всё своими глазами. Но что эта организация о нём знает? В конце концов, у него с ними и пересечься-то было негде…

А. Неужели.

— …Вы увидели меня, когда шли по следу Дана?

За последнее время единственным событием, которое могло связать его с борцами за освобождение рабов, была история с Даном.

Сбежавший раб. Если сразу после этого борцы за освобождение рабов напали на работорговца и решили заодно проверить, в безопасности ли беглецы, они вполне могли выйти на след Дана и увидеть Рэйвена.

Теперь, когда он задумался, тогда ведь он тоже чувствовал на себе взгляд. И если этот взгляд исчез, когда он, собираясь помочь Дану, встретился со сестрой Дана, значит, они решили, что всё в порядке, и ушли.

К счастью ли, к несчастью ли, но они не видели, как он её убил.

— Да, верно. Наш глава тогда увидел мистера Рэйвена и теперь настаивает на том, чтобы видеть вас среди наших товарищей.

— Благодарю за высокую оценку, но…

— Кстати, не знаю, известно ли вам: главы Ассоциаций разыскивают вас. Если вы присоединитесь к нашим силам, мы не только промолчим об этом деле, но и обещаем дальнейшую поддержку.

…Видимо, всё-таки к несчастью.

Было бы даже проще, если бы они увидели, как он убивает сестру Дана, и набросились на него с криками, что он мерзавец.

Думают, стоит говорить вежливо — и всё позволено? От завуалированной угрозы у Рэйвена дёрнулась бровь.

— «Главы Ассоциаций»?

— Да. Глава Ассоциации пробуждённых, глава Ассоциации бойцов, глава Ассоциации носителей осколков души, глава Ассоциации чародеев. Вас ищут почти все крупные фигуры.

…Кажется, среди прочего прозвучало название Ассоциации, которого он слышать не должен был.

Почему здесь всплыла организация, которую он подчистую уничтожил? Ощущение от собственноручно свёрнутой шеи её главы до сих пор оставалось на удивление живым.

Губы сами собой скривились.

— …Глава Ассоциации носителей осколков души. Занятно.

— Тогда…

— Но я отказываюсь.

Объявление о розыске он уже видел.

Крупные фигуры ищут его? И что с того?

Ему было любопытно, кто же так жаждет его найти, и теперь любопытство удовлетворено. За это он простит им прежнюю скрытую угрозу. Учитывая, как неприятно она его задела, они и за одно это должны быть благодарны.

— Я отказал ясно. Уйдёте по-хорошему? Вряд ли ваша цель — сделать меня врагом.

— …Простите, что побеспокоили вас поздней ночью.

Похоже, голова у собеседника всё-таки работала: несмотря на недовольное лицо, он послушно отступил. Снова опустилась тишина.

Экарт неловко повёл глазами по сторонам и почесал затылок.

— Главы Ассоциаций… Вы оказались фигурой куда крупнее, чем я думал.

— Так ты спать не собираешься?

— А командир сам не ляжет?

Вы ведь устали.

Как и всякий раз, он без возражений подхватил резко сменившуюся тему и вгляделся в Рэйвена.

— Я смотрю, вы совсем не отдыхаете…

— Мне не обязательно спать.

— Да где ж такие люди бывают?

— Перед тобой.

Для Рэйвена сон был не необходимостью, а выбором.

Захочет — поспит, не захочет — нет. Иными словами, он спокойно обходился без сна.

— Так что оставь ночной дозор мне и ложись уже. Тогда я смогу бросить тебя и уйти.

— Ваши шутки уж слишком похожи на правду.

— …

— …Командир?

Это ведь шутка? Вы ведь не серьёзно?

Не решаясь повысить голос, чтобы не разбудить ребёнка, Экарт тихо затараторил, но вдруг глубоко вздохнул и сел напротив Рэйвена.

— Судя по всему, командир, этой ночью вам всё равно не до сна…

— …

— Может, тогда расскажете какую-нибудь старую историю?

— …В такие моменты обычно сам предлагаешь что-нибудь рассказать, нет?

Он говорил с такой уверенностью, что Рэйвен чуть не повёлся.

— Как я уже говорил, мне любопытны истории командира.

— …Настырный ты без толку.

— Уж в настырности мне не откажешь.

— Не понимаю.

И что ты собрался делать, узнав мою историю?

А, может… Рэйвен, искоса смотревший на Экарта, вдруг широко ухмыльнулся.

— Что, хочешь узнать о моих отношениях с главами Ассоциаций? Донесёшь?

— Не стану же я доносить. Я вам даже слабое место в руки отдал, а вы такие страшные вещи говорите.

— …Да. Было такое.

Из-за внезапного появления Ассоциации, которую он считал исчезнувшей, Рэйвен на миг об этом забыл.

С его лица ненадолго исчезло всякое выражение. Он молча поднял голову к небу, а потом слабо улыбнулся — почти как вздохнул.

— Ночь хороша.

Они всё равно скоро разойдутся. И этот парень всё равно забудет его без следа. Что бы Рэйвен ни рассказал, беды не будет.

Значит, это просто прихоть.

— С чего начать?

— …!

Он снова услышал название Ассоциации, которое никак не ожидал услышать. Эта связь всё равно скоро оборвётся. Небо, густо усыпанное звёздами, и правда было прекрасно.

Вот почему Рэйвен смягчился и заговорил с болваном, который ответил, что ему подойдёт всё что угодно.

***

Луна, освещавшая ночь, спряталась, и взошло солнце.

Они собрали стоянку и снова двинулись в путь. Экарт шёл за Рэйвеном с осунувшимся лицом. И дело было не только в том, что он не спал всю ночь.

— Что это вообще были за истории…

— Насколько помню, я рассказывал только трогательные.

— Они и были трогательные! Проблема в том, что каждая заканчивалась словами: «А потом я его убил»!

Истории о том, как Рэйвену помогали. Истории о том, как он помогал сам. Истории о самоотверженных людях. Да, Рэйвен действительно рассказывал только тёплые истории.

Но почему каждая из них заканчивалась тем, что он убивал таких людей?

— Вы что, редкостный убийца? Не похожи вы на такого человека.

— Думай как хочешь.

Оставив Экарта раздумывать, стоит его остерегаться или нет, Рэйвен с равнодушным видом продолжил идти. Издалека чувствовался взгляд Дана.

Скорее всего, этот тоже всё слышал. Ведь посреди ночного рассказа в какой-то момент Рэйвен снова ощутил на себе пристальный взгляд. Понять, что источник этого взгляда — осколок души, было нетрудно.

— А есть истории, где вы никого не убили?

— Хм…

— …Над этим разве надо думать?

— …Лет пятнадцать назад? Нет, наверное, двадцать. Я спас детей. Научил их мечу.

Наверное, это была подпольная арена, где детей лет десяти заставляли участвовать в смертельных боях.

Они не были жертвами Врат, но он спас их, потому что они были «детьми». Хотя, даже если бы дело было не в «детях», мимо такой мерзости он всё равно не прошёл бы. В любом случае.

«К этому времени они уже наверняка выросли в отвратительных взрослых».

Он понятия не имел, какими стали дети без дома и пристанища, вытащенные из жестокого места. Всех с собой он взять не мог, поэтому отдал их туда, где за деньги брались за что угодно, и снабдил это место целой горой магических камней.

«Я выбрал их потому, что совсем уж лишёнными человечности они не выглядели».

Изначально мест, готовых принять детей, от которых веяло жаждой убийства, было немного. К тому же арена находилась в такой глуши, что при тех обстоятельствах приличных вариантов почти не оставалось.

Но он открыто назвался чародеем и взял с них обещание присматривать за детьми до совершеннолетия, так что, по крайней мере, поднять на них руку напрямую они не должны были.

«Все и так знают: с чародеем нельзя обещать легкомысленно, а если пообещал — обязан исполнить…»

К тому же Рэйвен сам научил детей мечу и сказал: если с ними будут обращаться как попало, пусть просто убивают.

Он подготовил всё, что мог, так что при обычных обстоятельствах с ними должно было быть всё в порядке.

«Разумеется, только при обычных».

Как чародей он мог остановить лишь прямое насилие. Мечу он учил их недолго. И в конце концов, телом они всё равно оставались детьми — кто знает, что с ними стало. Возможно, кто-то из них умер, так и не дожив до взрослых лет.

Рэйвен думал об этом сухо и бесстрастно, но если сказать всё как есть, снова поднимется шум. Поэтому он проглотил продолжение и произнёс только:

— Если они как следует отточили навыки, возможно, выросли в неплохих бойцов.

— Значит, у нашего отряда наёмников появились новые кандидаты. …Стоп, двадцать лет назад? Командир, сколько вам вообще лет?!

— Больше, чем ты думаешь.

Он тихо усмехнулся и посмотрел на Диди, который смирно сидел у него на руке.

…Проблема, отложенная из-за того, что после небольшой суматохи ребёнок уснул, наконец всплыла сама.

— Кстати, из-за объявления о розыске мне будет трудно пройти через городские ворота.

— А…! Не могу же я заставлять благодетеля рисковать! Доведите меня только до ворот, а дальше я как-нибудь сам.

— Внутрь я его проведу, командир.

— Ладно.

После того как он расстанется с этими двумя, надо будет тайком перелезть через крепостную стену. А Дан… пусть сам выкручивается.

Получив ответ, Рэйвен прибавил шаг и направился к городским воротам, которые уже виднелись вдали.

.

.

.

— Спасибо вам за всё, господин Рэйвен. Я никогда не забуду этой доброты!

— Угу.

— Короткое вышло путешествие, но мне понравилось, командир. Ребёнка я сам отведу к защитнику, так что не переживайте.

— …

— Почему на мои слова вы не отвечаете?!

— Твой голос за дорогу я наслушался до тошноты… Ладно, понял, так что проваливай уже.

Когда они почти добрались, Рэйвен у края обрыва, откуда городские ворота были видны как на ладони, передал Диди Экарту и, глядя на него заметно холоднее, лениво махнул рукой. Экарт, на удивление уверенно подхвативший Диди на руки, уже было снова заныл, но стоило Рэйвену сжать кулак, как тот мигом сообразил и шустро отступил.

— Т-тогда я правда пойду.

— …

— А, командир.

— Что ещё?

— Когда вы вступите в наш отряд наёмников…

— Я же сказал, не вступлю.

— Есть.

Может, всё-таки дать ему пинка?

Нет, нет. Это же, скорее всего, последний раз. Нет нужды грубить напоследок. Будь он один — другое дело, но у него на руках ребёнок.

Рэйвен силой разжал напряжённый кулак и мотнул головой: мол, уходи уже.

Экарт поклонился, бросил взгляд на Дана, который явно собирался увязаться за Рэйвеном, но ничего не сказал и пошёл вниз. Рэйвен стоял у края обрыва и смотрел, как двое приближаются к городским воротам.

«…Ну что, теперь и мне пора».

Он проведёт время где-нибудь поблизости, а ночью переберётся через стену.

Рэйвен спокойно развернулся.

Но не успел он даже отойти от обрыва.

— А-а-а-а!

Пронзительный визг ударил по барабанным перепонкам и остановил его.

— В-Врата!

— …!

Услышав следующий крик, Рэйвен резко обернулся.