Дан не сводил с Диди настороженного взгляда.

С какой стороны ни посмотри, эта мелочь не была обычным человеком.

«Сначала я думал, мне показалось».

Рэйвен, сам давным-давно выпавший из всех обычных рамок и потому плохо чувствовавший, что вообще значит «нормально», мог этого не заметить. Наёмник, познакомившийся с ними совсем недавно, — тоже. Но Дан следил издали ещё до того, как показался им на глаза, не упускал ни секунды и знал наверняка.

«Она не ходит в туалет».

У этой мелочи словно отсутствовали естественные потребности.

Совсем как…

«Да. Совсем как у Рэйвена».

Он пристально наблюдал за Рэйвеном, а девчонка попадала в поле зрения лишь краем, поэтому понял не сразу. Но теперь сомнений не оставалось: юная дворянка ни разу не отходила в туалет.

Значит, и в другом она могла походить на Рэйвена. Отсюда вытекала ещё одна догадка.

«Может, она всё время пропускала еду не потому, что стеснялась докучать, а потому, что ей вообще необязательно есть, и она просто забывала?»

Рэйвен «не мог» есть или «не ел» — Дан не знал. Да и неважно.

«Оно» не человек.

Стоило Дану увидеть глаза Диди, и он уже не посмел сомневаться. Так не смотрят на людей, если считают их своей породой.

Потому он и почувствовал эту фальшь. Сильный, который не понимает слабых и даже не собирается понимать, не способен сыграть слабого. Как существо, что сейчас смотрит на людей, будто на докучливых насекомых, и едва сдерживает жажду убийства, может безупречно изображать «человека»?

…Опасно.

Инстинкт бил тревогу. «Оно» имело с Рэйвеном общие черты, но принадлежало к совсем иному разряду. Неведомое существо, куда ближе к чудовищу, с бездонной, невообразимой силой внутри.

«…Ничего».

Несмотря на отчётливую угрозу жизни, Дан заставил себя выглядеть спокойным и взял у осколка души бумажный свёрток. Спина уже промокла от холодного пота.

«Рэйвен рядом».

Я не умру.

«Оно не станет убивать меня, рискуя раскрыться перед тем, рядом с кем старается оставаться даже ценой роли „насекомого“».

Смешно, конечно, когда жизнь зависит от заклятого врага, но сейчас это было лучшее, на что Дан мог рассчитывать.

Он подавил желание бежать и посмотрел на то, что держал в руках.

Из-за слежки за Рэйвеном он не мог наблюдать как следует, но именно это чудовище всё время тайком получало, а перед возвращением к Рэйвену рвало на мелкие клочки.

Нужно было понять, что так упорно пытается уничтожить тварь, прилипшая к его цели.

«Это…»

— Что ты там так разглядываешь?

— !

Дан вздрогнул и обернулся. В тот же миг наёмник Экарт выхватил у него бумажный свёрток.

Он без особого интереса пробежал глазами по листам, но вскоре выражение лица у него стало странным.

— Что это такое?

Экарт заметил, как подающий надежды убийца потихоньку подбирается ближе, и решил проверить, не собрался ли тот снова зарезать командира.

— Листовка с розыском…?

И что он с ней делает? Решил сменить профессию: был убийцей, станет охотником за головами? Конечно, охотник за головами всё же получше преступника вроде убийцы или преследователя: по крайней мере, закон он не нарушает.

Главное, Рэйвена он убивать не собирался, и на том спасибо.

Ну и кого же наш подающий надежды решил поймать и сдать в первый раз? В глазах, уже расслабившихся от облегчения, мелькнуло любопытство. Экарт начал медленно читать.

«…Преступлений не указано? Просто ищут человека?»

Да, пожалуй, начинать сразу с поимки преступника было бы трудновато. Экарт почти уже принял это объяснение, но тут заметил сумму, напечатанную самым крупным шрифтом.

Для простого поиска одного человека она была слишком велика.

«Подозрительно».

Хотя за сдачу можно было бы получить неплохие деньги.

Кто это вообще такой, если за него назначили столько?.. С этим вопросом Экарт перешёл к описанию внешности, и лицо у него мало-помалу изменилось ещё сильнее.

— Почему мне кажется, что я его знаю?..

— Твой знакомый объявился в розыске как преступник?

— А, командир…!

Когда он успел подойти так близко?!

Рэйвен, без предупреждения сунувшийся к нему через плечо, ловко выдернул лист из рук Экарта. Пока тот беспокойно мялся, Рэйвен просмотрел содержание — и лицо его стало совершенно пустым.

— …Так вот что это.

Да, такого человека Экарт действительно мог знать.

Похоже, те, кто идёт по моему следу, стараются вовсю. Рэйвен ещё раз глянул на листовку с описанием собственной внешности, затем на Экарта и Дана, а потом перевёл взгляд на Диди, которая неподалёку тревожно водила глазами. Его спокойствие оказалось неожиданным.

«Ничего нового».

Подозрительность Диди он видел с самого начала. Странно было бы удивляться теперь.

Хотя он и не думал, что её странности включают такое.

— Это…

Как бы там ни было, сейчас следовало разобраться с ситуацией.

В странной тишине, где все ждали реакции одного человека, Рэйвен, чувствуя на себе их взгляды, заговорил с непроницаемым лицом. В голосе было почти невозможно уловить эмоции.

— Интересно, если я сам приду, мне деньги выдадут?

— …

— Сумма ведь приличная.

[Дух-хранитель ??? тяжело вздыхает.]

— Да нет же, командир! Сейчас не это главное! Кем вы были, если за вас столько назначили?!

— Сам не знаю.

Застывшее напряжение немного ослабло.

Рэйвен без особого внимания пропустил возражение Экарта мимо ушей, бессмысленно пролистал одинаковые листовки, шурша бумагой, и подошёл к Диди. Вернув ей свёрток, он невозмутимо спросил:

— Так зачем ты тайком их собирала?

— Э-это…

— Собиралась сдать меня, когда доберёмся до столицы?

Поэтому и собирала так, чтобы я не заметил?

Судя по всему, по дороге сюда она проделывала такое уже не раз, однако никаких бумаг на глаза ему не попадалось. Возможно, она всё это время тайком их уничтожала. Если и сейчас собиралась избавиться от листовок, но попалась, всё сходилось.

Злости не было.

Вреда ему это всё равно не причиняло. К тому же предательство возможно лишь там, где сначала было доверие.

«Даже любопытно, кто и зачем так упорно меня ищет. Может, и правда позволить себя поймать?..»

В тот самый миг, когда Рэйвен лениво об этом подумал, Диди отчаянно вцепилась ему в рукав.

— Ни за что!! Сдать вас?! Да как я могла!

— Тогда зачем?

— Ну…

— …

— Я… я подумала, что если господин Рэйвен это увидит, то не захочет идти в столицу…

— …Что?

— И не отведёт меня туда…

Её голос становился всё тише, пока голова не поникла. Рэйвен некоторое время молча смотрел на Диди сверху вниз, потом медленно закрыл и открыл глаза и тяжело вздохнул.

— …Маленькая голова, а тревог набрала на весь свет.

— Простите…

— Я обязательно доведу тебя до столицы. Так что выбрось из головы ерунду и иди отдыхай.

Он поторопил её, пару раз легонько хлопнув по спине. Диди, всё ещё тревожная, украдкой поглядывала ему в лицо, словно пыталась угадать настроение, но всё же пошла туда, куда он её направлял, и села. Убедившись в этом, Рэйвен скользнул взглядом к Дану.

«…Ему наверняка больше по вкусу убить меня собственными руками, а не устраивать пресную месть в духе „сдать властям“».

Значит, доноса можно не опасаться.

Тем более он должен понимать: если Рэйвена схватят, тот может исчезнуть из его поля зрения. Для Дана сейчас было выгоднее, чтобы Рэйвена не поймали.

С этим ясно. Рэйвен перевёл взгляд на Экарта.

— Донесёшь?

— Чего?! Нет!

Крепкий мужчина аж подпрыгнул.

— Вы, похоже, и не преступник вовсе. Зачем мне без нужды нарываться на вашу неприязнь?

— Преступник, говоришь…

— …Вы что, правда преступник?

— Формально — нет.

Он убивал людей, но официально в розыск его не объявляли, так что преступником он не был.

И всё же откуда Экарт услышал, что Рэйвен убил семью Дана? Обычно, если после такого рассказа находишь листовку с розыском, первым делом решаешь, что перед тобой опасный тип.

Да уж, с самого начала этот парень вёл себя необычно. Рэйвен чуть склонил голову набок.

— С такой суммой можно как минимум пять лет жить без денежных забот. Точно не донесёшь?

— Конечно же—

— Даже если я не вступлю в отряд наёмников?

— …Вот это немного жаль.

Экарт с неловким видом почесал затылок.

— Но если удерживать вас угрозой, толку не будет, скорее всё обернётся против меня. Да и нет ничего уродливее и смешнее, чем мстить человеку только за то, что он тебя отверг.

— …

— К тому же я не настолько бедствую, чтобы продавать за деньги хорошего юношу с блестящим будущим, который даже плохим человеком не выглядит…

Рэйвен замер.

Потом его голова со скрипом повернулась.

— С… блестящим будущим?

— Да.

— У кого?

— У кого же ещё? У вас, командир.

На вид ему можно было дать лет двадцать с небольшим, если совсем щедро.

…сказал двадцатилетний молокосос, у которого ещё пушок на щеках не обсох.

Рэйвен, которому Смерть совсем недавно подтвердил, что ему сто семьдесят четыре года, не сумел скрыть потрясения и тупо уставился на Экарта.

— Ты… Нет, забудь.

— Вы всё ещё мне не доверяете? Понять можно. Но если уж так…

Наёмник, истолковавший реакцию Рэйвена совсем иначе, направился к пленнице, которую велено было доставить живой. Главарша разбойников почуяла недоброе и, бегая глазами, попыталась исподволь отползти назад, но какой смысл барахтаться, когда ты связана?

Клинок певуче вышел из ножен.

Перед лицом главарши разбойников блеснула сталь.

— М-мф! М-м-мф!!

Увидев смертельную угрозу у самого носа, она отчаянно забилась. Взгляд сам собой пополз вверх вдоль руки, державшей меч, и встретился с жутко сияющими глазами — будто перед ней был вовсе не тот человек, что ещё недавно держался так весело. Главарша побледнела от ужаса.

Каким бы легкомысленным ни казался Экарт, он был наёмником, который уже убивал.

— Наверняка есть причина, почему её велено брать только живой. Похоже, за ней кто-то стоит, и, если она умрёт, у меня, скорее всего, будут большие неприятности.

— …

— Поэтому.

— М-мф! М—

Чик.

Шум оборвался.

Не вытирая брызги крови с лица, Экарт обернулся к Рэйвену. Лучезарная улыбка была обращена к мужчине со странными зелёными глазами.

— Теперь и моя жизнь зависит от того, насколько крепко командир держит язык за зубами.

— …Зачем так далеко заходить?

— Ну… считайте это платой за жизнь. Вы ведь меня спасли. Я не могу лезть в чужие дела без спроса или рассуждать о том, чего толком не знаю, вот и решил хотя бы так вас успокоить.

— …

Псих.

Рэйвен не знал, что сказать.

Он собирался, если Экарт вздумает донести, просто как-нибудь подстроить время. Но проблема молчания решилась совершенно непредвиденным способом, и Рэйвен, лишившись слов, молчал довольно долго, пока наконец не произнёс:

— На кону была не моя жизнь.

— Что?! Умру только я?!

— Кто знает. Для начала: отвагу, с которой ты добровольно усложняешь себе жизнь, я оценил. Видимо, раньше она была слишком скучной.

— Команди-и-ир…

— Лучше займись следами, пока есть время ныть. Хотя если хочешь ещё повысить сложность своей жизни, можешь оставить всё как есть.

Он криво усмехнулся и бросил свой обычный ехидный ответ.

.

.

.

Пока наёмник убирал следы, Рэйвен с опозданием заметил, что Диди всё это видит. Он обнял её и прикрыл ей глаза.

Под его успокаивающей рукой напряжение отпустило ребёнка; тело обмякло, и Диди провалилась в сон. Даже ворон на ближайшем дереве уже клевал носом, когда Рэйвен, невесть о чём думая, долго смотрел в небо и наконец заговорил:

— Я всё пытался понять, почему это кажется таким знакомым…

— ?

— Когда-то был у меня один такой же дурак, как ты.

Спокойный голос тихо нарушил молчание.

— Ради человека, которого едва успел узнать, он пачкал руки кровью, даже не думая, что будет потом.

— Это похвала?

Тот человек тоже был наёмником.

То ли из-за этого сходства, то ли из-за похожего характера. Рэйвен опустил глаза, неожиданно вспомнив один день из прошлого.

…Теперь он, кажется, понял, почему невольно становился мягче к этому шумному типу.

— Он был совершенно отбитым психом.

— Так это оскорбление?!

— Тише. Детей разбудишь.

Потому что Экарт поступил точь-в-точь как тот человек.

Сколько они вообще были знакомы лицом к лицу? Сколько успели поговорить? А он уже запачкал руки кровью ради такого человека.

— В каком-то смысле это похвала. На такую безрассудную выходку без немалой храбрости не решишься.

— А…

Тот дурак забывал Рэйвена начисто, стоило не видеть его всего пять часов, и каждое утро после сна смотрел на него как на человека, которого встретил впервые в жизни. И всё равно тогдашний Рэйвен, ещё незрелый и несобранный, так и не смог его оставить.

Поэтому.

— Хотя в конце концов я его убил.

…Поэтому ему и пришлось убить.