«Легкотня».

В качестве извинения за то, что его забыли, Рэйвен получил две комнаты бесплатно и теперь поднимался по лестнице, позвякивая ключами. На одной руке у него сидела Диди.

Правда, чтобы хозяйка постоялого двора не удивилась беспорядку в комнате, которую, по её памяти, она никому не сдавала, Рэйвену пришлось отдельно попросить именно ту, где он лежал до того, как выйти.

— Скажи, можно одну из комнат взять двести вторую? Там я остановился, когда впервые тебя встретил.

— Ох, ну конечно! Тогда отдам тебе двести вторую и двести третью. Сейчас, где же ключи…

— …А вон там, в углу стойки, один ключ лежит. Не он?

— А?.. И почему он здесь?..

— Наверное, положила на минутку, а потом его сдвинули.

— Может быть. Вот голова дырявая. В последнее время всё забываю и забываю.

— Но меня забыть — это было жестоко, сестрица.

— Ой, ну я же извинилась! Вон даже две комнаты дала.

— Тут не поспоришь. Спасибо.

Стоило чуть прищуриться и улыбнуться помягче, как всё само складывалось так, как ему было нужно. Ничего трудного.

Впрочем, в придачу к этому шёл потрясённый взгляд Дана, но разве Рэйвена такое волновало? Он бесстыдно вскинул подбородок.

«Завидуешь — сам попробуй».

Хотя, конечно, даже захоти Дан, не вышло бы.

У того, кого не запоминают, есть одно преимущество: можно творить любое безумие. Всё равно никто не вспомнит, так что достаточно забыть самому.

Пришло сообщение духа-хранителя: тот сокрушался, что слова, сказанные ради поднятия самооценки, самооценку не подняли, зато дали побочный эффект. Рэйвен сделал вид, что не заметил, и только широко улыбнулся.

А потом вернулся к действительности.

Он без труда нашёл обе комнаты и остановился между ними. В этот момент рядом раздался тихий голос — осторожный, будто Диди заранее проверяла, можно ли говорить.

— Господин Рэйвен…

Зов вытащил его из пустых мыслей.

Рэйвен сразу опустил взгляд.

— Что?

— Нам хватило бы одной комнаты…

— …Даже если ты ещё ребёнок, юной дворянке нельзя ночевать в одной комнате с незнакомым взрослым мужчиной. Разве нет?

По речи Диди сразу было слышно воспитание; такого ребёнок не знать не мог. Или за это время культура успела измениться?

— Но это же лишние хлопоты… Я и так получила помощь. Не могу теперь доставлять ещё больше неудобств…

— Да брось. Какие ещё неудобства.

Неудобства здесь устраивал я.

Перед глазами всплыло искренне виноватое лицо хозяйки постоялого двора.

Рэйвен немного помолчал, потом потрепал Диди по голове, поставил на пол и протянул ключ от комнаты двести три.

— Тебе обещали приготовить воду для купания, так что сначала вымойся и отдохни как следует. Я оставлю окно открытым. Если что-то случится, зови меня из своей комнаты — я приду.

— Да. Спасибо. И ещё…

— М?

— Есть кое-что, что я непременно должна вам сказать… То есть… как бы…

Диди, похоже, испугалась: до главного дело ещё не дошло, а разговор уже сворачивался.

Всю дорогу ребёнок только выжидал подходящий момент и никак не решался заговорить; теперь же торопливо протянул руку и крепко вцепился в край одежды Рэйвена. Мужчина напротив уже стер с лица всякое выражение, и понять, о чём он думает, стало невозможно. Голос Диди дрогнул, в нём прорезалась спешка.

— Помогите мне, пожалуйста…

Не расчётливая попытка подобрать доводы, убедить, зайти издалека — просьба вышла чистой, отчаянной.

…Да, если оставить всё как есть, на рассвете они разойдутся. Диди наверняка понимала: раз они уже добрались до постоялого двора, Рэйвен может хоть сейчас оставить её на хозяйку и уйти.

У детей острое чутьё. Диди поняла, что Рэйвен не собирается брать её с собой. Так оно, собственно, и было.

Только…

«Вот ведь».

Просьба оказалась слишком детской.

Лучше бы Диди держалась нагло. А этот слабый голос, сколько ни пытайся казаться дворянином, всё равно напоминал: перед Рэйвеном ребёнок. Он так и застыл на месте.

— Я… я понимаю, что прошу бессовестно. Вы спасли мне жизнь, благодаря вам я смогу переночевать в постоялом дворе. Я знаю, что желать чего-то ещё после этого — неправильно.

— …

— Но мне нужно попасть в столицу. Вы сильны, господин Рэйвен. Вы сможете довести меня туда живой и невредимой.

— …А связаться со своим домом ты не можешь?

— Им нельзя доверять. И помощи от них сейчас ждать трудно.

— …

— Я обязательно вас отблагодарю. Поэтому…

— Хватит.

Хаа. Похоже, его всё-таки поймали на крючок. Рэйвен невольно приложил ладонь ко лбу.

— Подробности ты всё равно не расскажешь, даже если я спрошу?

— …Простите.

— Ладно. Мне и неинтересно.

Он и так собирался в столицу, так что серьёзной проблемы не было. И уж не настолько Рэйвен был беспомощен, чтобы в дороге не уберечь одного ребёнка.

Другое дело, что перед этим он хотел заглянуть во владения фей…

Рэйвен опустил руку и посмотрел на Диди.

— Дело срочное?

— Эм… да.

— Понятно.

Конечно. Иначе Диди с самого начала не стала бы просить помощи у такого подозрительного человека, чью личность никто не проверял.

Хотя подозрительность здесь была взаимной.

«…Жертва Врат и одновременно ребёнок».

Такой набор обстоятельств нельзя было отбросить только потому, что хлопотно или подозрительно. Особенность положения Диди оказалась слишком весомой, и Рэйвен вздохнул.

…Посмотрим на это с хорошей стороны. Всё равно прямо сейчас отделаться от Дана и уйти во владения фей было бы непросто…

— Я доведу тебя до столицы.

— !

— Так что успокойся и отдыхай.

Сначала заехать в столицу — тоже не так уж плохо.

Он всё равно не умирает, так что визит во владения фей можно отложить. Раны Рэйвен собирался лечить только потому, что ему надоело истекать кровью.

[…Дух-хранитель ??? вздыхает.]

…Похоже, дух-хранитель так не считал.

Рэйвен сделал вид, что не заметил, повернулся и открыл дверь.

Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь и сел на край кровати. Знакомая комната встретила его прежней тишиной, и взгляд Рэйвена спокойно скользнул по ней.

[Дух-хранитель ??? спрашивает, зачем он всё-таки снял отдельные комнаты.]

— Ты умнее меня, а спрашиваешь очевидное… Ну, причин несколько, сам знаешь.

Для начала Рэйвен был не против, чтобы Диди его забыла.

Просьбу он принял, но если Диди сама всё забудет, сплошная выгода. Здесь постоялый двор: даже забыв Рэйвена, Диди как-нибудь свяжется с кем нужно и вернётся туда, куда следует. Все постоялые дворы служат чем-то вроде сети связи, так что волноваться не о чем.

Но если отложить эти мелочи…

— Больше всего меня всё-таки беспокоит…

[«Подозрительно».]

— Именно.

Значит, всё-таки знал.

Так и есть. Слишком уж удачно всё совпало.

— После случая с младшим учеником у меня развилась лёгкая паранойя.

Ситуация выглядела нарочито. Дана после смерти старшей сестры проверила сама жизнь, а вот «Диди» — нет. Чтобы проверить её, комнаты и нужно было взять отдельно.

Рэйвен собрал рукой распущенные длинные волосы, низко перевязал их и пробормотал:

— Тебе не кажется, что для юной дворянки речь у «Диди» слишком жёсткая? Если предположить, что перед нами наследница воинского дома, тогда ещё ладно, но манера странно знакомая.

Раздражает.

— И ещё по дороге я почувствовал знакомый запах. Сначала подумал, что ошибся: он смешался с запахом крови монстров…

Запах крови — тот самый, которым он был сыт по горло.

Они уже покинули место стычки с монстрами, а запах не слабел — наоборот, становился сильнее. Ошибкой это быть не могло. На собственные раны списать его тоже не выходило: направление было другим. Значит, оставался очевидный вариант.

Мирные жители среди ночи не шляются где попало, будто им жизнь не дорога.

— Похоже, те, кто похитил «Диди», мертвы.

Убедиться можно будет только после осмотра тел, но если предположение верно, значит, история с похищением как минимум правдива.

Рэйвен всё равно собирался проверить и это. Если Диди действительно похитили, похитители наверняка использовали повозку или лошадей; где-нибудь должны были остаться брошенная повозка, следы колёс, отпечатки копыт.

— Осмотреть мёртвых куда проще, чем искать живых, тут всё равно. Проблема в другом…

[Дух-хранитель ??? выражает сомнение из-за их смерти.]

— Да. Вот это и странно.

Монстров, хлынувших из Врат, дух-хранитель точно уничтожил до единого, прежде чем они успели далеко уйти.

Даже с Диди, оказавшейся прямо у Врат, ничего не случилось. Как тогда могли погибнуть от монстров те, кто заранее бросил всё и сбежал подальше?

— Почему они умерли?

— Нет.

— Кто их убил?

Какой-то дикий зверь, чьего присутствия он не уловил? Или другой «кто-то»?

— Для начала я собираюсь считать, что это был пропущенный монстр…

Но чутьё почему-то подсказывало другое.

И всё же, пока существует хотя бы крошечная вероятность, что где-то остался незамеченный монстр, проверить необходимо.

Рэйвен ещё немного постоял, склонив голову в раздумье, а потом поднялся и подошёл к окну. Следующие слова прозвучали совсем легко, почти небрежно.

— Правда, сначала нужно выяснить, те ли это люди, о которых я думаю.

Значит, пора двигаться.

Он поставил одну ногу на подоконник. Уже собирался без малейших колебаний спрыгнуть, но за окном столкнулся взглядом с вороном, который таращил на него круглые глаза, и замер.

— …

— …

Казалось бы, птица — и птица, но её острый взгляд слишком явно говорил: «Я так и знал».

Рэйвен застыл на месте и какое-то время мерился с вороном взглядом, хотя это и не совсем было состязанием в гляделки. Потом молча убрал ногу с подоконника. В этот раз он не собирался сбрасывать ворона с хвоста, да и вернуться хотел быстро; устраивать лишнюю погоню не было смысла.

«Вот же невыносимый преследователь…»

Он нарочито снял верхнюю одежду и бросил её на кровать. Нужен хоть какой-то знак, что он вернётся, иначе ворон лично кинется следом. А на осколок души Рэйвен давно махнул рукой.

Раз уж его раскрыли, лучше уйти через дверь открыто, чем подозрительно красться. Рэйвен повернулся и открыл дверь.

— …О?

И столкнулся с тем, кого совсем не ожидал увидеть.

Ярко-зелёные глаза моргнули, в них мелькнуло лёгкое удивление. Но уже через миг уголки глаз мягко изогнулись, и по лицу Рэйвена расплылась красивая улыбка.

Он скрестил руки на груди, плечом прислонился к косяку и неторопливо склонил голову, глядя на не менее удивлённую собеседницу.

— Что-то нужно, сестрица?

— Ох, напугал. Дверь вдруг открылась… Да ничего особенного, позвать к ужину. Поздно уже, но вы ведь наверняка и ужинать не успели.

— …А, да, еда.

Точно. Обычные люди ведь едят более-менее регулярно.

Значит, тот ребёнок тоже голоден. Рэйвен сам не ел и потому упустил это из виду.

— Я потом поем. Лучше позаботься о ребёнке в соседней комнате, можно?

— Я как раз собиралась позвать. А ты куда?

— Прогуляюсь немного. Надо кое о чём подумать.

— Если вернёшься слишком поздно, всё остынет и будет невкусно…

— Ненадолго, правда. Скоро вернусь, не волнуйся.

— Тогда оставляю ребёнка на тебя.

Рэйвен улыбнулся и повер…нулся было, но замер — и снова посмотрел на хозяйку.

— Спрошу на всякий случай. Здесь поблизости водятся опасные дикие звери?

— Нет. Были бы — я бы сразу предупредила.

— Так я и думал. Тогда я правда схожу.

Он сразу развернулся и прошёл по коридору. За спиной хозяйка звала ребёнка к ужину; Рэйвен спустился по лестнице и, едва оказался снаружи, сорвался с места.

Над головой тут же, как ни в чём не бывало, пристроился ворон.

***

«…И правда цепкий».

Рэйвен мельком поднял взгляд.

Само по себе ему было всё равно, увязался за ним осколок души или нет. А вот подслушанный разговор с духом-хранителем был ему ни к чему.

Минут через десять Рэйвен всё же остановился и поднял голову. Он махнул рукой ворону; чёрная птица некоторое время хлопала крыльями, глядя на него, а потом отлетела так далеко, что голоса уже нельзя было расслышать.

«Не послушался бы — пришлось бы отцеплять силой».

А всё-таки с сообразительностью у него неплохо.

Рэйвен коротко усмехнулся, но тут же убрал улыбку, будто её и не было, и позвал духа-хранителя. Спокойный голос разлился в ночном воздухе и растворился в пустоте.

— Старший брат. Нам ведь есть о чём поговорить?

[…]

— Думаю, пора задать вопрос, который я всё откладывал…

Подсказка к имени.

Рэйвен уже однажды сболтнул лишнее на эту тему и получил в ответ гнев и молчание духа-хранителя. Поэтому сейчас, прежде чем перейти к главному, он напряг все чувства до предела и задал другой вопрос.

— Ты ведь уже не злишься?

Сам же вмешался, спас его, а потом разговаривал как ни в чём не бывало.

— …Ты же сказал, что не ненавидишь меня.

Стоило тишине чуть затянуться, как слова сорвались сами — торопливые, почти отчаянные. Рэйвен тут же сжал губы.

Сейчас он не имел права такого говорить. Ошибся.

Подозревать духа-хранителя — и при этом хотеть, чтобы тот по-прежнему относился к нему хорошо. Что может быть смешнее? Дух-хранитель был наблюдателен; он не мог не заметить настороженность, которая невольно сквозила в поведении Рэйвена.

Тут и высмеют — возразить будет нечего. На губах появилась кривая усмешка.

«Вот же я эгоистичная сволочь».

И, если подумать, самого важного он тоже так и не сказал.

Годы прожил зря. Как можно было забыть такое? Мысленно отвесив себе подзатыльник, Рэйвен открыл рот.

Слишком запоздалое извинение вырвалось без подготовки.

— Прости.

Больше никаких красивых слов не было. Оставив всё остальное на усмотрение духа-хранителя, Рэйвен снова пошёл вперёд.

[…]

— …

Повисла тишина.

В пространстве мёртвых дух-хранитель, будто лишившись дара речи, некоторое время смотрел на Рэйвена, а затем с опозданием вздохнул. Ответ — запоздалый, хотя и прозвучавший как ни в чём не бывало, — опустился на того, кто украдкой ждал реакции.

[Прости и ты меня.]

— Что?.. Праотец… нет, старший брат, за что тебе…

[За то, что я не понял: ты ещё не можешь доверять мне до конца. В таком положении моё молчание, должно быть, обернулось для тебя страхом.]

Поэтому Рэйвен и не позвал духа-хранителя даже в опасности.

Если в смертельно опасную минуту дух-хранитель не ответит, Рэйвену придётся признать: его действительно бросили. Будь у него уверенность, что дух-хранитель не оставит его ни при каких обстоятельствах, этого бы не случилось.

В итоге именно поступки духа-хранителя заставили Рэйвена молчать.

Это была его вина: он не понял, что Смерть заставила семя подозрения дать росток. Нет, хуже — он смутно чувствовал это, но легкомысленно решил, что всё обойдётся. Дух-хранитель с мрачным лицом провёл ладонью по лицу.

[Мне ещё расти.]

— Нет…

[Ты спросил, злюсь ли я? Не злюсь. Какое у меня право злиться на тебя?]

— …

[…В знак извинения скажу сейчас.]

О чём именно — спрашивать не требовалось.

[Подсказку к тому, кто я такой, и к моему имени.]