13

Мариам Сентябрь 1997

- Больница больше не обслуживает женщин! - рявкнул охранник, холодно глядя с верхней ступеньки лестницы на толпу, собравшуюся перед госпиталем "Малалай".

Толпа громко застонала.

- Но ведь это женская клиника! - под одобрительные возгласы выкрикнула женщина за спиной у Мариам.

Мариам пересадила Азизу с руки на руку и покрепче обхватила стонущую Лейлу. С другой стороны молодой жене подставлял свою шею Рашид.

- Теперь уже нет! - прокричал талиб.

- Моя жена вот-вот разрешится от бремени! - громко пожаловался плотный мужчина. - Брат, неужели ей прямо на улице рожать?

В январе объявили (Мариам сама слышала), что у женщин и мужчин больницы теперь будут раздельные и что весь женский персонал из кабульских госпиталей уволят и соберут в одно место. Тогда никто особо не поверил, да и талибы вроде не слишком усердствовали в проведении нового постановления в жизнь.

И вот вам пожалуйста.

- А госпиталь "Али Абад"? - крикнул другой мужчина.

Охранник покачал головой.

- А "Вазир-Акбар-Хан"?

- Только для мужчин.

- И что же нам делать?

- Ступайте в "Рабиа Балхи".

Из толпы выскочила молодая женщина:

- Я только что оттуда. Там ничего нет - ни чистой воды, ни кислорода, ни лекарств, ни света.

- Вот туда и отправляйтесь, - отрезал охранник.

Люди загомонили. Посыпались оскорбления. В воздухе просвистел камень.

Талиб вскинул автомат и дал очередь в воздух. Его напарник взмахнул хлыстом.

Толпа быстро рассеялась.

В приемной "Рабиа Балхи", насквозь провонявшей потом, мочой, табаком и карболкой, было полно женщин в бурках и детей. Лопасти потолочного вентилятора не двигались. Духота стояла страшная.

Мариам усадила стонущую Лейлу у облезлой стены.

Лейла, обхватив живот обеими руками, раскачивалась взад-вперед.

- Тебя осмотрят, Лейла-джо. Уж я добьюсь.

- Живее, - поторопил Рашид.

Перед окошком регистрации переругивалась и толкалась очередь, многие с детьми на руках. У двойных дверей в процедурную тоже теснился народ. Талиб-охранник никого не пускал.

Мариам тараном врезалась в толпу, вовсю работая локтями. Ее пихали, пинали, обзывали и даже пытались схватить за лицо. Мариам отмахивалась, выворачивалась, напирала и неудержимо продвигалась вперед.

"Вот на что приходится идти матерям, - думала Мариам, раздавая толчки направо-налево. - Какие уж тут приличия".

Ей вспомнилась мать. Какая бы Нана ни была, она не избавилась от ребенка, приняла на себя позор, выносила и родила харами - и воспитала неблагодарную дочь. А та предпочла Джалиля. Дурочка была, не понимала, что такое мать.

Внезапно перед Мариам выросла медсестра в грязно-серой бурке до пят. К ней обращалась молодая женщина, чья накидка была насквозь пропитана кровью.

- У моей дочери воды давно отошли, а ребеночек все не появляется, - накинулась на медсестру Мариам.

- Я с ней говорю, - прорыдала окровавленная. - Дождись своей очереди.

Вся толпа всколыхнулась, словно трава под ветром.

- Моя дочь упала с дерева и сломала локоть, - надрывался кто-то у Мариам за спиной.

- А у моей дочки кровавый понос, - подхватила другая женщина.

- Температура у нее есть? - спросила медсестра. Мариам не сразу поняла, что обращаются к ней.

- Нет.

- Кровь идет?

- Нет.

- Где она?

Мариам поверх голов указала на место, где сидела рядом с Рашидом Лейла.

- Мы ею займемся, - пообещала медсестра.

- Когда?

- Не знаю. У нас всего двое врачей, и обе сейчас на операции.

- У дочки боли, - настаивала Мариам.

- У меня тоже! - завопила окровавленная. - Жди своей очереди!

Мариам оттеснили в сторону. Перед ней теперь были только затылки и спины.

- Погуляйте пока, - прокричала медсестра Мариам. - И ждите.

Уже стемнело, когда медсестра позвала их. В родовой палате было восемь коек, между ними ни ширм, ни занавесей. Зато персонал укутан с головы до ног. Две женщины рожали. Лейлу уложили на кровать у самого окна, замазанного черной краской. Из стены торчала треснутая раковина, над ней свисали с веревки перемазанные кровью хирургические перчатки. Вода из крана не шла. Посреди комнаты большой алюминиевый стол, верхняя часть прикрыта одеялом, нижняя пуста.

- Живых кладут наверх, - устало сказала Мариам женщина с соседней койки, заметив ее недоумевающий взгляд.

Докторша - маленькая, похожая в своей темно-синей бурке на птичку без клюва - говорила резко и отрывисто:

- Первый ребенок?

- Второй, - сказала Мариам.

Лейла вскрикнула, выгнулась дугой и вцепилась Мариам в руку.

- Были сложности с первыми родами?

- Нет.

- Вы ее мать?

- Да, - соврала Мариам.

Докторша приподняла накидку, вытащила странный металлический инструмент в форме конуса и, откинув бурку Лейлы, прижала ей к животу. Сначала одним концом, послушала минуту, потом другим.

- Сейчас я должна пощупать ребенка, хамшира.

Она сдернула с веревки перчатку, надела, положила одну руку Лейле на живот, а другую глубоко засунула внутрь. Та всхлипнула. Закончив свое дело, докторша передала перчатку медсестре, которая сполоснула ее водой из чашки и опять повесила на веревку.

- Вашей дочери необходимо сделать кесарево сечение. Знаете, что это такое? Мы разрежем ей утробу и извлечем ребенка. У него тазовое предлежание.

- Не понимаю.

- Ребенок не так лежит. Она не сможет родить его обычным путем. К тому же прошло слишком много времени. Ее надо немедленно в операционную.

Лейла, сморщившись, закивала и уронила голову набок.

- Только мне надо кое-что вам сказать. - Докторша как-то смущенно зашептала Мариам на ухо.

- Что она говорит? - простонала Лейла. - С ребенком что-то не так?

- Да как же она выдержит? - вырвалось у Мариам.

Видимо, докторше послышались в ее голосе обвинительные интонации.

- Думаете, я нарочно? Я просто в безвыходном положении. Из того, что мне нужно, они мне ничего не дают. У меня нет рентгена, нет отсосов, нет кислорода, нет даже простых антибиотиков. Когда благотворители готовы дать средства, талибы стараются, чтобы деньги пошли на что-то другое. Или все забирают себе.

- Доктор-сагиб, может, я что могу для нее сделать? - спросила Мариам.

- Да что происходит? - прорыдала Лейла.

- Можете сами купить лекарство, только...

- Пишите название, - потребовала Мариам. - И дайте бумажку мне.

Судя по движению под буркой, докторша покачала головой.

- У вас не будет на это времени. Во-первых, ни в одной из близлежащих аптек его все равно нет. Вам придется бегать по всему городу, и кто знает, отыщете ли вы его. Уже почти половина девятого, вас еще арестуют за нарушение комендантского часа. И вряд ли это лекарство окажется вам по карману, даже если вы его найдете. А операцию надо делать немедленно.

- Скажите же наконец, в чем дело? - жалобно спросила Лейла, приподнимаясь на локтях.

Докторша тяжко вздохнула и призналась Лейле, что в больнице нет никаких обезболивающих.

- Но если мы еще промедлим, вы можете потерять ребенка.

- Режьте. - Лейла откинулась назад и подогнула колени. - Вытащите его и дайте мне в руки.

Лейла лежала на столе в старой операционной с обшарпанными стенами. Докторша тщательно мыла руки в тазу. Сестра протирала Лейле живот тампоном, смоченным желто-коричневой жидкостью. При каждом прикосновении Лейлу пробирала дрожь. Вторая сестра, слегка приоткрыв дверь, зачем-то выглядывала в коридор.

Сейчас докторша была без бурки, и глазам Мариам предстали тяжелые веки, седая прядь, усталые складки у рта.

- Они требуют, чтобы мы оперировали в накидках. - Докторша мотнула головой в сторону медсестры у двери: - Вот наш часовой. Увидит кого, даст знать, и я успею закутаться.

Она говорила деловым, почти равнодушным тоном, и Мариам поняла: женщина перед ней давно уже перегорела и рада уже тому, что ее не выгнали с работы. Ибо у человека всегда есть что еще отнять.

С каждой стороны стола вверх торчало по металлическому стержню. Сестра, которая мазала Лейле живот, прищепками прицепила к ним кусок ткани - занавесь между ней и хирургом.

Мариам встала у Лейлы за головой и нагнулась пониже. Их щеки соприкоснулись. Слышно было, как стучат у Лейлы зубы. Мариам взяла подругу за руку.

За занавесью двигались тени докторши и сестры, одна слева, другая справа. Рот у Лейлы стал похож на щель, зубы сжались, на губах показались пузырьки слюны, дыхание участилось.

- Мужайся, сестренка, - сказала докторша и склонилась над Лейлой.

Глаза у Лейлы широко распахнулись. Рот раскрылся. Жилы на шее напряглись. Лицо сделалось мокрое от пота. Пальцы сжались.

Но закричала она не сразу, чем и восхитила Мариам.