Часть третья

1

Мариам

- Ты меня не узнаешь?

Ресницы у девчонки затрепетали.

- Ты помнишь, что произошло?

Она шевелит губами. Закрывает глаза. Сглатывает. Касается рукой левой щеки. Чуть слышно шепчет что-то.

Мариам наклоняется ближе.

- Ухо, - шелестит девчонка. - Оно ничего не слышит.

Первую неделю она только и делала, что спала - действовали купленные Рашидом в госпитале розовые пилюли, - бормотала во сне, вскрикивала, называла какие-то незнакомые имена, иногда плакала и металась. Мариам даже приходилось ее удерживать. Бывало, ее бесконечно рвало, вся пища извергалась обратно.

Мрачный взгляд поверх одеяла, односложные ответы, что бы ни спросили Мариам или Рашид, - такой она была, когда бодрствовала. Начнешь кормить - мотает головой и плюется. Правда, надолго ее не хватало - капризы быстро сменялись слезами.

Порезы на лице и на шее, швы на израненных руках и ногах Рашид велел смазывать дезинфицирующей мазью. Повязки Мариам регулярно стирала. Когда девчонку тошнило, Мариам приходилось придерживать ее, откидывать волосы у нее с лица.

Сколько она у нас пробудет? - спросила Мариам у Рашида.

Пока не поправится. Ты на нее только посмотри. Ну куда она теперь пойдет, бедняжка?

Из-под груды обломков девчонку откопал Рашид.

- Счастье, что я был дома. Твое счастье, - уточнял он, сидя рядом с ее кроватью. - Я отрыл тебя голыми руками. Вот такой кусок металла, - большим и указательным пальцами Рашид показывал размеры (раза в два больше, чем на самом деле, подумала Мариам), - торчал у тебя из плеча. Я уж думал, клещами вытаскивать придется. Но теперь все в порядке. Еще чуть-чуть - и ты поправишься, будешь нау соча. Как новенькая.

Рашид приволок несколько книг из библиотеки Хакима - все, что сохранилось.

- Очень много книг сгорело. Да и растащили порядочно, по-моему.

В первую неделю муж был сама доброта - то принесет подушку и одеяло, то пузырек с пилюлями. Витамины, говорит.

Это Рашид сообщил Лейле, что в доме ее приятеля Тарика теперь новые жильцы.

- Ничего себе подарочек. Один из командиров Сайафа очень щедр к своим людям. Такой дом для троих.

Трое мальчишек с дочерна обгоревшими на солнце лицами, в неизменном камуфляже, - вот кто были эти свои люди. Они часто попадались на глаза Мариам - курили во дворе и у калитки, прислонив свои автоматы к стене, играли в карты. Главный - немножко постарше и покрепче - важничал, держал себя заносчиво, а тихоня младший, как видно, еще не научился - всегда при встрече кланялся Мариам, улыбался и говорил "салам". Вся его напускная воинственность при этом слетала.

И вот однажды утром в дом угодила ракета. Потом ходили слухи, что стреляли хазарейцы из "Вахдата". Парней разорвало на кусочки и раскидало по окрестностям.

- К тому и шло, сами виноваты, - заключил Рашид.

Девчонке повезло, что так дешево отделалась, думала Мариам. Ведь ее дом разнесло в пыль. А сейчас она потихоньку шла на поправку - ела понемножку, сама мылась, сама расчесывала себе волосы, ужинала внизу вместе с Рашидом и Мариам. Конечно, подступала слабость, кружилась голова, тошнило. По ночам снились кошмары. И от приступов отчаяния было никуда не деться.

- Я занимаю чужое место, - вырвалось как-то у нее.

Мариам меняла белье. Девчонка сидела на полу, поджав синие коленки к подбородку. Глаза ее были полны ужаса.

- Отец хотел вытащить на улицу коробки с книгами, сказал, они для меня слишком тяжелые. Но я ему не дала - мне все хотелось сделать самой. И оказалась не в доме, а во дворе.

Мариам постелила свежую простыню и глянула на девчонку - на ее светлые кудряшки, зеленые глаза, высокие скулы и пухлые губы. Она помнила ее маленькой: вот крошка семенит вслед за матерью в пекарню, вот едет на закорках у брата - младшего, с завитком волос над ухом, - вот играет в шарики с мальчишкой плотника...

А теперь она, похоже, ждала, чтобы ее утешили. Но какие мудрые слова могла ей сказать Мариам, чем ободрить? Когда хоронили Нану, даже мулле Фатхулле нечем оказалось успокоить Мариам. А ведь он цитировал Коран: "Благословен тот, в руках которого власть и который властен над всякой вещью, который создал смерть и жизнь, чтобы испытать вас, кто из вас лучше по деяниям, - Он велик, прощающ!" Мулла Фатхулла увещевал ее: "Это пагубные мысли. Слышишь меня, Мариам-джо? Дурные, пагубные. Они несут муку. Вины на тебе нет".

Что сказать девчонке, как облегчить ее страдания, снять груз с плеч?

Но говорить ничего не пришлось.

- Мне плохо. Тошнит, - прохрипела горемыка, становясь на четвереньки.

- Стой! Потерпи немного. Сейчас принесу таз. Пол-то я только что вымыла... О Господи... Господи...

Миновал месяц.

Однажды кто-то постучался к ним в дом. Мариам открыла.

На пороге стоял мужчина. Он представился и сказал, кто ему нужен.

- Это к тебе! - крикнула Мариам.

Лейла оторвала от подушки голову.

- Его зовут Абдул Шариф.

- Я ни с кем таким не знакома.

- Он спрашивает тебя. Спустись вниз и поговори с ним.