Глава 1

Панамский канал служил крупным выходом на мировые морские транспортные пути, и Волнения Соберании начались из-за боя за его контроль. Но повод для развязывания конфликта нашли «помягче».

В Центральной Американской Соберании находилось убежище антиобъектных сил. Там проходили секретные тренировки особые бойцы, которые специализировались на крупномасштабных террористических атаках в мегаполисах мирных стран, например в Северной Америке, родной стране Корпораций Капиталистов.

Особые бойцы умели создавать смертоносное оружие из бытовых предметов, таких как очиститель и баллончики со сжатым газом, и могли проникнуть незамеченно на территорию другой страны, и что важнее, они были неуловимы, как призраки. Полиция, которая отвечала за безопасность городов, была бессильна, и даже разведагентства ловили их с вероятностью пятьдесят на пятьдесят.

Как только бойцы появлялись, понятие «мирная страна» рушилось. Никто не мог представить, сколько городов превратится в руины. Потому врагов нужно было победить, прежде чем это случится. Их нужно было убить, прежде чем начнётся северная операция.

— Нет никаких особых отрядов. А тренировочные лагеря — на деле не более, чем реабилитационные лагеря на природе для интернет-зависимых. Их разбивают туристические компании из ваших Корпораций Капиталистов. Вы посылаете туда молодых людей и наказываете, как злодеев, хотя они не при делах. Хитрый план такой хитрый. Раздутыми докладами и поддельными фотографиями вы делаете так, что их принимают за ужасные боевые взводы.

Мужчина выплёвывал слова, находясь в квадратном пространстве из металлических стен, где всё покрывала тьма.

— Говоришь, расправился с ними, потому что хотел испортить Панамским каналом репутацию великой державе? Искать компромисс с международным сообществом действительно непросто.

— ...

— Но из-за этого фарса моя семья мертва.

Его голос оставался ровным, что делало говорящего ещё страшнее, чем если бы он злобно орал.

Поговаривали, он имел тысячи лиц, потому обычная экспрессия могла ничего для него не значить.

— Забавно то, что навыки Ньярлатотепа я держал в узде, пока на моих глазах не убили семью. Я настолько боялся показывать смертоносные умения в повседневном хозяйстве, что самовнушением запечатал память. Теперь понимаешь? Шок от смерти семьи сломал печать Ньярлатотепа. Если бы она сломалась на несколько минут... даже несколько секунд раньше, всё могло бы обернуться совершенно иначе.

Его голос был тягучим, как каменноугольная смола, а эмоции и экспрессия шли туда же. Перенеся великое множество пластических операций, он совершенно позабыл, с каким лицом родился, а его нынешнее лицо, на миг пропав во мраке, могло расплавиться и затопить пол.

— Ха.

Фраза прозвучала как резиновый нож, который кажется безопасным, но всё меняется, как только его вонзают в чью-нибудь шею. Такое убийство получится гораздо более болезненным и страшным, чем обычным острым ножом.

— Самое время смеяться, директор. Или мне называть тебя Азатот?

— Почему?.. — Единственная фраза прозвучала из уст старика так, словно он потратил год жизни на то, чтобы выдавить её из себя. — Почему просто не убьёшь меня?

— У смерти меняется значение в зависимости от обстоятельств. На тёмной аллее будешь жертвой. На поле боя военным героем. На казни презренным преступником. Потому мне нужно подходящее место, чтобы убить тебя. Ты ведь уже догадался, о каком я говорю?

— Неужели ты...

— Добро пожаловать в мой дом, который из Соберании превратился в ад.

Со скрипом отворилась металлическая дверь, и запахло ржавчиной. Лишь тогда старик понял, что они находились внутри металлического контейнера на корабле.

Их окружали красные и чёрные цвета. Сперва показалось, что всё небо играло красками заката, но нет. Огни шли от пламени войны, а топливом служили разрушенные дома, памятники истории, островки природы и люди, которые тут жили.

Идея чистых войн растворилась без следа. Наступил всамделишный ад. И апокалиптическую картину создал Акр Поцелуй Розы, директор Салем Логистикс.

— Мы прибыли на сцену.

Несмотря на красные и чёрные тона мира перед ним, Ньярлатотеп полностью расслабился со словами “я дома” на лице.

С тяжёлым звуком он навалился на что-то ладонями, но не на стол, а на огромную деревянную бочку, наполненную чем-то тяжёлым.

— Почему бы нам не начать? Ты так страстно желал Панамский канал, потому там я тебя и убью. Надеюсь, ты оценишь по достоинству усилия, которые я ради тебя приложил, Азатот.