Глава 2

Оборудование одного и того же класса на территории коалиционной базы техобслуживания сильно варьировалось в зависимости от того, какой стороне оно принадлежало. Элитница, которую другие называли принцессой, стояла в удалённой части базы, которая была составлена из огромных тяжеловозов.

Таких станций существовало здесь великое множество, и та, в которой сейчас находилась принцесса, вовсе не была настолько непомерно большой, чтобы вмещать в себя её личный Объект, Малыш Магнум. Она была в специальной станции, следующей сразу за той, где пребывал её Объект. Конкретно эта предназначалась для ухода за телом элитного пилота.

Пространство было настолько большим, что было трудно поверить в то, что оно находится внутри грузовика, и содержало в себе прозрачный полукружный купол с поперечником примерно десять метров. Элитница стояла в центре этого купола, и бесчисленные устройства и человеческие глаза наблюдали за ней снаружи купола. Эти люди были из медицинского отдела, следившего за здоровьем элитницы.

Пожилая леди, которая обычно занималась Объектами, сейчас была включена в состав медицинской команды и оперировала устройством, похожим на звукозаписывающую консоль, применяемую при озвучке аниме и фильмов.

— Ладно, давайте начнём. Вы закончили подготавливать инструментарий? — сказала старая леди. Её голос передавался отнюдь не по воздуху. Вместо этого оранжевые слова отображались на прозрачной стенке купола. Это потому что купол был звуконепроницаем. Девушка читала слова, которые пробегали словно на электронном табло. Когда на прозрачном и тонком мониторе перед её глазами забегала партитура, девушка надела специальные очки, предназначенные для пилотирования Объекта.

Она взяла длинную, тонкую серебряную флейту и ввела текст с помощью инфракрасных датчиков, встроенных в очки.

Настройка флейты завершена, написала она.

— Полагаю, что нет никаких проблем с показателями. В таком случае, запусти метроном. Можешь начинать своё выступление, когда пожелаешь.

Читая слова старой леди, принцесса легонько запустила бумажный самолётик, что был в её руке. Наблюдая за тем, как бумажный самолёт вырисовывает в воздухе элегантные пируэты, она поднесла серебряную флейту горизонтально ко рту.

Она подула в неё и задвигала белыми пальцами.

Послышался слабый шум, и кончик бумажного самолёта слегка наклонился. Он был изготовлен из специального материала, искажающегося от звуковых волн.

— Да, да, отлично. Сделай виток метрономом радиусом пять метров и с отметкой сто сорок сантиметров, завершая каждый виток за тридцать секунд.

Такое лишённое вкуса выступление слишком скучно.

Продолжая держать флейту у рта, принцесса не переставала двигать глазами, чтобы вести беседу. Ноты головокружительно пробегали по монитору, но в движениях её пальцев не было никакой нерешительности. Это в меньшей степени походило на движения музыканта, увлечённого музыкой, скорее это напоминало движения роботизированной руки, которая с высокой точностью спаивает элементы полупроводниковой платы.

— Приятно быть окружённой такими звуками?

Вы про точечные вибрации купола и звуки, которые я создаю? Если бы я была удовлетворена лишь этим, я бы стала себя ощущать паскудным оркестром.

Не было стандартного способа выверить тело элитника. И не было едва различимого стандартного набора для каждой нации. Идеальный метод разрабатывался индивидуально для каждого элитника. Для одного человека это было плавание в большом бассейне и прицеливание за минимальное время. Для другого это было решение каждой отдельной задачи в бланке для ответов, как при сдаче вступительных экзаменов в колледж. Для третьего это игра в шахматы против суперкомпьютера. А для кого-то типа принцессы — это окружение себя аккуратно модулируемым звуком.

— Ты недовольна инструментом? Для смены ритма ты всегда можешь попробовать электрогитару.

Моё дыхание будет смешано со звучанием, что скажется на настройках. Я использую флейту, потому что само дыхание вписано в музыку.

Другие звуки не должны накладываться на музыку. Она могла спокойно говорить, делая перерывы в игре, но настройка не может продолжаться во время таких перерывов.

Вот почему элитница испытывала такие неудобства, будучи вынужденной разговаривать с помощью глаз во время игры на флейте. В конечном счёте она достигла последней ноты, и данная стадия настройки была завершена. Принцесса убрала флейту ото рта, и бумажный самолётик, поддерживаемый в воздухе музыкой, медленно опустился на пол.

Принцесса подобрала метроном и приготовилась к следующей мелодии, но затем она внезапно огляделась. Сквозь прозрачный купол она увидела знакомого человека, вошедшего через большую дверь в грузовике. Это был Квенсер.

Его толкал вперёд его компаньон Хейвиа, и судя по его выражению лица он не понимал, почему вообще находится здесь. Глядя на них, принцесса молчаливо кивнула.

(Хейвиа может быть грубым, но он определённо внимателен к другим.)

Посреди медицинской группы только лишь старая леди, не относящаяся к медицинским работникам, заметила изменение в психическом состоянии принцессы. Появились оранжевые буквы: «Мы можем сделать небольшой перерыв?», и дверца звуконепроницаемого купола автоматически отворилась.

Квенсер вошёл внутрь, и принцесса задвигала глазами, отдавая команду куполу. Сразу после этого поляризация прозрачного купола изменилась, и его стенки стали белыми.

— Вах! — прокричал в изумлении Квенсер, озираясь по сторонам. Принцесса приблизилась к нему и спросила:

— Почему ты здесь сегодня?

— О, Хейвиа сказал, что мы типа должны заглянуть к тебе и напомнить, чтобы ты не искала нас, потому что мы оба отправляемся на миссию.

(За какую тупицу меня принимает этот человек?), обиделась принцесса.

Не обратив внимания на её реакцию, Квенсер глянул на серебряную флейту в её руке.

— Хех. Так это флейта? Я видел, как люди используют их в духовых оркестрах в безопасной стране, но я так и не мог понять, как именно они ими пользуются. Наверно, я бы не смог издать ни единого звука, если бы попробовал сыграть на такой.

— Это проще, чем кажется. Хочешь попробовать? — спросила элитница, и лицо Квенсера засветилось даже сильнее, чем она могла ожидать. Этого было достаточно, чтобы поднять принцессе настроение, но...

— Ты ведь держишь флейту боком? Эээ? Её надо держать справа или слева?

Прежде чем она смогла что-либо сказать, Квенсер поднёс флейту ко рту. Она собиралась хотя бы вытереть мундштук, прежде чем давать ему флейту, так что теперь она шокировано замерла на месте, глядя перед собой оцепенелым взглядом и с румянцем на лице. Однако вскоре она испытала ещё больший шок.

Тело девушки проходило настройку с помощью звука из музыкального инструмента, так что от одного единственного дурацкого звука по её позвоночнику пробежался поток странных ощущений.

— ?!..

Рот девушки беззвучно открывался и закрывался, пока она искривляла спину. Специальная команда отменила бы настраивающий эффект флейты, но она совсем забыла отдать эту команду.

В её взгляде появился мягкий, чарующий свет, который она пыталась сдерживать, её тело одеревенело, но Квенсер был туп, как и всегда.

Пытаясь аккуратно озвучить ряд «до рэ ми фа соль ля си до», он дышал абсолютно неправильно.

— А? Ноты не выходят так, как надо. Они искажены. И как мне тогда надо зажимать, чтобы выдать «до»?

С каждым трещащим звуком из флейты тело принцессы неестественным образом вздрагивало. Её белые щёки окрасились глянцевитым персиковым цветом, а в уголках её глаз показались слёзы. Её тонкие руки и ноги прижались к телу против её воли. Потирая бёдра друг о друга, девушка даже не понимала, почему ей самой хочется это делать.

— До рэ ми... фа? Это «фа»? ...А? — наконец, Квенсер заметил, что что-то идёт не так. Принцесса покраснела ещё сильнее из-за конфликта между облегчением и смущением от того, что он наконец заметил. — С-с тобой всё в порядке? Тебе нужно в туалет? — спросил Квенсер с тревожным выражением, глядя ей в лицо.

Сразу же после этого девушка сделала такое, что обычно никогда не делала. Она врезала представителю рода людского своим маленьким кулачком.