Вражеские силы 3

Рамиль Скоффло вышла из ангара гражданских вертолётов, а вслед за ней выбежала Айрис Аггрэвэйшн, неся маленький компьютер.

Айрис обратилась к человеку, который не посчитал нужным развернуться.

— Подполковник Скоффло! Штурмовой отряд, ответственный за Бланж, весь уничтожен, а Мотель Б, который они использовали, захвачен Корпорациями капиталистов!

— Уничтожение хаба означает, что Бланж увенчался успехом. Образовалась большая зона, в которой не сможет работать беспилотное оружие Олимпийского купола. Захват Океанической подстанции теперь не составит труда. Мы продолжим операцию, уорент-офицер Аггрэвэйшн. У нас ещё есть Мотель А, а также Мотель В. Если перераспределим ресурсы, то их нам хватит.

На большую бетонную площадку перед складом выкатили три истребителя с СВВП*.

Если бы беспилотное оружие функционировало, их тут же сбили бы противовоздушные лазеры или другая система воздушной обороны.

Но сейчас было другое дело.

— Сперва эти три Гарпии уничтожат всю защитную систему на палубе Океанической подстанции. Затем мы попадём на судно на вертолётах и ховеркрафтах... Не перестарайтесь с первой атакой. Всё пойдёт насмарку, если потопим подстанцию.

Быть может, потому что они приступили к финальной стадии своего плана, но голос Рамиль наполнился небывалой силой.

Или, быть может, потому что она сама была пилотом, и речь зашла о той сфере, в которой она являлась экспертом.

Рамиль указала пальцем в экран небольшого компьютера в руках Айрис.

— Действуем в рамках двадцати минут после начальной атаки. Мы не можем растягивать время. Бланж создал на Олимпийском куполе неразбериху. Чтобы развязать войну, мы должны произвести решающий выстрел по Объекту, пока враг запутался в данных.

— Да, мэм!

— Мы возьмём на себя захват Подстанции, но чтобы задействовать лазер, понадобятся твои навыки и программы на этом компьютере. Понятно, уорент-офицер?

— Так точно. Мы не можем позволить и дальше пятнать мирный фестиваль, созданный нашей культурой.

Соревнования, известные как Олимпийские игры, были забыты.

Осталась лишь технологическая гонка между текстильными компаниями, производящими спортивную одежду, и фармацевтическими организациями, занимающимися допингом, а также торговая выставка морских свинок, в которых превращали людей в ходе экспериментов по улучшению тела.

Что хорошего было в усилении тела, благодаря которому атлеты выигрывали золотые медали, если в обмен они жертвовали продолжительностью жизни?

Что такого замечательного было в спортивном состязании, на котором атлеты, занявшие места ниже десятого, подвергнутся жестоким нападениям, как только вернутся домой, потому что земляки будут винить их за проигрыш на ставках?

— Мы вернём их, — пробормотала Рамиль тихо, но с такой угрозой, как будто хотела обратить свой голос в кинжал, пронзающий человеческую душу. — Мы разрушим этот прогнивший фестиваль смерти и вернём мирный фестиваль, который некогда у нас был. Фестиваль, который позволял нам всем забыть о языковом барьере, религии, национальности и гонке между нами, пусть на короткое время. Мы вернём его.

Они знали, что их намерения затронут жизни всех в Олимпийском куполе, жизни тысячи атлетов и миллионов зрителей, и что это приведёт к последующей трагедии, вызванной войнами между Объектами по всему миру, но это никак не влияло на умы Рамиль и остальных.

Они не были обязаны защищать жизни тех, кто наваривался на этом прогнившем соревновании, или тех, кто воодушевлённо держал лотерейный билет, наблюдая за порочными состязаниями.

Вокруг Рамиль собралось множество людей.

Это были пилоты истребителей, штурмовая группа, которая погрузится на вертолёты и ховеркрафты, аналитики, обрабатывающие данные на компьютерах, и команда техобслуживания оружия. Все они сосредоточили взгляды на Рамиль.

Она уже решила, какими словами будет вдохновлять их.

Рамиль подняла руку, словно держала стакан с алкоголем, и высказала слова.

Которые символизировали причину существования Атлетики.

— Слава фестивалю.