На следующее утро. Комиссар Августин Мерцелиус.

— Летят, — сказал один из солдат СПО, смотря куда-то вверх.

Я тоже слышал это. Далекий, но усиливающийся с каждой секундой, гул реактивных двигателей десятков ракет. Казалось, словно звук исходит отовсюду, со всех сторон одновременно, отчего неслабо так давил на мозги.

Гул превратился в настоящий вой, от которого внутри все переворачивалось. Но приходилось терпеливо ждать, пока все это не закончится.

И наконец-то, прозвучал первый взрыв. Мощный, оглушающий грохот пронесся по лесу, листья на деревьях зашуршали от ударной волны.

За первым взрывом через несколько секунд последовал второй, третий, пятый. Потом считать уже не получалось — слишком часто гремели взрывы.

Через минуту все прекратилось. Наступила тишина, прерываемая лишь хлопками далеких взрывов.

— Взвод — вперед, бегом марш! Занять оборону! — кричит один из сержантов, и солдаты СПО встали со своих мест и побежали вперед.

Я в сопровождении двух гвардейцев направился следом за ними. Согласно плану, мы должны были пробежать двести метров по джунглям и у самого края леса занять оборону. Было прекрасно понятно, что такой обстрел орки выдержали. И как только выжившие придут в себя, они пойдут в атаку на первого, кого увидят.

Этими «первыми» должны были стать мы.

Добежать до места удалось быстро. Впереди моим глазам предстала картина полного разрушения. Небольшой трущобоподобный город, на который мы и наступали, был разрушен и горел. Ангары развалились и превратились в нагромождение горящей древесины. Топливный склад взорвался, и теперь горящее топливо разливалось сплошным слоем по взлетной полосе, в то время как огромный столб черного смоляного дыма поднимался вверх.

Солдаты сразу же, следуя приказам сержантов, легли на землю, целясь в орков, я же спрятался за деревом и начал наблюдать за ситуацией впереди через бинокль.

Орки тем временем приходили в себя после обстрела. Несмотря на то, что по их городку попало несколько ракет «Мантикоры», сотни зеленокожих выбирались из-под обломков и орали кто на кого. Некоторые пытались организовать всех криками и ударами чего-нибудь тяжелого. Другие вообще начали хватать все, что плохо лежало, а потом и вовсе стали драться за самые ценные трофеи, пока их не усмиряли орки покрупнее.

Становилось понятно: еще немного, и эти твари перегруппируются.

— Всем отделениям — приготовиться, — приказал сержант. Бояться того, что орки нас услышат, не стоило: грохот вокруг стоял просто невообразимый.

Солдаты сразу же сняли лазганы с предохранителей, а некоторые — подготовили гранатометы. Нам нужно было привлечь как можно больше внимания.

Я последовал их примеру и также подготовил лазган.

— По противнику — огонь! — во всю силу крикнул сержант вместе с остальными командирами.

— За Императора! — крикнул я еще громче, после чего сотни солдат, отвечая мне той же фразой, одновременно открыли огонь.

Лазерные лучи ударили по выжившим оркам, превращая их в зажаренные комки мяса. Гранатометчики дали залп, и десятки ракет взорвались рядом с группками орков, до этого дерущихся друг с другом.

Я и сам начал стрелять туда, но целей для меня было не особо много.

Орки были ошеломлены подобным. Те, кого не убило в первый момент, попрятались в обломках искореженного металла и горящей древесины. Уже через минуту у нас не осталось целей и мы прекратили огонь, но было понятно: пока все идет по плану. Мы привлекли внимание, и ждать контратаки всей орочьей ватаги долго не придется.

— Сейчас попрут, парни! — крикнул я. — Готовы оказать им теплый прием?!

— ДА! — ответили мне сотни солдат.

Спустя минуту впереди прозвучало, словно в ответ нам, до боли знакомое рычание. Орки шли на нас. Они уже были готовы к бою.

— Ракета! — прокричал кто-то. В следующую секунду в нас полетела ракета, что начала извиваться по непонятной траектории, а затем врезалась в землю и не взорвалась.

Затем из-за обломков стали вылезать еще орки, которые сразу же открыли по нам огонь из стабберов, лазганов и болтеров. Мы ответили им тем же.

Солдаты СПО начали погибать один за другим — огонь орков был достаточно плотный. Несколько раз на наши позиции прилетали ракеты, вызывая всплеск криков боли и мольб о помощи. Санитары пытались помочь тем, кого только ранило, оттаскивая их в лес, но иногда пули доставали уже их.

Несколько раз пули прилетали в мое дерево, заставляя меня рефлекторно прятаться за него, пережидая, пока огонь не прекратится.

— Отходим! — приказал сержант, обращаясь ко всем. — Всем отходить на вторые позиции!

«Наконец-то!» — обрадовался я. Эта часть плана была выполнена — мы привлекли внимание основной массы орков. Теперь следовало отступить и только потом захлопнуть капкан.

Вначале отступать начали медики и солдаты с ранеными, которых еще можно было спасти. За ними последовала первая половина основного состава и только потом вторая, за которой последовал и я, не забывая стрелять из лазгана.

Некоторые солдаты упали от попадания в спину, и не всех из них убило, но спасать их не было времени. Сейчас нам надо было бежать.

И мы побежали. Побежали так быстро, как только могли. Сзади нас стрельба прекратилась, но на замену им пришли рычание и крики, которые не то что не отдалялись, а наоборот — приближались. Зеленокожие клюнули. Им было мало простой перестрелки. Им нужно было больше, и они бежали получить это самое «больше».

То есть они делали то, на что мы и рассчитывали.

Меньше чем через минуту мы добежали до своих позиций: простой невысокой стены из мешков с землей, перед которой было сто метров очищенного от всякой листвы пространства, а позади — небольшая траншея. Спрятаться за ней можно было, только если стрелять с колена, но сейчас и этого нам должно было хватить.

— Так, не расслабляться! Всем приготовиться! — послышался приказ, пока я пытался отдышаться. — Вух, блять… Пока получается…

— Будем надеяться… Что так будет и дальше… — ответил я, нацелив лазган вперед.

Первые орки появились быстро. Их силуэты виднелись между деревьями — огромные, зеленые, мускулистые, закованные в различную броню, фигуры, кричащие во всю силу своих глоток.

— Всем держаться! Заманим их! — сказал я, выбирая себе цель.

— ОГОНЬ!

Вновь последовал залп лазганов, скосивший самых ретивых орков, а потом и тех, что бежали за ними.

Некоторые попытались стрелять по нам. Засвистели пули и болты. Некоторые попадали в мешки, другие убивали и ранили солдат, а третьи пролетали над головами. Было чертовски страшно. Хотелось пригнуться, спрятаться, переждать все это, но я понимал, что мне лично этого делать нельзя. Дрогну я — дрогнут другие, и тогда нас прорвут, сметут, уничтожат.

Надо было держаться и ждать. Надо было заманить как можно больше орков. Чем больше сейчас убьем — тем легче будет потом.

Зеленокожие продолжали наступать. Многие начали прятаться за деревьями, но их быстро скашивали огнем по диагонали. Другие твари пытались бросать гранаты. Одному такому я смог прострелить ноги, и граната взорвалась прямо возле него.

Одна тварь все же умудрилась выстрелить из ракетницы, попав точно в стенку. С десяток солдат попадали на землю, но сейчас помогать им не было времени. Надо было продолжать стрелять.

— Центр, что у вас?! — спросил я, перезаряжая уже то ли четвертую, то ли пятую батарею. Благо на этой линии были заранее расставлены целые ящики с ними.

— Концентрация противника продолжает увеличиваться, господин комиссар! Продержитесь еще три минуты! — ответил мне полковник Хиральд Шамос, командующий этим полком.

— Вас понял, полковник! Готовность — три минуты! Отбой! — сказал я, после чего переключился по воксу ко всем офицерам СПО, что участвовали в штурме. — Всем внимание! Готовность — три минуты! Продержитесь еще немного, и они поплатятся за все!

В ответ мне полетели сообщения о том, что все готовы продержаться столько. Это радовало.

Ситуация тем временем накалялась. Орки все сильнее и сильнее напирали массой, а мы несли все большие потери.

Вскоре на нас начали выбегать сквиги. В горячке боя их замечали слишком поздно, и некоторые твари успевали прыгнуть на солдат.

Несколько раз на наших позициях взрывались гранаты, которые все же успевали бросить.

— Ебучие говноеды! Все лезут и лезут! — произнес сержант, перезаряжая батарею. Я был с ним полностью согласен.

— Держись, еще немного! — сказал я, выстрелив несколько раз в мерзкую двуногую тушу сквига, что бежал прямо на меня.

— Три минуты уже прошло! — не унимался СПО-шник. — Чего эти уроды ждут?!

— Сейчас узнаю! — сказал я, разрядив до конца батарею в орка, что пытался, спрятавшись за деревом, выстрелить из рогатки гранатой. — Полковник, что там у вас?!

— Проблемы с детонатором! — произнес голос на той стороне, отчего у меня все внутри скрутило. — Саперы пытаются решить!

— Поторопите их там, или их ждет трибунал! — злобно выговорил я.

— Что там?! — спросил сержант, смотря на меня ожидающим взглядом.

— Проблемы там! — ответил я, переключая канал связи. — Всем внимание! Возникли проблемы! Всем держаться до получения новых приказов!

— В каком это смысле — проблемы?! Нас тут раздавят сейчас! — произнес кто-то в ответ.

— Отставить разговоры! Всем держать позиции! Это приказ, и он не обсуждается!

— Нахер такой приказ! Им, блять, нет числа! Мы только поляжем тут ни за что! Надо отступать!

— Только посмейте отступить, и вас ждет трибунал! — в гневе кричал я, спрятавшись за мешками. Вся эта ситуация приводила меня в бешенство. Нашелся, блять, тут уникум, решивший сбежать!

— Еще посмотрим, ублюдок иномирский! — выплюнули на том конце связи и отключились.

— Всем внимание! — прокричал я по воксу. — Держать позиции и ни шагу назад! Если не удержим здесь, то все поляжем!

— Тут целый взвод уже валит, а эти уроды все прут и прут! Как их держать?!

— Заткните брешь и держите без лишних слов! Как поняли?!

— Все поняли, господин комиссар! — ответили мне.

Вся эта ситуация начинала пробуждать внутри меня настоящую панику. Детонатор от нашего капкана не работал, орки наступали, фронт разваливался, а я не мог высунуться со своей позиции, чтобы хоть как-то попытаться помешать бегству солдат.

— Как-то все не по плану пошло, да, господин комиссар? — проговорил сержант, перезаряжая в очередной раз лазган. На его лице была саркастичная улыбка. Похоже, парень был с юморком.

— Уж ты-то молчи, остряк!

— Ничего, господин комиссар! Помирать, так красиво!

«Я уже умирал! Мне не понравилось!» — подумал я про себя, вставая из-за укрытия и вновь открывая огонь. Орки не думали останавливаться.

— ОГНЕМЕТ! — послышалось со стороны. В следующий момент я увидел яркую струю желто-оранжевого огня, которая врезалась прямиком в наши позиции. Послышался истошный вопль горящих заживо людей, которые начали бегать в разные стороны.

Огнеметчик, облаченный в элементы силовой брони космодесантников, не остановился и дал новый залп. По нему пытались стрелять в ответ, но броня была слишком хорошей.

Солдаты, завидев все это, начали убегать, сержанты кричали и пытались их остановить, а я понимал, решать что-то с ними у меня времени не было.

К своему счастью, я успел разглядеть у орка большой цилиндр на спине, от которого шел шланг, подсоединенный к самому огнемету.

Не став долго думать, я выставил лазган на максимальные пятьсот процентов и выстрелил, почти моментально разряжая батарею. Несколько лучей попали прямиком по баллону, после чего тот взорвался, образуя большой огненный шар, поглотивший как самого огнеметчика, так и нескольких орков и сквигов, пробегавших рядом.

— Хороший выстрел, комиссар! — сказал командир отделения, пока я пытался перезарядиться.

Прицелившись, я нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало — лазган не выдержал такой перегрузки и сломался. А чинить его времени не было.

Недолго думая, достал болтпистолет и открыл огонь, стараясь хорошо целиться и тратить по одному болту на каждую тварь.

Первый магазин удалось разрядить достаточно быстро. За ним последовал второй…

И в этот момент все впереди взорвалось.

Сотни заложенных зарядов каскадами, линия за линией, взорвались среди толпы бегущих на нас орков и сквигов, поднимая тучи земли и дыма.

Ударная волна врезалась в меня, едва не сбив с ног. Грохот стоял такой, что мои слуховые аппараты противно запищали, не в состоянии справиться с нагрузкой.

А затем наступила тишина. Лишь через несколько секунд удалось расслышать звуки боя на двух других аэродромах, крики раненых — как наших, так и орков; маты, возгласы радости, молитвы Императору.

— Вышло… — выдохнул я, осознавая, что у нас все же получилось.

Капкан захлопнулся. Мы смогли приманить орков на минное поле и подорвать его. Эта часть плана была выполнена. Теперь надо было идти вперед. Основную ватагу мы смогли перебить, и надо было добить всех, кто еще остался на аэродроме.

— Да… Вышло… — ответил мне сержант, улыбаясь уставшей улыбкой. — Ну что, комиссар, теперь вперед?

— Именно, — уставшим голосом сказал. Титаническими усилиями все же заставил себя встать из-за укрытия. Сейчас хотелось лечь, поспать, или хотя бы просто посидеть и передохнуть, но было понятно — нельзя. Надо идти вперед. Время дорого. — Солдаты! — выкрикнул я, встав на мешки нашего укрепления. Все сразу же посмотрели на меня. — Мы справились с этой частью плана! А теперь вперед! Добьем этих подонков! Всех до единого!

— ДА! УБЬЕМ УРОДОВ! — выкрикнул сержант, поддерживая меня. За ним повторили вначале солдаты его взвода, а затем и многие другие. — Шестой взвод! В атаку цепью — бегом марш! Добить все, что шевелится там! И то, что не шевелится, тоже добить!

Пополнив запасы батарей и сняв с трупа лазган, я, вместе с остальными СПО-шниками, направился в почти рассеявшееся облако земли и пыли. Гвардейцы, что были со мной, уже были мертвы. В горячке боя я и не заметил, но сейчас это меня уже не сильно волновало. О них я подумаю позже.

Обстановка впереди была такой, что я даже аллегорий не мог подобрать. Сотни трупов орков и сквигов, разорванных взрывами и изрешеченными крупными осколками. Многие из них были еще живы, хоть и серьезно ранены. Некоторые даже умудрялись отбиваться, но их быстро добивали слаженными залпами. Многим относительно целым трупам делали контрольный в голову. На всякий случай — с этими орками быть слишком осторожным не получалось.

И вот, спустя несколько минут, мы добрались до поляны между лесом и аэродромом. Зачистка начиналась.

В это же время. Противоположная сторона аэродрома. Лейтенант СПО Аскирт Винкон.

Очередная вспышка среди груды обломков — и я сразу же стреляю в ту сторону. Над головой свистят пули: орки вместе с гретчинами стреляют по нам из всего, что только могло стрелять. Но их мало. Слишком мало, чтобы попасть по нашей цепи: между каждым солдатом — метров пять расстояние.

Остальные также стреляют. Все двести двадцать пять человек из трех наших взводов и еще сто гвардейцев сидят за пеньками и стреляют вперед. Впереди — огромное нагромождение орочьих самолетов, в которые попало две ракеты «Мантикоры», превратив их в хлам или же разбросав, словно игрушки.

Задача была проста: зачистить тут все и не допустить чьего-либо взлета. Что-то тут все же могло уцелеть.

К счастью, основная масса этих зеленозадых уродов убежали в другую сторону, там, где сейчас был комиссар, а с нами воевали жалкие остатки.

Как бы странно это ни звучало, тут надо было сказать спасибо нашему капитану Залвамгиру. Этот трусливый жирный грокс специально договорился с полковником, чтобы его роту послали на самый простой участок, где не надо применять большие тактические ухищрения. Не хотел брать на себя ответственность, что тут еще сказать.

Над головой пролетела очередная пуля, противно просвистев. Снова повезло. Сразу же пригибаюсь и даю очередной залп по одному из уродов, что стрелял прямо из десантного отделения самолета. Лазерный залп его убил сразу же.

Сердце колотится в груди. В любой момент может попасть, а уж там — как получится: пробьет броник или нет.

Мне, как лейтенанту, переться так прямо в бой нельзя было, но у меня под командованием была куча сопляков, пару раз побывавших в бою. Потому мой опыт мог тут пригодиться. Да и не мог я отсиживаться за спинами солдат, как это делал Залвамгир. Сам ведь был таким, как они.

Уже спустя минуту стрельба по нам прекратилась. Орки все были перебиты, а оставшиеся быстро убежали вглубь этой металлической свалки.

— Взвод — в атаку, бегом марш! — приказал я передавая приказы сержантам. Те в свою очередь начали кричать, что было сил, чтобы рядовые их услышали. В такие моменты было искренне жаль, что у нас вокс-передатчики были только у офицеров, в отличие от гвардейцев. Как тогда все стало бы легче, но поди выпроси у капитана для каждого солдата вокс. Пошлет нахуй — и дело с концом.

Услышав приказ, все солдаты начали подниматься и бежать вперед, за гвардейцами.

Подбегаем к одному из самолетов, перезаряжаем почти пустые батареи, распределяемся на пятерки и идем дальше. Теперь надо было быть предельно осторожным. Вместо открытого поля были лабиринты расставленных самолетов.

Каждый из них разительно отличался от всех остальных. Одни были небольшими, одноместными, другие, похоже, предназначались для десанта и бомбардировки. Где-то сваривали листы металла, где-то склепывали их, и так далее, и тому подобное. Расставлены они тоже были как попало. Плюс ко всему везде стояли горы ящиков и валялся различный хлам.

И вот этот лабиринт мы сейчас должны были зачистить. Да, гвардейцы шли впереди нас, в то время как наши два взвода только прикрывали тыл, но позади них все равно оставались кучи недобитков.

Идем быстро, но при этом смотрим так внимательно, как только можно. Любое движение, любой шорох — все это может оказаться орком.

То тут, то там бегают в страхе гретчины, которых мы быстро убиваем одиночными выстрелами.

Проверяем также все в самолетах и под ними. Там только дрожащие в страхе носатые уродцы, что надеются спрятаться. Убить их не составляет труда.

Штурм этого треклятого лабиринта продолжается. Взрослых орков уже нет нигде. Одни лишь гретчины, да и тех почти не осталось.

И вскоре мы выходим на противоположную часть. Впереди — пустующая взлетная полоса с несколькими воронками. Дальше — горящие кучи дерева, бывшие ангарами, и останки орочьего города. А слева виднелся гигантский столб огня и пламени от горящего склада топлива.

На полосе виднеется еще пара десятков гретчинов, что бегут от нас. Их убивают одиночными выстрелами в спину. Некоторые успевают прыгнуть в глубокие воронки, но до них нам уже дела нет — потом разберемся.

Впереди же слышится знакомый громкий вопль: орки впереди заметили нас и почти сразу же начали по нам стрелять.

Мы сразу же ответили, попрятавшись кто за шасси и опоры самолетов, кто за их корпус, а кто просто лег на землю за трупом гретчина. Нас разделяет метров тридцать, так что попасть по цели проблем не составляет.

Сзади нас подтягиваются СПО-шники и также поддерживают огнем.

Но орков словно бы не становится меньше. Наоборот — их все больше и больше выползает из-под обломков.

Спустя минут пять по позициям орков бьют наши минометы — их наконец-то притащили на поляны рядом с аэродромом.

То в одном, то в другом месте поднимаются столпы дыма, пыли и осколков. Лишь немногие из мин попадают хотя бы рядом с орком, чтобы убить или ранить ублюдка, но и это все же хоть какая-то помощь.

— Гвардейцы — отступаем! — неожиданно послышался голос одного из сержантов гвардии, чем неслабо удивил и меня, и СПО-шников, и других гвардейцев.

— Что, почему, сержант?! — спросил рядовой гвардеец.

— Не знаю! Приказ лейтенанта — всему взводу отступить и перегруппироваться! — повторил сержант. — Живее давайте!

— Всем бойцам СПО — гвардейцы отходят! Держим позиции и прикрываем их! — приказал я, понимая, что, если не сказать этого, мои солдаты могут и присоединиться к ним.

— Какого хрена они отступают?! — послышался голос одного из сержантов.

— Не знаю! — сказал я. — Продолжаем держать позиции!

— Есть «держать позиции»!

Гвардейцы, продолжая стрелять, начали отход вглубь свалки, пока мы прикрывали их. Это было неприятно, да, но хотя бы не критично — нас было еще больше сотни человек, два взвода, почти не понесших потери, а значит, пока что можно было не волноваться.

— Третий, говорит Главный-два, прием, — послышался знакомый голос старшего лейтенанта Ортиса минут через пять, когда гвардейцы ушли.

— Третий на связи, Главный-два, прием, — ответил я насколько можно громче, прекратив стрелять.

— Главный-один приказал атаковать Объект-три немедленно, прием.

От услышанного все внутри меня сжалось. Сообщение говорило, что капитан приказал нам атаковать жилой массив орков. Тот самый массив, в котором сейчас сидела толпа орков и стреляла прямо по нам!

— В смысле, Главный-два?! Прошу повторить: вы сказали «Объект-три», прием? — переспросил я. Я буквально молился, что я ослышался из-за происходящего шума.

— Так точно, Третий, объект-три, прием, — повторил старший лейтенант, и в его голосе я отчетливо слышал, что ему это самому не нравится.

— Да чтоб его так! — выговорился я, отключив вокс, после чего начал переключать канал связи прямо на капитана. — Главный-один, это Третий, прием!

— Третий, это Главный-один, что у вас? — омерзительно спокойно с примесью раздражения спросил капитан. Хорошо ему, сука, на пляже сидеть!

— Главный-один, для чего нам надо атаковать Объект-три?! Его должны зачистить силы третьей и четвертой рот!

— Третий, выполняйте приказ: атаковать Объект-три. Немедленно, — все также спокойно, но с уже большим раздражением приказал капитан.

— Да вы там охренели совсем! — выговорился я. Мне было плевать, что переговоры записываются, что за подобные слова на высокородного можно и встрять по-крупному. Сейчас мне было плевать на это: тут были проблемы покрупнее. — Вы вообще в курсе, куда не надо наступать! Тут метров тридцать открытого пространства, простреливается из всего и вся! Как туда вообще наступать можно?!

— Третий, я повторяю в последний раз — начинайте наступление немедленно. Это мой приказ, и он не обсуждается, — злобно выговорил капитан, сделав ударение на слове «мой».

Внутри же меня все сжалось. Я понимал, что отказываться выполнять приказ нельзя, ведь тогда меня ждет трибунал. Оставалось одно: исполнить его с максимально низкими потерями.

— Есть «начинать наступление», Главный-один. Третий — отбой, — сказал я, пытаясь при этом придумать, как это сделать. Атака в полный рост бессмысленна — на открытом пространстве взлетной полосы орки нас быстро перестреляют, словно в тире. Значит, оставалось только ползком попытаться перебираться от воронки к воронке, чтобы перестрелять орков. Пока что я видел выход только в этом.

После размышлений я переключил канал на старшего лейтенанта.

— Главный-два, предлагаю идею! Я беру взвод и продвигаюсь от воронки к воронке, пока все остальные прикрывают огнем! По-другому никак — нас всех перестреляют, прием!

— Третий, нам приказали атаковать силами всех двух взводов! Это трибунал!

— Нихера подобного! Часть атакует, часть прикрывает — это и есть наступление! Пускай потом приебутся, когда приказ выполним! Победителей не судят!

— Принято, Третий! Я сообщу остальным, прием!

— Принято, прием! — ответив, я сразу же переключился на своих сержантов. — Так, всем внимание! Нам приказали идти в наступление в лоб! Не спрашивайте «зачем» — мне не сказали! План такой: все шесть отделений идут со мной, ползем от воронки к воронке! Остальные ведут огонь на подавление!

— В СМЫСЛЕ, БЛЯТЬ?! — прокричал кто-то так громко, что даже в шумихе боя это прозвучало слишком громко. — ВЫ ЕБАНУЛИСЬ ТАМ?!

— Да это самоубийство! — вторил другой сержант, сидящий неподалеку от меня. — Нас там прибьют сразу же!

— Заткнитесь там все! Или делаем так, или придется поднимать в атаку! Как, по-вашему, лучше, а?!

— Да нахер все это дерьмо! Я не пошлю парней туда!

— Сука, это трибунал, ты понимаешь это или нет?! — злобно кричал я, при этом понимая, что время идет. Еще немного, и капитан потребует отчета у Ортиса, и тому придется сказать, что наступление нихера не началось. А уж тогда фиг знает, что может быть. — Заткнись и делай, что тебе говорят!

— Так а что мне сделать?! Нас тут огнем прижали, а мы должны идти в атаку?!

— Если последуем моему плану, сможем все сделать быстро и без проблем! — попытался я образумить сержанта, имени которого я не мог никак вспомнить. — Подберемся ближе по воронкам и забросаем этих тварей гранатами, а там и с другой стороны подойдут, понимаешь?!

— Блять… Блять-блять-блять, да что за ебучее дерьмо! Ладно, блять! Мы идем!

— По моей команде бросаем гранаты в воронки, так хотя бы пыль поднимем, затем ползком пробираемся так быстро, как только сможем до воронок, пока остальные прикрывают!

— Принято! — произнесли оба сержанта, чьи отделения я выбрал для атаки.

Идти в атаку совсем не хотелось. Чего уж там, я мог вообще тут остаться, посылая всех вперед. Но я не мог так поступить. Я должен был идти вместе с теми, кому отдавал приказ. Должен был, и все тут. Не мог поступить так, как Залвамгир. Я не он — отсиживаться за спинами других не собирался.

За пару минут удалось добежать до второго отделения и подготовить гранаты, при этом выбрав, кто в какую воронку будет ползти. Плюс ко всему взяли еще кучу гранат у тех, кто оставался прикрывать. Жаль, у нас не было дымовых, как у гвардейцев, сейчас бы они нам очень пригодились, но в такой пыли и обычные сгодятся.

— Давай! — крикнул я, и вперед полетели двадцать осколочно-фугасных гранат. Взрывы произошли почти что одновременно, подняв облако пыли и дыма. — Вперед!!!

Я и еще двадцать человек выскакиваем из-за укрытий и ползком двигаемся к воронкам. Над головами свистят пули и болты, наши отвечают слаженным огнем лазганов.

«Еще немного, еще немного, еще немного…» — кричу я сам себе. Внутри бурлит страх — в любой момент жизнь может оборваться, и я отправлюсь к Императору, но при этом все равно ползу вперед — надо ползти. Иначе никак.

Вот и воронка. Не медля ни секунды, падаю прямо в нее, скатываясь вниз. За мной еще двое парней, пока тройка оставшихся ушла в другую.

— Все целы?! — спрашиваю я. К моему удивлению, сержанты говорят, что целы все. Орки не заметили нас в пыли, потому и не стреляли. Это радовало.

Затем процедура повторяется. Снова броски гранат и ползание в пыли. Проползаем мимо одной из воронок — надо подползти ближе, пока время есть.

Вдруг слева от меня слышится противный, но знакомый звук разрывающейся плоти: боец рядом со мной лишился головы от попадания болта. Орки его заметили.

Сердце стучит, как бешеное.

— Блять, назад! Наз… — кричит кто-то, но тут по нему проходится очередь из стаббера.

— Ползите вперед! Быстрее! — кричу я в ответ. Хочется просто взять и убежать от всего этого дерьма, но я понимаю, что единственный шанс уцелеть — это ползти вперед. Там воронка. Там безопасно. Надо спешить, пока облако не рассеялось.

Это получается. За мной прыгают трое парней из отделения управления и еще трое рядовых бойцов.

— Кто еще остался?! — со страхом в голосе спрашиваю я по воксу.

На этот раз доклад приводит меня в ужас. Из шестидесяти пяти человек, что начинали атаку, выжило двадцать восемь, включая меня и всех, кто был со мной в этой воронке. Младший лейтенант Риок, к моему сожалению, был мертв.

Неподалеку от нас бьют минометы. Взрывы иногда происходят так близко, что кажется, будто бы следующий попадет прямо к нам.

— Сука, это была херовая идея! Мы теперь точно трупы! — говорит один из солдат рядом со мной.

— Спокойно! Мы подобрались к ним достаточно близко! Теперь гранаты — закидаем их и дадим остальным возможность подобраться к нам!

— Нет… Нет-нет-нет! Нельзя! Нас увидят! Нас тут всех положат сразу же!

— Успокойся! — говорю я, подбираясь к солдату, после чего бью его по щеке. — Приди в себя, солдат! Нам надо прибить этих уродов!

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет… — говорит солдат, повторяя одно и тоже слово. У него шок. Его уже ничем не успокоишь, пока тут все не закончится.

— Так, ладно, с этим все! Готовим гранаты, парни! Вторая группа, вы готовы?

— Иди нахуй, псих ненормальный! — кричат мне с другой стороны вокса. Это была вторая группа выживших. — У нас тут почти всех положили! Какие, нахуй, гранаты?! Сиди тихо и не высовывайся!

— Да вы там охуели, что ли, все?! — гневно кричу я. — Я тебе приказываю…

— Засунь В ЖОПУ свои приказы! Хочешь подыхать — подыхай на здоровье, а я еще поживу!

После этого последовало противное пиканье — вокс был отключен.

— Ебаный пиздец… — выговорился я, осознавая ситуацию. — Так, парни — начинаем. На тех уродов больше не надеемся.

Двое оставшихся парней спорить не стали и начали доставать все гранаты, что у нас были в наличии. Вышло сорок две ОФ-6 — самая мощная штука, что была в арсенале СПО. Вполне неплохо.

До самих позиций орков метров десять, может, девять — совсем немного для броска гранаты.

По моей команде, начинаем бросать их вперед. Каждый кидает по пять гранат, поочередно выдергивая из них чеку.

Один за другим звучат взрывы, за ними — крики и рычание орков. Некоторые погибают, другие получают серьезные раны — эти гранаты, при должном везении, и легкую технику могу вывести из строя.

Мы же начинаем стрелять. С такой дистанции мы чертовски легкая мишень, но орки растеряны и погибают быстрее, чем успевают нам ответить.

В это время второй взвод пытается ползти вперед к воронкам, пока два других взвода нашей роты в полном составе ведет огонь на подавление орков. Было видно, что стреляют вообще все, наплевав на укрытия — все пытались прикрывать наступающих.

«Спасибо, парни…» — благодарю я мысленно их всех, продолжая стрелять.

Но целей напротив нас почти не осталось уже. Орки все или перебиты, или ранены и прячутся. Лишь иногда над нами свистят одинокие пули.

В это время к нам в воронку подползает целое отделение. Смогли все же добраться, пока орков прижали.

— Сержант Товальд, четвертое отделение, четвертый взвод, сэр! — докладывает молодой сержант. — Лейтенанта Асана убили!

— Да что ж ты будешь делать! — разочарованно говорю. Еще одного нормального парня прибили. По воксу докладывают другие отделения — они также добрались до самых крайних воронок, хоть и с потерями. Значит, пора начинать. — Главный-два, говорит Третий. Предлагаю план: бросаем по гранате, затем занимаем позиции на этой свалке и зачищаем ее! Только надо остановить минометы, прием!

— Принято, Третий! Я взял командование над Четвертым, но вы ближе всех к этим ублюдкам, так что начинаем по вашей команде, прием!

— Вас понял, Главный-два! Отбой!

Несколько секунд подготовки, после чего посылаю команду начинать.

Кинув по одной гранате, мы выбрались из воронок и побежали вперед так быстро, как это было только возможно. С обеих сторон бежали еще десятки таких солдат. Некоторые падали: многие орки все еще продолжали стрелять, укрываясь за грудами металла и дерева. По ним в ответ вели непрерывный огонь.

За несколько секунд удалось добежать до полуразрушенного дома из жестяных листов, который еще мог послужить нам укрытием. Вместе со мной было еще три рядовых и двое парней из моего отделения управления — Вилиара Фоналта, связиста, я нигде не видел.

Убив четверых гретчинов, что забились в углу, заняли оборону и начали стрелять во все стороны по всем оркам, которых замечали. Таких оказывалось приличное число.

— ЛОЖИСЬ! — крикнул кто-то. Не раздумывая, я бросился на пол, и в эту же секунду металлические стены прошила очередь из пулемета. По звукам — это был гвардейский «Мясник»: чертовски мощная и опасная вещь. Затем, когда поток пуль переместился на другую цель, послышались истошные крики боли одного из наших.

— Шельд! Шельд, держись! — кричит Гарук, переворачивая писаря на спину. Тому пробило бок, где теперь недоставало огромного куска мяса и броника. Парень не успел упасть на землю, и его смогла достать одна единственная пуля.

— Гарук, займись им, остальные прикрывают! — приказал я, поднимаясь и пытаясь осмотреться. Подобравшись к краю стенки, вижу того самого орка. Он, стоя на своеобразной улице шириной метров пять, продолжал стрелять по всему вокруг, держа в руках «Мясник», патроны к которому длинной лентой подавались от ящика на спине. Облачен он был в крепкую на вид металлическую броню, прикрывавшую ему все тело и голову.

Но вот патроны кончились. Орк, нажав несколько раз спусковой крючок, громко и злобно зарычал, после чего взял пулемет за ствол и побежал вперед, махая тем, словно дубиной. За ним ринулось еще пять орков поменьше.

— Огонь по ногам! — приказал я, видя, что ноги у орка были плохо закрыты. Там виднелось множество прорезей, за которым была голая зеленая кожа.

Я и еще двое солдат сразу же начали стрелять орку по ногам, чем привлекли его внимание к себе.

Но к счастью, к нам присоединились другие бойцы, и слаженным огнем его ноги превратились в зажаренные обрубки, отчего он упал и начал истошно кричать. Пять других орков остановились, а затем попытались убежать, но мы им этого не дали, начав стрелять им в спины. Секунд десять, и они погибли все до единого.

— Молодцы, парни! — говорю я, после чего вызываю старшего лейтенанта. — Главный-два, говорит Третий! Продвигаемся вперед по Объекту-три, прием!

— Вас понял, Третий. Первый и Второй уже выдвинулись к нам на помощь, так что за фланги можно не переживать, прием.

— Принято, Главный два! Отбой! — говорю я. — Всем взводу — продвигаемся вперед!

На этот раз споров не последовало: видимо, все воодушевились нашими успехами.

Повернувшись, увидел, что Гарук стоит, полностью готовый. Шельд же лежит без движения в огромной луже алой крови — спасти его не удалось.

«Покойся с миром», — произнес я про себя, после чего вскинул лазган и направился вперед вместе со всеми, кто еще был жив.

Зачистка была той еще морокой. Отовсюду вылезали орки, гретчины или сквиги. Одни пытались убить нас, другие убежать. Но у нас получалось. С потерями, мы вычищали метр за метром этой чертовой свалки.

И уже спустя минут двадцать мы столкнулись с первыми частями СПО, что наступали с другой стороны, ведомые комиссаром Мерцелиусом. Тот шел вместе с солдатами и пытался подбадривать остальных.

Затем последовали доклады от других групп о том, что большая часть этой свалки вместе с фабриками и загонами для сквигов зачищены.

Аэродром был наш.

Чуть позже. В джунглях рядом с аэродромом. Гвардеец Рингер Вимолт.

— Быстрее, парни, не сбавлять темп! — кричал сержант, пока мы бежали по грунтовой дороге.

И повод для подобного был действительно важный. В тот момент, когда мы помогали СПО-шникам перестреливаться с орками, выяснилось, что группа, которая должна была захватить орочий порт, была разбита, и теперь к этому аэродрому направлялась колонна техники, груженной злобными орками, жаждущих битвы.

Ракет на кораблях уже не осталось, а занять оборону на самом аэродроме мы были не в состоянии, и потому было решено выдернуть нас из гущи боя и отправить организовать засаду, уповая на эффект неожиданности, рельеф и наш профессионализм.

План был хреновый, а времени не было от слова совсем, но по-другому было никак, потому мы торопились, как могли, на выбранные позиции в четырех километрах от аэродрома. Также к нам на помощь бежал еще один взвод гвардии, отозванный со штурма другого аэродрома, что таки придавало нам надежды.

А вот то, что нам обещали минометную поддержку, надежды не прибавляло от слова «совсем» — это ведь минометы СПО. Этим все сказано.

Спустя минут десять все же прибыли на место. Там сразу же развели активную деятельность: начали расставлять мины и выбирать себе позиции. По данным, на нас ехало три «Химеры», два «Кентавра», две «Гидры», один «Грифон» и один «Красс», доверху забитые пехотинцами.

Очень разозленными пехотинцами, которые мало того, что смогли пережить взрывы ракет, но еще и разгромить и обратить в бегство полполка СПО, то есть три тысячи человек, что было отнюдь не мало.

Пока устанавливали мины, к нам успел таки добежать второй взвод гвардии. Парни, запыхавшись после трехкилометрового марш-броска, имели совсем не боевой вид, но окрики сержантов и предстоящее сражение с орками все же смогли взбодрить их, после чего они присоединились к нам.

Вскоре все было готово. Двести гвардейцев, по сто на каждую сторону дороги. До дороги — всего метров двадцать, покрытых зарослями. Подготовка не самая лучшая, сказывался недостаток времени, но назад дороги не было. Либо принимать бой, либо пропустить орков к своим.

Этого мы допустить не собирались.

«Император, помоги нам…» — взмолился я, подняв глаза к небу, держа в руках лазган. Оставалось совсем немного.

— Приближаются. Всем приготовиться, — говорит лейтенант по воксу. Напряжение нарастает. У нас нет права на ошибку.

Вдалеке слышится рев моторов и орочье рычание, что приближались с каждой секундой.

Вот проезжает первая машина колонны — «Василиск», на котором сидело с десяток орков. За ними последовал «Красс», две «Химеры» и «Гидра».

В этот момент мина под «Василиском» подрывается, разбрасывая сидящих на его корпусе орков во все стороны.

Колонна останавливается, и по каждой машине бьют гранатометчики, выводя их из строя.

— ОГОНЬ! — орет лейтенант, и все бойцы моментально открывают огонь по оркам, сжигая листву впереди. Вот только практически на всех зеленокожих навешана тяжелая броня, из-за чего у них получается выдерживать десятки попаданий и отвечать нам огнем из стабберов, болтеров, ракетометов и огнеметов.

Из нескольких «Химер» выбегают еще орки, горящие заживо от попадания ракет. Они рычат оглушительно громко и разбегаются во все стороны, при этом стреляя и по нам, и по своим, или же размахивая топорами и мечами.

Некоторых орков все же удается убить, но и мы несем потери. На некоторых участках уже пожары, устроенные огнеметчиками, отовсюду слышны крики раненых.

Спустя несколько секунд вся дорога взрывается: срабатывают заранее установленные мины. Все впереди заволакивает поднявшаяся пыль, в которой виднеются силуэты. Слышны орочьи крики, заглушающие крики наших раненых.

— Командир, это какие-то очень крутые членососы! — кричит наш капрал, и его можно понять. Эти орки действительно выглядят опасным противником — все бронированные и с тяжелым оружием.

— Заткнись и стреляй! — говорит в ответ сержант. Спорить с ним никто не собирался.

Орки продолжали напирать. На удивление они не пытались бежать на нас — вместо этого они медленно продвигались вперед, стреляя из всего, что у них было, при этом часто пользуясь деревьями как укрытиями. Эти твари явно умели воевать.

К счастью, даже их броня их не спасала. Один за одним они погибали. Нескольких смогли убить ракетами, четверых на моих глазах убили из мельтагана, еще двоих убили, подорвав их баллоны от огнеметов, устроив новые пожары.

Затем последовали, наконец-то, минометы. Один-два взрыва в минуту взрывались над дорогой и осыпали все вокруг осколками. Вот только оркам это почти не мешало — их броня была достаточно крепкой. Лишь некоторых ранило так, что они упали и начали орать во всю силу своей глотки.

— Стрелять за мной! Двести! — приказывает сержант. Это означало, что мы должны были стрелять туда, куда стрелял и он, концентрируя огонь наших лазганов, установив мощность на двести процентов.

Первой жертвой стал огромный орк в жестяной броне, над головой которого виднелся штырь с большим черепом. Сержант обдал его очередью из своего хелгана, после чего еще девять лазганов присоединились к нему. Большая часть попаданий пришлась в голову, и уже через пару секунд орк упал замертво.

Вторым стал урод с огромной ракетницей в руках. За ним отправился обладатель трехствольного стабберного пулемета.

Остальные отделения начали делать так же, и это начало приносить свои плоды. Зеленокожие твари начали нести уже ощутимые потери.

В ответ на это орки усилили напор на нас.

— Отходим! — приказывает сержант. Паники ни у кого нет — все это согласно плану, пускай и запасному, на случай, если уничтожить колонну сразу не выйдет. Теперь надо было заманить орков в лес, чтобы они забыли про аэродром. Не очень приятно было быть наживкой, но ничего не поделаешь.

Отходим организованно, перебегая от дерева к дереву и прикрывая друг друга. Отбежав метров на десять, прекращаем огонь, чтобы не выдавать себя.

Звучит новая волна взрывов. Наш последний резерв взрывчатки, которую мы установили в лесу, на наших позициях. Слышатся новые орочьи вопли, одновременно с этим — звуки падающих из-за взрывов деревьев.

Твари пытаются достать нас вслепую. Пули свистят над головой и прорезаются через листву, болты попадают в стволы деревьев, осыпая все щепками и отгрызая у них немалые куски. Нескольким бойцам не везет, и они падают. Некоторые умирают сразу, а некоторые кричат от ран, на что тут же реагируют орки, засыпая все новым потоком пуль и болтов, убивая тех, кто пытался помочь.

Далеко впереди слышатся взрывы — это взорвались мины другой группы. Они также отступают. Не самый лучший расклад. Но могло быть и хуже.

В этот момент сильный толчок сзади в правое плечо валит меня на землю. Моментально приходит боль. Чудовищная, невыносимая, словно меня заживо пилили чем-то.

Лишь в последний момент успеваю одуматься и не закричать. Лежу на животе, с открытым ртом, закрытыми глазами, и хватаюсь за траву в надежде, что поможет.

«МОЛЧИ! МОЛЧИ! МОЛЧИ!» — говорю я себе, пытаясь ползти вперед. Плечо кровоточит и болит от каждого движения — его прострелили насквозь. Из глаз текут слезы. Все тело словно в огне.

Наконец-то подбегает кто-то из гвардейцев, хватает за целую руку и тащит со всей силы за собой. Боль становится еще сильнее, но я терплю. Надо терпеть, иначе орки быстро нацелят на нас свои пушки.

Секунд через десять меня притаскивают за большое дерево. Смотрю на своего спасителя и вижу лицо сержанта. Он смотрит на меня, достает у меня шприц-тюбик, вкалывает мне в шею, а затем уходит.

Боль начинает отходить. Мысли приходят в порядок.

Сразу же начинаю пытаться достать аптечку. На меня у парней времени нет, оно и понятно, а значит, надо помочь себе самому.

С этим возникла проблема: правая рука не двигается, а аптечка как раз с правой стороны.

С трудом, но все же получается достать ее левой рукой, затем достать свертывающий спрей и забрызгать им рану спереди, потом сзади. Это останавливает кровь.

Бой тем временем разгорается с новой силой. Пули орков долетают даже досюда, ударяясь об дерево или пролетая мимо. Слышны выстрелы, взрывы, крики, рычание, приказы, маты — все это смешивается в единую какофонию, в которой ничего не получается понять.

Внутри чувствую тоску. Я сейчас должен быть там, с парнями, сражаться вместе с ними, там каждый боец на счету, а я сижу тут под деревцем и отдыхаю. Это было неправильно, но с этим ничего нельзя было поделать — с одной рукой не повоюешь особо.

Все, что мне оставалось, это ждать конца боя, когда ко мне придут санитары.

Через какое-то время ко мне приносят новых раненых. Синкурта с простреленным коленом. Тинальда с отстреленной кистью. Еще какого-то гвардейца, которому отстрелили нижнюю челюсть.

Говорить никто не пытался. Мы вчетвером просто сидели, каждый со своей болью и мыслями.

Вскоре звуки боя начали стихать все сильнее и сильнее, а затем и вовсе прекратились, после чего последовал громогласный рев гвардейцев.

Стало сразу понятно. Орки уничтожены, у нас получилось остановить эту колонну бронированных ублюдков. А это значило, что аэродром был в безопасности.

«Мы победили…» — подумал я, с трудом улыбнувшись, после чего усталость все-таки взяла свое, и я, чувствуя спокойствие на душе, заснул.