— Что вы только что сказали? Я могу с вами говорить, только о том, устраивает ли меня моя доля или нет, так? — У Бай Дуаньдуань наконец лопнуло терпение, она подняла голову и уставилась на Линь Хуэя. — Разве я не говорила вам об этом? Но что вы сделали? Вы просто проигнорировали меня, вы не только не обсудили со мной мою долю, а даже отдали ее Ду Синьи, которая втиснулась в мое дело и наломала дров!

— Почему ты так враждебно относишься к Ду Синьи? Ее отец умер, когда она была маленькой, но она обладает опытом общения с такими людьми. Твой отец здоровый, с ним все в порядке, за исключением сломанной руки, и ты ничему не научилась из этого? Это он допустил, что твой отвратительный характер с цепи сорвался?

Бай Дуаньдуань была вспыльчивым человеком, но на протяжении нескольких лет она редко разговаривала с Линь Хуэем в прямом смысле этого слова. Она просто всегда была благодарна ему за его доброту, которую он проявлял по отношению к ее семье в то время, и она не забывала о его поддержке, когда ее семья нуждалась в ней, без единой жалобы с ее стороны. Но теперь, когда он заговорил о ее отце в таком тоне, Бай Дуаньдуань не смогла сдержаться.

Время может изменить слишком многое, Линь Хуэй наконец стал совершенно другим человеком, совершенно незнакомым ей. Учителя Линя, что гордился успехам своей ученицы и готовым встать перед клиентом на колени, чтобы помочь им, больше не существовало.

Время забрало все с собой.

Бай Дуаньдуань закрыла глаза и наконец перестала думать о тех прошлых добрых поступках, чтобы продержаться до конца.

В ее глазах полыхала ярость, тело тряслось от злости.

— Линь Хуэй, закройте рот!

— Не утруждайте себя, мой отец очень хорошо воспитал меня. За столько лет я, Бай Дуаньдуань, ни разу не подставляла грудь в этой профессии за просто так. Мне нравится тратить деньги, но каждую копейку я заработала с чистой совестью, я заработала их сама! Вы думаете, мне есть дело до нескольких тысяч долларов на дисконтных картах? На эту сумму я даже не смогу купить себе пару обуви! Вам лучше стоит спросить Ду Синьи, набрала ли она несколько килограммов от недавних покупок с этих карт?

В этот момент Бай Дуаньдуань тоже спокойно отпустила ситуацию.

— Линь Хуэй, вам пришло время оглянуться на себя, на число дел, которые она может выиграть без того, чтобы не навредить другим людям, поскольку вы слишком мало ей платите, и поэтому она остается недовольной и сует руки в карманы клиентов!

— С начала и до конца этого вопроса, вы когда-нибудь думали провести расследование вместо того, чтобы отчитывать меня? Вы же сами юрист, неужели вы считаете, что в подобных жалобах все всегда является правдой? Чье-то одностороннее заявление тоже должно быть обязательно правдой? Дело Сун Ляньцзюня было поручено нам с Ду Синьи, и между нами двоими вы почти не задумываясь решили поверить ей.

Только тогда Линь Хуэй выдал какую-то реакцию на свое безрассудство, но влиятельная должность и лицо начальника не позволяли ему сразу извиниться, и он просто продолжил повышать голос:

— Бай Дуаньдуань! Разве тебе так следует говорить со мной? Ты не можешь нормально объясниться? Ты больше не хочешь работать в компании?

— Да.

— Линь Хуэй, я отплатила вам за вашу доброту.

— Я мирилась с этим с тех пор, как вы полностью пренебрегли моими чувствами и перевели меня обратно из города Б. Я также терпела, когда вы лучше относились к Ду Синьи с лицом сестры Чжаося и всегда отдавали ей предпочтение, но даже если она на самом деле похожа, она не стоит того, чтобы даже носить туфли сестры Чжаося!

Линь Хуэй пришел в ярость.

— Бай Дуаньдуань! Как ты смеешь!

Бай Дуаньдуань наконец в этот раз засмеялась и с провокационным выражением посмотрела на него.

— Да, я смею, я сегодня же увольняюсь, убирайтесь к чёртовой матери.

Линь Хуэй сердито крикнул:

— Стой!

Бай Дуаньдуань развернулась и сразу же хотела уйти, но услышав разъярённый крик Линь Хуэя, она действительно замерла на месте. Она обернулась и затем улыбнулась.

— Я неожиданно вспомнила, что очень долго хотела сделать одну вещь, и я должна сделать это перед уходом, чтобы облегчить тяжесть на сердце.

После этого она выпрямила спину, подошла к его столу, и прежде чем он успел понять, что происходит, она подняла скульптуру животного и разбила ее на несколько кусков.

Бай Дуаньдуань улыбнулась.

— Она такая уродливая, мне давно хотелось ее размазать. С меня правда хватит.

Линь Хуэй вообще такого не ожидал и в неверии уставился на Бай Дуаньдуань.

— Я купил это в Японии и заплатил восемь тысяч пятьсот юаней!

— Вы же не заплатили мне зарплату за этот месяц? Я разрешаю вам вычесть сумму из моей зарплаты за последний месяц. — Бай Дуаньдуань повернулась. — Не забудьте вычесть в этом месяце, если вы не успеете, то после вы не можете отыскать меня или моих вещей в фирме, даже если захотите.

— И еще, господин Линь, я держала язык за зубами раньше, но у вас действительно очень плохой эстетический вкус. Не тратьте деньги на подобные, к моему удивлению, отвратительные скульптуры в будущем. Не стоит ставить на стол что-то странное и мерзкое. — Ее голос успокоился, когда она в последний раз взглянула на него. — Сейчас я в последний раз называю вас так, учитель Линь, до встречи.

После этих слов она махнула волосами, подняла голову и на одиннадцатисантиметровых каблуках уверенно вышла из кабинета Линь Хуэя.

Хотя внутри девушка была не такой спокойной и собранной, как выглядела снаружи. Однако именно в такие ситуации гораздо важнее держать голову высоко.

***

Она только что разругалась в Линь Хуэем в его кабинете, а также разбила одну из скульптур. Шум был настолько громким, что когда Бай Дуаньдуань вышла из его кабинета, коллеги могли лишь видеть, что они сильно повздорили. Они приняли разумное решение воздержаться от вопросов и вести себя так, будто ничего не случилось. Они молча опустили голову и притворились, что полностью погружены в работу.

Бай Дуаньдуань поджала губы, пока подходила к своему столу, а затем достала картонную коробку и начала складывать принадлежности. Ей не нравилось откладывать дела в долгий ящик. Когда она сказала, что уйдёт, ей не хотелось больше ни минуты оставаться в этом месте.

Ду Синьи тоже сидела за столом. Звукоизоляция в офисе была не такой уж хорошей. Ее рабочее место находилось рядом с кабинетом Линь Хуэя. Можно сказать, что она слышала не только разборку внутри, но и звук бьющихся предметов.

Теперь, пока Линь Хуэй был на работе, ей естественно нужно держать свой характер под контролем. Она не побежала, как свирепый бык, чтобы поглумиться над Бай Дуаньдуань, как обычно поступала. Она просто подняла глаза и улыбнулась, в этой улыбке было полно провокационной злости. На лице выступило самодовольство и триумфальная гордость в смешении со злобными амбициями.

Бай Дуаньдуань проигнорировала ее. У нее было немного вещей, поэтому она быстро их собрала.

Ду Синьи, вероятно, подумала, что Бай Дуаньдуань поразило поведение Линь Хуэя. Даже, пока Линь Хуэй находился в своём кабинете, она не могла больше сдерживать своего возбуждения. Она поднялась на ноги и притворилась невинной и несведущей, когда подходила к Бай Дуаньдуань.

— Ах, ах, адвокат Бай, почему ты собираешь свои вещи? Ты уходишь? Если ты уходишь, почему не устраиваешь прощальную вечеринку? Когда я вижу, что ты вот так уходишь, мне остается лишь подумать, что ты бежишь в поражении, это выглядит немного странно...

Ду Синьи улыбнулась, и ей захотелось продолжить насмехаться над ней, но Бай Дуаньдуань не представила ей такой возможности.

Бай Дуаньдуань опустила коробку и спокойно подошла к Ду Синьи, и прежде чем та смогла опомниться, она подняла руку и вмазала ей две пощёчины, что лицо перекосилось.

Бай Дуаньдуань по природе была очень сильной, а в этот раз она применила неимоверное количество силы. Благодаря этим двум чётким и громким шлепкам, все лицо Ду Синьи покраснело и распухло с такой скоростью, что можно было разглядеть даже невооружённым взглядом, даже уголки губ были разбиты до такой степени, что из них пошла кровь.

Бай Дуаньдуань опустила руку и тоже сделала невинное и чистое лицо. Она мило улыбнулась ей и проговорила:

— Я, Бай Дуаньдуань, никогда не использую язык, когда могу применить руки. Если ты хочешь быть стервой и добавить мне проблем, разве я могу тебе отказать, Ду Синьи?

Она отвернулась и достала для нее салфетку.

— Ох, бедняжка, у тебя идёт кровь, твоё лицо скоро опухнет, как мордочка поросёнка. Возьми салфетку и вытрись быстрее. Ты должна защищать лицо, потому что только оно заставляет партнёра Линя благосклонно к тебе относится. Но по твоему виду я вижу, что ты не до конца довольна. Этого было недостаточно? Не беспокойся, у меня есть все, что тебе нужно, и набор пощёчин для тебя безлимитный.

Ду Синьи закрыла лицо и не могла поверить в происходящее.

— Ты... Ты ударила меня! Я подам на тебя в суд!

Бай Дуаньдуань спокойно улыбнулась.

— Не беспокойся, я могу контролировать свою силу. Ты не умрёшь от этой пощёчины, а травмы можно рассматривать только в рамках Закона об административных наказаниях в интересах общественной безопасности*. Обо мне уже доложили в Ассоциацию юристов. Ты думаешь меня испугает еще одна жалоба? И кроме того, у тебя есть доказательства, что я ударила я тебя? В главном офисе Чжао Хуэй нет камер, может мне стоит спросить коллег, может они видели сейчас Ду Синьи?

П.п.: Этот закон приняли с расчётом на поддержание общественного порядка, гарантирование безопасности в обществе, защиты прав и интересов граждан, физических лиц и организаций, регулирование и обеспечение правового выполнения административных обязанностей при соблюдении общественной безопасности компетентными органами и служащими полиции.

Никто не поднял головы. В таких спорах молчание — лучшее стратегия для случайных свидетелей. Не говоря уже, что Ду Синьи обычно издевалась над всеми в компании и прославилась своим отстойным характером. Даже те несколько, которые хвалили ее, сейчас решали избежать с ней столкновения. На самом деле, глубоко в сердце она им не нравилась, они завидовали ей. Сейчас когда они увидели, как Бай Дуаньдуань преподносит Ду Синьи две крепкие пощёчины по лицу, они радостно злорадствовали в душе, и не смели показывать себя, чтобы не оказаться в лапах хищной птицы в лице Бай Дуаньдуань.

Бай Дуаньдуань оглядела молчаливый офис.

— Смотри, никто этого не видел, вещественных доказательств нет. Ду Синьи, ты должно быть случайно упала, потому что когда ты ходишь, твои глаза смотрят в потолок. — объясняла Бай Дуаньдуань, все еще разозлённая на Ду Синьи, и похлопала ее по плечу. — Будь осторожна, когда идёшь в дальнейшем.

После того, как Бай Дуаньдуань сказала это, она ближе наклонилась к Ду Синьи. Она понизила голос и мягко провела рукой по ее красному и опухшему лицу, но голос оставался сухим и холодным.

— В следующий раз, как увидишь меня, не забудь отпустить голову и поджать хвост, иначе я буду бить тебя каждый раз, как увижу.

Когда она закончила, она оставила Ду Синьи, которая была настолько подавлена, что не осмеливалась даже пискнуть. Бай Дуаньдуань повернулась, взяла коробку и с высоко поднятой головой вышла из компании Чжао Хуэй.

Вероятно из-за доброты Линь Хуэя, она слишком долго возилась в прошлом. Ей нужно освободиться от оков, перестать терпеть и просто быть собой. Вместе с Линь Хуэем она наблюдала, как Чжао Хуэй основалась, росла и процветала. Хотя она обычно изо всех сил спорила с Линь Хуэем, хлопала по столу, решая, как вести дела, она никогда не говорила ни слова об огромных обидах и трудностях, через которые лично проходила, и все же она не была человеком, кому нравилось терпеть.

Она не думала, что ее отношения с Линь Хуэем закончатся вот так, и вот также она уйдет из компании.

Однако скорее всего приступ боли сопровождал новую главу в ее жизни.

Автору есть что сказать:

Я спросила друга, что работает в полиции, и он подтвердил, что заявление жертвы действительно можно принять на следующий день!

К тому же, по правде говоря, в прошлом Линь Хуэй действительно был добр к Бай Дуаньдуань.

Выходка с деньгами наконец разрешилась хахахаха

Партнер Цзи Линь: Правда, я не хотел, чтобы Бай Дуаньдуань платила за него, просто у меня поганый рот, я чувствую себя обиженным и недовольным.