Той ночью Тун Яо снились кошмары. Во сне она металась по бару на углу улицы, прыгая вверх-вниз, как заведенная обезьяна. А вернувшись на базу, увидела нового мидера, который пришел её заменить. Она рыдала так навзрыд, что язык заплетался. Сквозь бесконечный поток слез она выкрикивала лишь одну фразу: «Я сильная! Я не хочу быть запасной и присматривать за кулером!». В конце концов, она вцепилась в Лу Сычена и торжественно заявила: «Чен Гэ, я спою для тебя, и ты оставишь меня в основе!». После чего затянула детскую песенку «Летают светлячки».

На середине куплета она так расчувствовалась, что обняла мужчину крепко-крепко, будто он был её давно потерянным отцом, и снова зарыдала. Ей казалось, что весь мир отвернулся от неё. Что было дальше, Тун Яо не помнила, потому что резко проснулась. Холодное и злое лицо капитана, слушающего её пение, стояло перед глазами так четко, словно картинка на плакате «разыскивается».

Тун Яо взглянула на часы: 11 утра. Потолок в комнате медленно вращался. Она пнула одеяло, но Дабин под ним не оказалось — кошка давно должна была позавтракать. Как ответственная хозяйка, девушка испугалась, что голодный питомец от отчаяния перевернет лоток, и заставила себя встать.

Мир поплыл. Голова раскалывалась, а всё тело ныло, будто она всю ночь провела на изнурительной тренировке. Стоило ей коснуться пола, как колени подогнулись. Тун Яо потащилась в душ, надеясь, что вода её протрезвит. Вытирая волосы, она распахнула дверь в поисках кошки и наткнулась на пластиковый пакет, стоящий прямо на пороге. Внутри лежало лекарство от похмелья. Девушка замерла на полминуты, а затем молча скрылась в комнате.

Час спустя дверь Лу Сычена открылась. Молодой человек вышел, зевая; его мокрые волосы свисали на лоб, а по лицу стекали капли воды. Следом за ним, потираясь о лодыжку хозяина комнаты, выбежала Дабин. Лу Сычен посмотрел вниз и увидел странную личность в маске Сунь Укуна, сидящую за самым дальним компьютером. Девушка свернулась калачиком в кресле, всё еще в белом халате. Дабин, радостно мяукая, запрыгнула к ней на колени и начала «топтать» её лапками.

На первом этаже царила тишина — команда была измотана вчерашней драмой. Лу Сычен спустился, заглянул в холодильник и удивленно поднял бровь: полки были пусты, зато мусорное ведро доверху забито пустыми бутылочками из-под йогурта. Закрыв дверцу, он подошел к «Сунь Укуну» и пальцем приподнял край маски.

— Сунь Укун, где мои йогурты? Я планировал выпить штук пять перед сном.

Девушка играла в Супер Марио, её персонаж прыгал по черепахам и собирал грибы. Она медленно отстранилась от руки Лу Сычена, и маска снова упала на лицо.

— Что ты делаешь?

— Я размышляю о жизни.

— С каких пор? С момента твоего рождения или около 15 часов назад, когда ты начала пить свой первый Лонг-Айленд?

— …

— Я ставлю на второе, — беспечно добавил Лу Сычен. — У тебя было целых пятнадцать часов на раздумья.

Марио замер. Девушка посмотрела на капитана — под маской виднелись лишь беспокойные, бегающие глаза. Тун Яо отодвинула клавиатуру, встала на стул и оказалась чуть выше парня.

— Капитан... я много чего неподобающего натворила прошлой ночью?

— Неподобающего? — Лу Сычен не мог оторвать взгляда от ухмыляющейся рожи Укуна. — Про что именно ты спрашиваешь? Про крики о том, что у тебя нет груди, а только накладки? Или про то, как ты приняла моего брата за привидение? А может, про тот момент, когда ты рыдала, уверяя, что без места в старте «потеряешь весь мир»? Потом ты запела «Светлячков». Дружеский совет: никогда больше не пой. Ты превратила детскую песенку в саундтрек к фильму ужасов.

Тун Яо застыла.

— А то, как ты пыталась всучить грязные салфетки всей команде в качестве «прощальных подарков»? А когда кто-то отказывался, ты обнимала его и выла, не отпуская. Бедную кошку ты вообще пыталась вылизать. В итоге ты вцепилась ей в ухо зубами, и три человека пытались разжать тебе челюсти. А меня вообще укусила.

Лу Сычен поднял указательный палец правой руки, показывая красный след от зубов на коже.

— На самом деле, Сунь Укун, причина, по которой я встал так рано — это пойти сделать прививку от бешенства.

Тун Яо сбросила кошку с колен и, присев на корточки прямо на стуле, закрыла лицо руками. Мужчина усмехнулся и пошел на кухню налить воды.

— Лекарство приняла?

— Какое? — пробормотала она.

— Чтобы протрезветь. Оно лежало у твоей двери. Или ты надеялась, что твое безумие лечится самовнушением?

— Не говори больше! Не надо! Я виновата! — голос из-под маски звучал совсем обиженно. — Откуда я знала, что там алкоголь? Зачем называть это «чаем», если это не чай?

— Потому что в Wife Cake нет жены; в Squirrel Mandarin Fish нет белки; нет Лэй Фэнь внутри пагоды Лейфэн. — он лениво взглянул на девушку. — Следовательно, чай со льдом с Лонг-Айленда — это не чай, дурочка.

Чен допил воду и вернулся к своему столу, чтобы зайти в игру. Он мельком глянул на тихую фигурку в кресле. Кресло, которое было тесновато Маленькому Толстячку, почти полностью скрывало её миниатюрное тело. На ней были их общие тапочки и белый халат, закрывающий лодыжки. Видны были только бледные руки, обхватившие колени, и локоть со шрамом — память о непослушном детстве. Часть её недосохших волос рассыпалась по плечам; в контрасте черных прядей и белой кожи было что-то притягательное.

— Эй! — капитан слегка нахмурился и пнул ножкой её стул. — Ты до сих пор не протрезвела? Спускаться в пижаме — это перебор. Скоро приедут показывать образцы летней формы. Ты собираешься встречать их в халате?

Девушка вздрогнула и медленно выпрямилась. Спрыгнув со стула, она робко спросила:

— Можно я оставлю маску?

— Зачем?

— Я не могу показать лицо.

— О, так у тебя всё-таки есть чувство стыда. Значит, признаешь, что беречь грязные салфетки — это было лишнее...

— А-а-а-а! — Тун Яо закрыла уши руками. — Я ничего не слышу! Ничего не слышу!

Мужчина подпер голову рукой и улыбнулся ей в спину, хотя по его голосу этого нельзя было понять.

— Переодевайся. Остальные скоро проснутся.

Час спустя команда собралась внизу, доедая кашу со свининой. Самая дальняя дверь на втором этаже приоткрылась, и оттуда, как вор на дело, высунулась маска Сунь Укуна. Тун Яо в безразмерной рубашке и шортах, ссутулившись, прокралась вниз.

— О, ты уже не спишь? — приветствие Сяо Жуя заставило её вздрогнуть.

Она огляделась: за столом были все, включая Лу Юэ. Тун Яо бочком пробралась к диванам и замерла, делая вид, что её не существует.

— Smiling, что на этот раз? — менеджер коснулся маски.

Лу Сычен ответил за неё:

— Ей слишком стыдно показывать лицо.

Тун Яо вскинула голову, сверкнула глазами на Лу Сычена, а затем посмотрела на Лу Юэ, который вальяжно расположился за её компьютером.

— Почему ты еще здесь? — приглушенно спросила она.

— Потому что тебе нужна замена, — он невозмутимо возился с её мышкой.

— Мне она не нужна, — она глубоко вздохнула.

— Нужна.

— Нет.

— Да.

— Это моё место! — Тун Яо вскочила.

— Да ну? А оно откликнется, если ты позовешь его по имени?

Тун Яо бросилась к своему столу. Лу Юэ, хоть и был младше брата, унаследовал отличные гены: он возвышался над ней, как скала. Девушка выглядела как рассерженный цыпленок, пытающийся выгнать лису из гнезда.

— Вставай сейчас же!

— Не-а.

— Вставай!

— Нет.

— Эй! Чен Гэ! Зачем ты лижешь ухо моей кошке?! — внезапно выкрикнула девушка.

Лу Юэ мгновенно подпрыгнул, схватил телефон и включил камеру, разворачиваясь, чтобы заснять этот позор. Но наткнулся на невозмутимый взгляд брата, который спокойно доедал овсянку. Тун Яо тут же оттолкнула парня и плюхнулась в кресло, намертво вцепившись в спинку. Дабин, которую якобы облизывал капитан, преспокойно дефилировала мимо ног одураченного парня.

— Тебе девятнадцать лет, вы взрослые люди, — медленно произнес Лу Сычен. — Почему вы оба ведете себя как умственно отсталые?

— Это она отсталая! Глупая ложь ради паршивого стула.

— Глупая или нет, а ты повелся. Значит, ты еще глупее.

Тун Яо, не отпуская кресло, отрезала:

— Что бы ты ни говорил, этот стул — мой.

— Успокойтесь оба, — мужчина взглянул в окно. — Форму привезли.

В дверь постучали. Лу Сычен встал, чтобы открыть, и, проходя мимо девушки, мимоходом сдвинул маску ей на макушку. Она пискнула и закрыла лицо руками. Лу Юэ в ответ лишь злорадно ухмыльнулся.

В этом году поставщик привез три варианта летней униформы для команды:

1. Классика: черно-красная, как весенняя, с логотипом в стиле китайской каллиграфии. Очень стильно.

2. Непонятный грязно-желтый цвет, который все забраковали.

3. Новинка: сине-белая гамма. Основной цвет — небесно-синий, белые вставки и аккуратные логотипы спонсоров.

Тун Яо, забравшись с ногами на стул, придирчиво рассматривала комплекты. Курьер с опаской покосился на девушку с маской обезьяны на затылке:

— Ты Smiling?

Она хотела ответить, но Сяо Жуй влез первым:

— Это наша местная сумасшедшая. Вчера прибилась к базе, никак не выгоним. Будете уходить — прихватите её и выбросьте в бак на углу.

Тун Яо надулась, но вернулась к выбору. Поколебавшись, она отложила сине-белую форму.

— Я за черно-красную.

— Плюс один, — поддержал Маленький Толстячок.

— Ребят, у нас логотип сине-белый, а форма будет красная? Как-то странно, — засомневался тренер. — Летний сезон — цвета кубка, синий и белый смотрятся логичнее.

— А мне нравятся синий и белый, — сказал Old Cat.

— Летом эти цвета смотрятся прохладнее, — сказал Old K.

— Черное и красное не так-то легко испачкать.

— Верно, верно. Мне кажется странным, что мужчина носит белое...

— Да, да, да.

Чрезмерная настойчивость полузащитника и поддержки команды смутила Сяо Жуя, поэтому, он повернулся, чтобы посмотреть на них.

— Что с вами двумя не так?

Тун Яо и Маленький Толстячок посмотрели друг на друга, а Чен внезапно сказал:

— Потому что белый полнит.

В конце концов, выбор пал на цвета клуба, решив, что все толстые могут сесть на диету. Если ты толстый, не важно в какой цвет ты одет, это тебе не поможет.

После того, как они определились с летней формой, Тун Яо снова натянула маску на лицо.

Вечером, когда все сели ужинать, Лу Сычен не выдержал:

— Ты долго планируешь продолжать этот маскарад?

— Когда ты уезжаешь? — девушка обраьилась к Лу Юэ.

— Когда стану слишком старым, чтобы держать мышку, — огрызнулся тот.

Она посмотрела на капитана сквозь прорези в маске.

— Вот когда он станет старым и перестанет думать о том, как меня заменить, тогда и сниму. Мне не нужна замена.

— Сначала победи A Тая, а потом рассуждай, — не унимался Лу Юэ.

Тун Яо отложила палочки и понуро опустила голову. Лу Сычен звякнул миской, сурово глянул на брата и отрезал:

— Не разговаривай с набитым ртом. И проваливай из-за стола, если закончил.