В конце романа Лакис не убил Гестию, которая жила все это время с Энмари. После похищения он вернул ее обратно к сестре, что, по сути, было не таким уж и плохим решением.

Поскольку Энмари не знала о плохих намерениях Лакиса относительно Гестии, она считала его своим благодетелем, что было довольно печально.

— Хах, Генос Шелдон. Вы говорите, что раньше Вас называли Защитником Востока?

Лакис посмотрел на Геноса и начал медленно его обходить. Из-за этих слов Генос на секунду вздрогнул. Лакис же наклонился к нему.

Он схватил Геноса за волосы, цвет которых из-за влаги больше напоминал ржавую щетку, чем огненную шевелюру, и пристально посмотрел ему в глаза с кривой улыбкой на его прекрасном лице.

— Итак, кого Вы в итоге смогли защитить?

–…!

— Вы украли мою женщину и обращались со мной, как с собакой, но теперь настал ваш черед отвечать за свои поступки. Вы останетесь здесь, наедине со своими грехами, и поверьте, никто вас не спасет.

Несмотря на проливной дождь, его голос оставался певучим и мягким.

— Я ненавижу жителей Востока. Они ничем не обременены, ведь с самого рождения в их руках были все блага этого мира. Им попросту не к чему стремиться.

Удар! БАМ!...

"Кашель!..."

В течении последующего времени Лакис неоднократно бил его кулаками по голове или же прикладывал его об сырой пол.

Кровь Геноса залила его руки. Благородный человек, утверждавший, что он является рыцарем Энмари, превратился в сломанную игрушку, жалко истекающую кровью. Однако его опухшие глаза стали светиться даже сильнее, чем раньше.

— Умри.

Лакис усмехнулся.

— Вы больше не в силах кого-либо защитить. Вам суждено лишь мучительно умереть в полном одиночестве.

- <Цепь цветов> Глава 19. Смерть Цветочного рыцаря -

***

Сегодня было ясное солнечное утро. Я проснулась в то же время, что и обычно.

Однако почти сразу же нахмурилась. Странно... Мне было трудно припомнить сон, который я видела прошлой ночью. Никак не вспомню, что же там было. Кажется, я видела кого-то знакомого … Но решив не накручивать себя, я встряхнула головой, проходя через гостиную.

Несмотря на яркие лучи солнца, дом все еще был погружен в темноту из-за закрытых штор. Решив не менять свои утренние обычаи, я прошла на кухню, чтобы налить себе стакан воды.

Плеск.

Тонкая струйка……

Я взяла свой стакан. Проследовав опять в гостиную, по пути я схватилась второй рукой за нитку, чтобы задернуть шторы. Но в этот самый момент, мой взгляд встретился с чьим-то еще в темноте.

Стоп.

– …

— …

Я остановилась, на мгновение потеряв дар речи.

Ух ты. На этот раз я была действительно удивлена.

«Точно. Сейчас в моем доме проживал кое-кто еще, верно?»

Когда вы просыпаетесь, то либо чувствуете сонливость, либо забываете о каких-то вещах из-за своего полусонного состояния.

Вшуух…….

Я снова потянула нить кончиками пальцев.

« … Он это видел?»

В доме было довольно темно, и я вытащила лишь несколько ниток, так что он, возможно, этого не заметил.

— Вы уже встали, мистер Лакис.

Я поприветствовала его с утра. Мое поведение можно было назвать спокойным и собранным, впрочем, как и всегда.

— Как Вы себя чувствуете?

Я подошла к нему. Лакис, облаченный в легкую рубашку, продолжал сидеть, прислонившись к дивану. Ему, должно быть, было душновато ночью, поэтому рукава рубашки и воротник были расстегнуты, так что я могла видеть его предплечья и шею.

Свет, который пробивался сквозь занавески, помогал разглядеть тускло освещенный контур его тела, которое оставалось в идеальном, даже первозданном виде. Возможно, из-за того, что он - король царства тьмы, этот темный фон, казалось, ему ужасно подходил. Его голубые глаза, ярко сияющие в темноте, молча рассматривали меня. Затем они слегка сузились. Наверное, его потревожили мои шаги.

— Если Вы не возражаете, я немного приоткрою шторы.

Я подошла к окну и раздвинула шторы. На ум пришла мысль, что это немного обременительно делать вручную, ведь у меня была привычка использовать силу фрагментов, которая, к сожалению, сейчас была неуместна.

Звяк.

Я лишь слегка опустила шторы, позволяя солнечному свету проникнуть в комнату. Благодаря ему, разглядеть лицо Лакиса теперь не составляло труда.

Он смотрел на меня, стоящую у окна, прикрывая глаза рукой от слепящего солнца. Он был сильно ранен, но сцена передо мной выглядела так, словно здесь будет проходить фотосъемка. Как и следовало ожидать, термин «фотогеничность» не имеет значения для человека с красивым лицом.

В некотором смысле, это было похоже на картину, хоть и немного беспорядочную. Я просто приподняла шторы, а атмосфера изменилась на 180 градусов. Удивительно, как такие незначительные вещи могут кардинально менять настроение. В лучах утреннего солнца Лакис создавал впечатление невинного человека, которого я видела перед собой вчера.

В темноте его светящиеся глаза будто принадлежали дикому зверю, охотящегося за своей добычей, но на свету Лакис выглядел как... как милый маленький котёнок, который только что проснулся. Конечно, была опасность быть убитой этим самым котенком, поэтому я не могла произнести вслух то, о чем думала. Не знаю, видел ли он мою сеть или нет, однако раз он никак не отреагировал, то, надеюсь, она осталась незамеченной.

— Извините, если я вас разбудила. Мне нужно собираться на работу.

Лакис услышал меня и тут же протянул руку, чтобы взять бумагу и ручку, которые я оставила специально рядом с ним. После того, как он закончил что-то записывать на своем листке, он повернул его в мою сторону, чтобы я смогла прочесть.

[Все нормально. Я не против.]

Зная характер Лакиса из романа, я ожидала, что он бросит ручку мне в голову, но я была приятна удивлена его вдумчивому и вежливому ответу.

Таким образом, начать разговор с ним было довольно легко. Когда он впервые очнулся, то мимоходом обронила ему: «Я знаю о вашей ситуации, поэтому думаю, что вам будет лучше не переутомлять свои голосовые связки».

Так как в доме не было больше свободных комнат, Лакис по-прежнему продолжал занимать диван в гостиной. Было, конечно, еще место в кладовке, но в ней сейчас находились куклы… Думаю, я займусь их уборкой чуть позже, когда Лакис будет занят своими делами.

Когда я вчера сказала Лакису, что у меня нет свободной для него комнаты, он ответил, что не против занять место в гостиной. Он прекрасно понимал, что является незваным гостем. Несмотря на его безобидное поведение, я все еще подозрительно относилась к его выходкам.

— Вам удалось выспаться? Раны все еще беспокоят?

На этот раз он покачал головой.

— Сейчас довольно рано, но мне уже нужно уходить. Не волнуйтесь, завтрак будет скоро готов, но если Вы не голодны, то можете подкрепиться им чуть позже.

Хоть Лакис все еще был болен, это не могло являться причиной моего отсутствия на работе. Другое дело, если бы он являлся хрупким существом, которому была бы необходима моя постоянная забота.

Однако он был негодяем с красивым личиком и живучестью таракана. Хотя, на мое удивление, он был хорошо воспитанным злодеем. Что ж, пусть уж лучше будет таким, чем высокомерным типом, который любит отдавать приказы направо и налево.— Пожалуйста, подождите минуту, мне нужно вернуться в свою спальню. Если Вам что-нибудь еще понадобится, просто дайте мне знать.

Сказав это, я направилась в свою комнату. Прежде всего, мне нужно было сменить свой наряд на нечто более подходящее для работы.

***

Его голубые глаза следили за Юри, уходящей в свою комнату.

«- И что это сейчас было?»

Он нахмурился, сомневаясь в том, что произошло. Фактически, он проснулся еще до того, как дверь открылась, и он услышал звук шагов Юри.«- Сегодня она снова пойдет на работу? Неужели все люди на Востоке трудолюбивы, словно муравьи?»

Лакис был пессимистом по жизни, словно за каждым поворотом он ожидал встретить свою смерть.

Поэтому как бы ни были серьезны его ранения, он никак не мог заснуть.«- Жизнь скучна до отвращения. Когда я вижу таких детей, я хочу подарить им всю роскошь и все развлечения жителей Карно.»

Когда он вошел в этот дом, он был ошеломлен тем, что кто-то заботился о нем, но… Все же это было исключением, что он смог так быстро здесь заснуть. В этом определенно виновато его сильное истощение.

Лакис наблюдал за каждым движением Юри в темной гостиной. Но его особенно удивил вид девушки, выходящей из комнаты в одной только пижаме.