Расставшись с Ибусуки, я поспешил домой к Уре.

Если где и разбираться... То у него дома.

Дом Уры находился довольно далеко от школы.

Не так далеко, что надо на поезде обязательно ехать, но от ближайшей станции идти довольно далеко.

На часах было больше пяти.

Довольно поздно, потому мне было неловко.

Кстати, сам Ура ездил в школу на регулярном автобусе, а ещё его подвозили родители. Чаще всё же привозили родители.

На автобусе можно было доехать почти до его дома, но я проверил, и оказалось, что следующий придёт через час.

Будучи школьником... Я мог попросить кого-нибудь подвезти.

Я вернулся домой, и можно было попросить кого-нибудь из родных, но я выбрал...

«Понятно, попросил Орихару-сан».

Я разговаривал с Каной.

Сидя на пассажирском сидении, я позвонил ему.

Он беспокоился не меньше моего. И так как я пообещал рассказать ему обо всём поскорее, как раз сейчас и собрался отчитаться.

«Добраться до дома Уры и правда не так просто... Но вот оно что, всё же повезло тебе, что на твою девушку можно положиться».

— Издеваться не надо.

«... Я бы хотел поехать с тобой, но мой класс пока ещё не закончил. И если потом поеду... Добираться долго придётся».

«Сестры-то нет», — добавил Кана.

— ... А, точно, твоя сестра.

«Ага, вышла замуж и съехала. Сейчас она живёт в другой префектуре».

Точно... Это ведь было во время нашего путешествия летом.

В последний момент они лишились водителя и старшего, который бы за нами присматривал.

В качестве возможного кандидата была сестра Каны... Но она была занята, потому её он попросить не смог.

И причиной занятости была... Свадебная церемония.

Этим летом сестра Каны вышла замуж и съехала.

«... Кстати, в детстве ведь она отвозила нас к Уре, чтобы мы могли поиграть. Столько воспоминаний».

— Кана...

«Да, в общем... Остаётся оставить его на тебя. Удачи, Момо».

— ... Ага.

Я сказал, что он может положиться на меня.

Закончил разговор и убрал телефон в карман.

А потом.

— Закончил? — спросила Орихара-сан, сидевшая на водительском месте.

— Да, — кивнул я и поклонился. — ... Прости, Орихара-сан. Сразу после работы пришлось меня везти.

— Ничего. Не переживай. Планов всё равно не было.

— Спасибо больное.

Девушка беззаботно улыбнулась.

Сейчас она была в костюме.

Когда я позвонил, она как раз возвращалась с работы домой, даже переодеваться не стала, а заехала за мной в школу.

За это я ей очень благодарен.

— Но... Похоже что-то серьёзное случилось. Ура-кун как... В порядке?

— В порядке... Хотелось бы думать. Ну, надо лично с ним встретиться и поговорить. Мы немного переписывались, а потом он перестал сообщения в Line читать.

То же и к Кане относилось.

Даже нам перестал отвечать.

Только вначале ответил... Чтобы сообщить, что жив-здоров.

Может почувствовал вину из-за того, что заставил переживать, или его это просто достало.

По крайней мере он сам сказал нам.

Что по собственной воле засел дома.

— Кстати, Момота-кун... По этому поводу, — виновато заговорила Орихара-сан.- Во сколько ты собираешься возвращаться? Если задержишься... Мне завтра рано вставать, потому долго я не могу...

— Постараюсь недолго. Если задержусь, попрошу кого-нибудь из своих.

— Ага, прости.

— ... Это ты меня прости. Мне правда жаль. Понимал, что ты занята, но всё же полез со своими проблемами.

— Я же говорила тебе не переживать. Наоборот... Я даже немного рада этому.

— Рада?

— Так ведь... Это же впервые. Ты... О чем-то таком попросил меня.

— ...

Возможно, что так и есть.

Раньше... Когда мы только начали встречаться, я не смог бы попросить Орихару-сан меня отвезти.

Посчитал бы неправильным делать это.

Вдруг бы ей это не понравилось.

Я бы не стал впутывать её в дела моих друзей.

Так бы я оправдывался и не попросил её помощи.

Но теперь.

Я попросил Орихару-сан помочь.

Конечно было слегка неловко, но я даже толком не сомневался.

— Просто... Как-то взял и попросил.

— Ага, просто взял и попросил, — улыбнулась Орихара-сан.

Радостно улыбнулась.

— Когда у любимого человека есть машина, нормальное дело попросить подвезти куда-нибудь.

— ... Обычно ведь парень куда-то девушку подвозит.

— М, ну, наверное... Но это уже устарело. Теперь уже не важно, у кого машина.

— Ха-ха. И правда, — улыбнулся я.

У Уры нелёгкие времена, а я смеюсь.

В хорошем смысле смог немного выпустить напряжение. Сердце совсем окаменело из-за Уры и Ибусуки, но теперь стало смягчаться.

Эх...

Странное чувство.

У меня самая лучшая любимая, потому я просто был обязан тянуться к ней... Так я думал.

И конечно это чувство никуда не делось.

Я до сих пор хочу выглядеть солидно перед ней.

Однако... Уже не испытываю стыд показаться слабым и попросить помощи.

Если попал в затруднительную ситуацию, обращаюсь к ней.

Теперь мне проще сделать такой выбор.

Не знаю, сила это или слабость... Но точно не что-то неправильное.

Орихара-сан рада, и я тоже этому рад.

— И не говори, что это твои проблемы, как-то грустно становится, — сказала девушка. — Твой друг и для меня не чужой человек. Мы мало общались, и только раз вместе в путешествие ездили... Но теперь для меня Ура-кун и Ибусуки-сан тоже дорогие друзья.

— Орихара-сан...

Эти слова отразились в моей груди.

— ... Хотя я не знаю, считают ли они меня своей подругой. Вообще-то как-то странно будет называть подругой старушку вроде меня... Всего разок вместе куда-то съездили и уже друзья, наверняка я слишком уж оптимистична...

А следующие слова всё испортили.

В-вот ведь...

Мрачная сторона Орихары-сан проступила. Она жизнерадостная, общительная, активный член общества... Но на деле очень мрачная.

Хотя я очень люблю такую Орихару-сан.

— Н-ну, сейчас надо помочь другу!

Сама себе настроение испортила, сама же и подняла.

Это она может.

— Машин мало, так что газ в пол.

— Хорошо. А... И, Орихара-сан.

— Что?

— Ты говорила, что дел у тебя нет, но это ведь не так?

— А... Да ничего особенного. Просто хотелось трансляцию стримера посмотреть, который мне нравится.

— А...

Стримы игр.

Раньше она их не переваривала, но не так давно начала смотреть.

— Потом посмотрю, так что не страшно... Хотя грустно немного, раз на стрим не попаду, то и задонатить не смогу... А. Хоть я про донаты и сказала, но я совсем чуть-чуть! Совсем маленько доначу!

— ...

Похоже она довольно сильно подсесть успела.

Когда начали встречаться, её стримы вообще не интересовали, скорее уж она была против такого.

«В игры лучше самой играть. Нет, конечно я ничего не имею против тех, кому такое нравится, но это не для меня. Вообще не моё. Не понимаю я молодёжную культуру. Когда я была ребёнком...»

Вот так она говорила с неприязнью.

А теперь смотрит стримы с удовольствием, ещё и деньги платит.

Ну... Хорошо это или плохо, но люди меняются.

Наши отношения изменились, увлечения Орихары-сан изменились.

Да.

Потому... Я не считаю, что есть что-то страшное в изменениях.

Вот жить прошлым и бояться измениться — действительно неправильно.

Когда добрались до дома семьи Урано, солнце уже село.

— Ува... К-какой большой дом у Уры-куна, — удивилась Орихара-сан, впервые увидев его дом.

Вокруг рисовые поля и лес.

Всем этим владела семья Уры.

Большой двухэтажный дом.

Просторный сад с ухоженными розами.

В крутом гараже стояло несколько машин.

Дорогая иномарка, обычная японская машина, большая семейная машина... Хоть семья и небольшая, но машин много.

То что называется... Особняк на окраине.

— Поля и гора там — это всё принадлежит семье Уры.

— ... Т-так Ура-кун что, богач?

— Верно. Кстати, он единственный ребёнок.

— У-ува... Вот уж и правда очень убедительно...

Единственный сын богатой семьи.

Урано Идзуми.

Говоря об этом, мы вышли из машины и направились к дому семьи Урано.

Машину оставили на свободном месте недалеко от дома.

Вроде это место тоже принадлежит его семье, но там она никому не помешает, так что вполне можно и оставить.

... Сельские богачи владеют даже землями, которые толком не используют.

Может и некрасиво, что мы там машину оставили, но у нас есть причина. Конечно я спрошу постфактум, но вряд ли они запретят.

— Момота-кун, ты приходил к нему в гости поиграть?

— Да, раньше я и Кана часто приходили. Родители привозили.

Сельский младшеклассник.

Чтобы можно было поиграть с друзьями, родителям приходилось привозить их.

— Собирались мы дома у Уры. Больше всего игр и игрушек у него было, и ему хотелось, чтобы друзья в гости пришли.

К тому же.

Мне и Кане позвать друзей в гости было непросто.

У меня дома клиника, к тому же мамы не было. Отец не мог брать за нас ответственность, потому не был рад этому.

А у Каны... В семье было всё сложно. Родители разводились и сходились. Не та атмосфера, чтобы друзей звать.

— В детстве я часто бывал у него... Хотя сейчас почти не прихожу. В игры мы из дома поиграть можем.

— А, новые игры такие, — сказала Орихара-сан. — Прошло то время, когда приставки собирали друзей дома вместе.

— Орихара-сан, ты тоже в детстве с друзьями собиралась и в игры играла?

— Нет, у меня друзей не было.

— А...

— ... А? Нет, всё не так, правда не так! У меня не было друзей, с которыми в игры поиграть можно! А так друзья были! Были! Потому не смотри так! Не смотри на меня с такой болью!

— ... Вот как, прости. Давай на этом закончим.

— Н-не смотри на меня так добро! Всё не так! Я не вру, это правда! Слушай, Момота-кун... Когда я была ребёнком, было куда меньше девочек, которые в компьютерные игры играли, вокруг меня таких вообще не было... Вот я и играла одна, и это не значит, что друзей у меня вообще не было...

Весело общаясь, мы подошли ко входу в дом семьи Урано.

Остановившись у роскошных ворот, я нажал на кнопку домофона.

С той стороны мне ответили, мы немного поговорили, и вот дверь открылась.

Появилась женщина, которая поспешила к воротам.

Вьющиеся длинные волосы и мягкий взгляд.

На ней была брендовая одежда, а спину покрывала шаль.

Лицо и одежда были преисполнены достоинством и элегантностью.

С виду молодая, рост невысокий.

Очень похожа на сына.

Вообще... Не похоже, что ей около пятидесяти.

— Ах, Момо-кун, давно не виделись.

Мягкая и элегантная женщина, производившая впечатление настоящей дамы... Мама Уры, посмотрев на меня, улыбнулась.

— Давно не виделись, тётушка.

Я поклонился.

Мама Уры... Урано Сае-сан.

Она часто за нами присматривала в детстве. Когда мы приходили в гости, угощала дорогими иностранными сладостями, а когда задерживались, на машине развозила по домам.

— Ведь и правда давно. Мне даже как-то одиноко, что ты совсем не заходишь. И Кана-кун тоже, с тех пор как перешёл в старшую школу, не приходит.

— Простите, что приехал так поздно, не предупредив.

— ... Нет. Всё в порядке, — улыбка Сае-сан была слегка печальной. — Ты к Идзуми-куну?

— Да.

— ... Прости, Момо-кун. Он... Не выходит из комнаты. Я его зову, а он не отвечает.

— ...

— Хотя принесённую еду съел, и перекус, который я приносила в десять и три тоже.

— Я хотела его как-то взбодрить, и купила ему новый ноутбук, который он хотел, но похоже ему другой хотелось, потому он разозлился... А. Момо-кун, если хочешь, можешь его взять.

— ... Не надо.

Эх, совсем не изменилась.

В сыне души не чает.

Сае-сан... Она не плохая, а очень даже добрая, но скорее уж избаловала его.

Совсем не злится и покупает всё, что он хочет.

В общем она очень любит Уру и балует его.

— Боже... Скоро с ним хлопот, — вздохнула Сае-сан. — Я всё спрашиваю, почему он заперся, а он не говорит... «Снова» в школе что-то нехорошее приключилось?

— ...

Она вспомнила то, что случилось в средней школе.

Когда из-за любовного треугольника между ним Каной и Рю парень перестал ходить в школу.

— А ты «снова» пришёл помогать моему сыну?

— ... Не то, чтобы помогать, — сказал я. — Скорее... Просто поговорить.

Я не настолько самоуверенный, чтобы считать, что смогу его спасти.

Не был раньше и сейчас не стал.

Я не великий и не талантливый.

Просто... Мне это не нравится.

Меня не устраивает нынешняя ситуация, и я хочу с ней что-то сделать... Хотя мои действия и тогда, и сейчас немногое могут изменить.

— Вот как... И-хи-хи. Хорошие же друзья у Идзуми-куна, — радостно улыбнулась Сае-сан. — Раз уж ты пришёл, значит у него всё будет хорошо. Я могу не беспокоиться.

— Вы слишком полагаетесь на меня.

Меня это даже смущает.

Я хотел что-нибудь сделать, потому и пришёл... Хотя никакой стратегии у меня нет.

— Кстати... — Сае-сан посмотрела мне за спину. — Мне всё интересно... А кто эта девушка? — с интересом она смотрела на Орихару-сан.

Блин, вот я даю.

Совсем про Орихару-сан забыл.

Мы просто шли сюда вместе... Хотя если подумать, надо было попросить её в машине подождать.

— Твоя сестра, Момо-кун?.. Я слышала, что у тебя старшая сестра есть.

— Нет. Она не сестра, это...

— З-здравствуйте, — пока я не знал, что сказать, Орихара-сан поклонилась. — Меня зовут Орихара Химе. Это я привезла Момоту-куна... Это.

— Ах. Значит вы Орихара-сан?

— ... А?

— Идзуми-кун мне про вас рассказывал. Вы возили их летом на отдых, родственникца Момоты-куна.

— А... Д-да, верно, — закивала Орихара-сан после услышанного.

Мне было сложно поверить, что Ура расскажет родителям про неё, и я даже подумать не мог, что Сае-сан знает Орихару-сан... Но он рассказал про нашу поездку.

Хотя мы же поехали туда без родителей, и надо было сообщить родителями, что с нами сопровождающий едет.

Ура сказал, что Орихара-сан моя родственница.

— Спасибо, что присмотрели за ними тогда. И простите, вы же их сами везли, а я даже не поблагодарила.

— Ч-что вы. Мне было очень даже весело.

— Моему сыну очень понравилось тогда. Он за неделю начал собираться, всё перебирал вещи...

— ... Прекрати, мама.

И.

Раздражённый голос влез в наш разговор.

Знакомый голос Уры.

— Блин. Долго вы ещё на улице болтать будете? — бубня, шёл он к нам.

На нём была футболка и бриджи.

Подойдя к воротам, он недовольно уставился на свою мать.

— Чего ты болтливая такая? Не рассказывай лишнее.

— ... Идзуми-кун. Доброе утро?

— Уже вечер.

— Так ведь... Я же впервые тебя вижу за сегодня, — удивлённо проговорила она.

Скорее всего была поражена тем, что Ура из комнаты вышел.

— Хм, — хмыкнул, теперь он посмотрел на меня.

Вдохнув, я посмотрел на него.

— Йо, Ура.

— ... Момо. Пришёл всё-таки.

На лице отразилось много разных эмоций.

Сожаление и раздражение, а ещё понимание и смирение.

— Не думал, что ты выйдешь меня встретить. Мне казалось, что вытащить тебя из комнаты будет непросто.

— ... Я знаю, какой ты настырный. Ты же перед комнатой начнёшь распинаться, вот я и вышел. Благодари меня за мою снисходительность.

Услышав про снисходительность, я чуть не рассмеялся.

И я, и Ура наверняка подумали об одном и том же.

О том, как он перестал ходить в школу в средней школе.

Вначале сколько бы я ни приходил, он вообще не высовывался. Но я приходил каждый день, и вот он наконец вышел.

— Проходи, — сказал Ура.

Голос и глаза были холодными, но всё же он пригласил нас.

— А можно?

— Даже если я скажу убираться, ты же не уйдёшь. Не стоять же тут и болтать. Если и говорить, то внутри, — обронил он и сам пошёл в дом.

Я поклонился Сае-сан.

— Это... Тогда простите за вторжение.

— Да. Прошу. Проходите, — с улыбкой сказала она, и мы пошли по дороге к дому.

А потом женщина неловко проговорила:

— ... Момо-кун, позаботься об Идзуми-куне, — а потом добавила. — Хоть он и говорит так, но всё же ждал, когда кто-нибудь придёт. Даже вышел встретить, думая, что пришёл ты или Кана-кун.

— ...

— Никогда честным не бывает, ещё упрямец и слова нормально подобрать не может... И в кого он такой?

— Всё в порядке, — сказал я. — Ведь именно такой Ура мне и нравится.

Мы пошли в комнату Уры на втором этаже.

... Вообще я не знал, можно ли и Орихаре-сан войти.

И так она привезла меня, но Сае-сан буквально силком вела её в комнату Уры: «Ну же, Орихара-сан, не стесняйтесь».

Как-то неправильно было заставлять её ждать, потому я рад, что её тоже позвали... Но.

Когда она вошла в комнату Уры, я тут же начал жалеть об этом.

— А-а-а?! Ничего себе, какая у тебя комната, Ура-кун! — закричала девушка, её глаза сияли.

Комната не сильно изменилась с тех пор, как я в ней бывал.

Для одного ребёнка довольно просторная комната в десять дзё.

Совершенно чистая, ни единой пылинки.

На стенке за стеклом были тщательно отобранные Урой фигурки. В основном не красавицы, а роботы и герои из костюмированных сериалов.

В большом книжном шкафу были аккуратно расставлены манга, игры и аниме на Blu-ray.

А сильнее всего привлекало внимание... Пространство, выделенное под игровую зону.

Под столом стоял большой игровой системный блок, а на столе несколько мониторов.

Микрофон, наушники, гемпад, игровое кресло прямо как в какой-то спортивной машине... Всё это нужно было, чтобы наслаждаться играми и транслировать свой игровой процесс на весь мир.

Конечно же горящий взор Орихары-сан был устремлён на игровую зону.

— Это же... Комната хардконого реймера... Комната человека, про которого прямо можно сказать «увлечение — игры»... К-как же круто... Ува, круто, я так завидую... Вижу такое, и казуалу вроде меня сложно становится говорить «увлечение — игры»...

В Орихаре-сан смешались зависть и восхищение.

— ... Да ничего особенного. Как у всех известных геймеров и стримеров, — обронил парень.

Но Охираха-сан не могла сдержать своё любопытство.

— Нет, это правда поражает. Ура-кун... Раз у тебя всё это стоит... Ты что, стримишь игры?

— ... Ну, скорее чтобы просто повеселиться.

— Хие... К-круто, а ведь ещё такой молодой... А под каким именем стримишь?.. Вдруг я знаю...

— Не знаешь. Я не особо популярен... Я себя «Уранос» называю...

— ... А-а-а-а-а?! «Уранос»?! Ура-кун... «Уранос»-сама?! — завизжала Орихара-сан.

— Т-ты знаешь?

— Знаю ли я, да он самый мой любимый игровой комментатор! Сегодня вечером я собиралась смотреть его стрим, — взволновано ответила она мне.

Серьёзно?

Орихара-сан фанатка стримов Уры?

— ... «Уранос»-сама не показывает своё лицо и изменяет голос, потому его возраст и пол неизвестны... Но я и подумать не могла, что это Ура-кун, — совершенно поражённая говорила Орихара-сан. — «Уранос»-сама просто потрясающий. У него невероятные игровые навыки, и он так говорит, что слушатели не устают... Но самое важное — уважительное отношение к разработчикам. Иногда он плюётся ядом, но чувствуется, что его яд наполнен любовью к игровой индустрии... — высоко оценивала его девушка. — Хотя... По манере общения заметно, что он не очень общительный и не привык разговаривать с другими, потому можно предположить, что он школьник, у которого мало друзей. И все стримы он проводит на оборудовании, купленном родителями.

Слишком возбуждённая Орихара-сан начала говорить неприятные вещи.

Вначале на лице Уры было безразличие, а потом он был готов расплакаться.

— З-здесь настоящий «Уранос»-сама... Ужас... Надо же задонатить! Надо закинуть деньги и представиться!

— Успокойся, Орихара-сан!

Я остановил девушку, которая уже собиралась достать из кошелька купюру в десять тысяч йен.

Орихара-сан пришла в себя.

— А... П-прости... Так удивилась, что решила, что должна задонатить.

... Что-то её в это затянуло.

Всё ли в порядке будет?

Просто деньги у Орихары-сан водятся, потому мне и тревожно.

— Так... Для начала давайте успокоимся. Мы... Пришли серьёзно поговорить.

— ... Да. Простите, — извинилась девушка.

Глаза стали неловко бегать.

— Это... Всё же я внизу подожду. Мама Уры-куна чай готовит, помогу ей, — сказала она и сбежала из комнаты.

Хм.

Как-то неловко вышло.

Она здесь из-за меня, а я даже поддержать её никак не смог. Вот что случилось, из-за того, что я не подумал о том, как будет вести себя Орихара-сан дома у Уры. Я действительно виноват.

Но да ладно.

Орихара-сан ушла, и в комнате остались я и Ура.

И лишь из-за этого... Атмосфера стала тяжелее.

— Ну, садись, — он дал мне подушку и предложил присесть.

Я сел, а сам парень уселся на кровать.

Находясь выше, он смотрел на меня сверху вниз.

Теперь всё стало немного комично, но впереди нас ждал серьёзный разговор.

Пусть и тяжело, надо было серьёзно поговорить с ним.

— Ура...

— Я не пойду на культурный фестиваль, — тут же отрезал он.

Сразу же отказал, не дав мне ничего сказать.

— А школа... Ну, если захочу, то пойду. Я же не ребёнок, чтобы вечно дома сидеть. Но... На культурный фестиваль мне идти не хочется.

— ... Почему?

— Почему? Я же говорил. Плевать я на него хотел, — холодно ответил он. — Я из собственной прихоти стал принимать участие в этом дурацком мероприятии. А теперь желание пропало, и я перестал. Вот и всё. Всё дело исключительно в прихоти. Только в этом и всё.

— Ты же представитель класса, и без тебя ребята не справляются.

— ... Плевать мне на них. Сейчас они все в дружбу играются, а когда фестиваль закончится, снова станут чужими друг для друга. Один чёрт я для всех лишь удобный инструмент, который может с их проблемами разобраться.

Он стал таким же как обычно... Нет, ещё более язвительным.

Я тяжело вздохнул.

— Я слышал от Ибусуки о том, что было вчера после занятий.

— ... М!

— Дело ведь в этом? Ты поэтому не пришёл в школу и теперь говоришь, что тебе плевать на культурный фестиваль.

— Чёртова девка... — он заскрежетал зубами, руки на коленях сжались в кулаки. — ... Не пойми неправильно. Плевать мне на неё.

— Ура...

— Она мне ни на грамм не интересна. И только попробуй ещё раз произнести её имя. Даже если это ты, я тебя не прощу...

— Ура!

Я повысил голос, и он вздрогнул.

На лице появился испуг.

А я резко смотрел на него.

— Чего ты вечно такой упёртый?..

— ...

— Хватит передо мной кого-то из себя строить. Сколько мы лет знакомы? Расслабься уже и говори как есть...

— ...

Он опустил взгляд и продолжил молчать.

Я тоже молчал, ждал, что он скажет.

Секунды тянулись точно целую вечность...

— ... У, у-у, у-у-у!

Изо рта опустившего голову парня стали доноситься всхлипы.

Сжатыми кулаками он несколько раз ударил по кровати.

— Чёрт... Чёрт...

Раз за разом он продолжал бить.

— И что тут такого, чёрт... Ну люблю, какие-то проблемы?!

Ударив ещё раз, он завалился назад на кровать.

Не желая, чтобы я его видел, прикрыл лицо руками.

Сейчас... Ура признал.

Любит.

Он любит Ибусуки.

Признав, он сказал мне это, но даже для этого ему требовалось набраться храбрости и это сильно его истощило.

— Я не говорил, что меня в этом что-то не устраивает.

— Чёрт, чёрт... Почему... Почему я... Вот так просто... Взял и влюбился!.. — вой смешался с плачем. — Ведь понимал... Она просто добра по отношению ко мне, это не более чем прихоть. Такие у кого угодно могут контакты спросить, да и коснуться без проблем... Понимаю, что дурак, раз посчитал это проявлением интереса... — с обидой и сожалением говорил Ура.

О том, что у него на душе.

О своих чувствах, которые он никому не хотел показывать.

— Начал надеяться... Мы вместе в «Round One» ходили и на летний фестиваль... Вдруг я ей тоже нравлюсь... Размечтался я, — он говорил так, будто отхаркивал кровь. — Когда она предложила меня на роль представителя класса... Меня это реально взбесило... Но немножечко я был рад. Она предложила стараться вместе, а я был этому рад. Потому... Подумал, что постараюсь. Ведь если постараюсь... Вдруг что-то случится. Вот на что я надеялся.

Ура продолжал.

В голосе становилось всё больше боли, и он становился всё тише.

— Она... Ничего такого обо мне не думала...

— ...

Такое часто бывает.

Жизнерадостная общительная девушка разговаривает с парнем, у которого мало друзей, обменивается с ним контактами и начинает дружить.

Парень начинает думать, что это что-то значит... Но для девушки это обычное дело.

На словах всё просто.

В Японии постоянно происходят такие любовные истории между мрачными и жизнерадостными ребятами.

Но.

Пусть история и обычная... Для того, кто принимает в ней участие, это очень важно.

— Вот я жалкий и убогий... Ненавижу себя... Она тоже бесит... Но ещё сильнее я бешу самого себя, — парень принялся поносить себя. — Вечно так... Немного доброты, и вот уже несёшься как дурак... А потом всё рушится. Ничего со средней школы не поменялось...

В средней школе у Уры уже был неудачный опыт в отношениях.

Сейчас ситуация слегка другая, но его чувства отвергли и сделали очень больно.

— Почему... Так случилось... Прямо... Как в тот раз. Ладно бы мне одному было больно, так я ещё и другим больно делаю... Вот отстой. Жалкий. Вот же я жалкий...

Ну точно.

Ура... Не злился на Ибусуки.

Он не бесился, думая: «Раз не интересен, чего такая добрая к мрачному типу вроде меня».

Конечно и это было... Но куда больше он винил себя.

Сожалел из-за того, что полюбил, что позволил узнать о чувствах и причинил боль.

Его чувства несли другому боль.

Он заставил хорошего человека переживать из-за того, что она не может ответить на его чувства.

Прямо как в средней школе.

Тогда Ура возненавидел себя и не выходил из комнаты.

Из-за неразделённой любви ему было больно... Но ещё больнее было от того, что он причинил боль Рю.

Узнав о чувствах Уры, Рю испытала боль, и это причинило боль ему самому.

Вот такой ужасный замкнутый круг...

— Эта девка... Явно думает, что от меня одни проблемы. Нормально общалась, а в неё какой-то мрачный тип влюбился. Конечно такое не понравится. Наверняка она и видеться со мной не захочет. Разве что посмеётся. Будет подругам жаловаться и рассказывать, какой мрачный тип в неё влюбился...

— ... Не придумывай, — сказал я.

До этого молчал, но тут смолчать не смог.

— Не придумывай, что чувствует Ибусуки, за неё.

— ... А?

Ура поднялся, утёр слёзы и уставился на меня.

В глазах был гнев и тревога, я смотрел на него в ответ.

— Понимаю, что тебе больно и очень тяжело. Но... Не придумывай, что чувствует Ибусуки, хуже делать всё не надо.

— ... Тц. Не говори, будто что-то знаешь, — его губы скривились, когда он с вызовом сказал это. — Заговорил-то так высокомерно. Ха. Тебе-то хорошо. Твоя любимая девушка тебе взаимностью ответила. Ведь ещё пару лет назад вместе со мной состоял в «союзе вечных девственников», а теперь обзавёлся девушкой и стал как все...

Его улыбка кривилась из-за гнева и обиды.

— ... Тебе меня не понять, Момо. Ты слишком прямолинейный и невинный... И не поймёшь, что чувствует прогнивший парень вроде меня!

— Да, я не понимаю, — сказал я.

Прямо сказал.

— Не понимаю. Я не понимаю, что ты чувствуешь. Ведь твои чувства можешь понять лишь ты. И это... Относится и к чувствам Ибусуки. Её чувств ты тоже не понимаешь.

— ...

— Свои чувства можешь понять лишь ты сам. Потому... Донести что-то до другого можно лишь словами.

Я вспомнил.

До того, как я начал встречаться с Орихарой-сан... Я разговаривал с Урой и Каной.

Кана сказал.

Принц должен действовать сам.

Даже если принц красив и богат, если он не будет действовать сам, принцессу ему не заполучить.

Если не выразить чувства словами, ничего не начнётся.

— ... Чего?

На лице Уры появилась раздражительность.

— Признаться предлагаешь? Типа лучше умереть, чем сдаться? Чушь. Слишком уж всё красиво...

— Нет. Я не предлагал признаваться, — не дав ему договорить, сказал я. — Признаваться или нет — решать тебе. Подталкивать я тебя не собираюсь. Я лишь хочу сказать... Не сказав о чувствах, прекрати что-то решать за других.

— ... М.

На детском лице появился стыд.

На самом деле.

На самом деле я... Уже знаю ответ.

Сегодня после занятий.

Я прямо спросил у Ибусуки.

О том, что она чувствует, узнав о чувствах Уры.

Что думает о парне по имени Урано Идзуми?..

Но.

Я не мог сказать об этом.

Не потому что она меня попросила, а потому что неправильно и нечестно вот так просто получить ответ.

Его Ура должен выяснить сам.

— Ты... Сказал, что я невинный.

— ...

— Может ты и думаешь так... Но как по мне, но ты куда невиннее...

— Я?..

— Да. Ты невинный. Самый невинный из всех, кого я знаю. Очень невинный, нежный... И потому трусливый.

— ...

— Ты всегда был таким. Ты очень боялся... Навредить себе и навредить кому-то ещё.

Совершенно трусливый он боялся.

Может он такой от природы... А может из-за того, что было в средней школе.

Скорее всего из-за всего разом.

— И в этот раз тоже ты не хотел причинять ещё больше боли себе и другому человеку... Потому всё и бросил. Но может стоит быть более нечувствительным?

— Нечувствительным?..

— Ты слишком остро реагируешь на боль. Если говорить красиво, то ты нежный, но с другой стороны у тебя раздутое самомнение, необщительность и недоверие к другим выработались...

— ... Что-то плохого слишком много.

— Да, просто. Само вырвалось.

— В каком месте само?.. — влажными глазами он уставился на меня.

Прокашлявшись, я продолжил:

— В общем... Быть немного нечувствительным неплохо. Можно причинять боль и себе, и другим.

— ...

— Не переживай... Своими чувствами ты не доставляешь другим проблем. А даже если и доставляешь, винить себя в этом ты не должен. Если переживать, что сделаешь кому-то больно своей любовью, то вообще никого не полюбишь.

— ...

— Всё так и есть. Ты влюбляешься, мечешься и чувствуешь себя жалким... Но не стоит переживать из-за этого. Любой будет чувствовать себя так...

«Если ты действительно любишь».

Так я сказал.

Да.

Так и есть.

Человек... Когда влюбляется, становится ещё более жалким.

Накручивает себя, волнуется, мечется.

И всё один сам с собой.

Со стороны это выглядит глупо.

— Каким бы жалким ты ни был, стесняться тут нечего. Ведь все такие. Ведь когда по-настоящему любишь, ты предстаёшь в самом постыдном виде... И вместе с тем кажешься самым крутым.

Да...

Сейчас я могу сказать это.

Я сказал Уре, которого изводила собственная любовь и который мучился из-за собственных ограничений, те слова, что могли поддержать его.

В средней школе я ничего не мог сказать.

Тогда я ещё не познал любовь и ничего не мог ему сказать. Только лишь как-то поддержать его на словах. С его терзаниями я ничего сделать не мог.

Но сейчас могу.

Потому что у меня есть та, кого я люблю...

— ... Хм, — помолчав, он недовольно хмыкнул. — И правда. Прежде чем начал встречаться с Орихарой, выглядел ты просто убого. Когда тебе отказали, вообще весь раскис, прямо неживой.

— ... Помолчи.

— Но... Так и есть, — сказал Ура.

Лицо его слегка прояснилось.

— Наверное у всех так.

— ... Верно.

Все становятся жалкими.

И неловкими.

Если влюбятся.

Если искренне полюбят.

— Ну... Думаю, мне уже пора.

Я поднялся с подушки.

— А?.. У-уже уходишь?

— Да. Орихара-сан ждёт, не могу я надолго задерживаться.

Что хотел, я уже сказал.

Когда я добавил это, Ура с подозрением посмотрел на меня.

— Ты... Точно не пришёл для того, чтобы велеть мне признаться?

— Я же сказал, что это тебе решать. Я не буду ни подталкивать, ни останавливать.

— ...

— Конечно если попросишь поддержать, я поддержу. Моя поддержка в признании у тебя есть.

— ... И в школу не скажешь идти?

— М... Ну, хотелось бы, чтобы ты вернулся, но заставлять не буду. Ты и так уже сказал, что ходить будешь, так что мне этого достаточно.

— ...

— А, точно, совсем забыл. Ибусуки сказала, что ты с высокой температурой свалился, потому и не проверяешь телефон, так что если решишь идти в школу, вот тебе и оправдание.

— ...

— А если не захочешь, можешь и дальше отдыхать. Если не придёшь, твоему классу и дальше мучиться придётся, готовясь к фестивалю... Хотя класс-то не мой, так что мне без разницы, — сказал я.

Явно отшучиваясь.

Ура поражённо посмотрел на меня, а потом прыснул.

— Пха... И что это было?

— Не моё дело. Что будет с твоим классом, меня не касается. Возможно ты после всего станешь изгоем в классе... Но это и неважно. Ты и раньше изгоем был.

— ... Ха-ха-ха. Вот уж точно. Я ничего не потеряю.

— Если станешь изгоем, снова будешь каждый день обедать со мной и Каной. Вот и всё.

— Блин... Не понимаю я тебя, Момо. Признаваться не заставляешь, на культурный фестиваль не гонишь. Тогда зачем пришёл?

— Я же уже говорил. Поговорить, — ответил я.

Я пришёл не для того, чтобы что-то приказывать.

И не для того, чтобы просить.

Просто чтобы поговорить.

Сказать, выслушать... Наладить контакт со своим дорогим другом.

— Чтобы серьёзно поговорить?

— Да, верно. Чтобы серьёзно поговорить.

Провести очень-очень серьёзный разговор... О любви.

Так.

Я ему сказал.

Всё же немного неловко из-за этого.

***

Когда Момо и Орихара ушли, я какое-то время лежал на кровати.

Смотрел на потолок и думал.

В голове крутилась целая куча слов разных людей.

— ... Если влюбляешься, становишься жалким... — пробормотал я в тишине. — Точно... Она тоже об этом говорила.

Во время нашего путешествия летом.

Когда поссорились из-за моего любовного треугольника в средней школе, я сбежал.

Когда убегал, я упал в реку и пошёл в ванную коттеджа переодеваться, а эта девка зашла, когда я был голый, даже не постучав...

Ну.

Так детально вспоминать ни к чему.

В общем, когда я убегал, мы многое обсудили.

И она говорила.

... Вдруг все такие же?

... Забавно. Когда влюбляешься, делаешь всё, чтобы он полюбил тебя... А в итоге становишься жалким.

... Но с другой стороны... Это ли не серьёзность?

... Из-за того, что ты серьёзно думаешь лишь о ком-то одном... Ты перестаёшь соображать. Осознаёшь, какой ты жалкий и испытываешь отвращение к себе.

После несчастливой любовной истории в средней школе я начал считать себя жалким... А она не смеялась надо мной.

В чём-то даже приняла.

Я был жалким и убогим, а она приняла меня совершенно серьёзно.

Да, тогда.

Наверное именно тогда я её...

— Идзуми-кун, я входу.

Дверь открылась.

Это была мама.

— ... Стучись хотя бы.

— Я стучалась. Ты не слышал?

Не слышал.

Похоже слишком погряз в собственных мыслях.

— Момо-кун и Орихара-сан ушли.

— Да... Видел через окно.

— Я их покормила. А. Твоя порция осталась, так что если проголодаешься, спускайся.

— ...

Покинув мою комнату, Момо вместе с Орихарой-сан поел еду, приготовленную мамой.

Орихара-сан сказала, что поможет маме приготовить чай, но в итоге похоже помогала готовить ужин.

... И что это было?

Хотя если бы мама не вовремя влезла, было бы куда неприятнее.

— Момо-кун... За то время, что я его не видела, он так возмужал, — пока я размышлял, проговорила она. — Может у него даже девушка появиться успела.

— ... Кто знает, — обронил я.

Сказать я не мог.

Что та двадцатисемилетняя тётя на самом деле любимая девушка Момо.

— Если у него кто-то есть... Для меня это будет слегка шоком. Всё же Момо-кун в моём вкусе. У Каны-куна симпатичная мордашка, он вообще хорош собой, но нравится мне точно Момо-кун.

— Хватит влюблёнными глазами на чужих друзей пялиться.

И не надо повторять про внешность Каны.

Мне что-то Момо жалко становится.

— Друзей... Хи-хи, вот как. Они ведь твои дорогие друзья.

— ... М.

— Хоть их у тебя и немного, но ты о них постоянно думаешь.

— ... Помолчи, — выплюнул я, а мама стала хихикать.

— А. Кстати, Идзуми-кун. Тебе к стриму готовиться не надо? Ты же на восемь его запланировал?

— ... Ты откуда знаешь?

— Проверяют твиттер сына, «Уранос»-кун.

— Хватит в личную жизнь лезть.

— Родители тебе оборудование накупили на сотни тысяч, потому и не могут нарушать личной жизни ребёнка-стримера.

— Тц.

Я поднялся с кровати.

Сел в кресло и взял телефон.

— Трансляция... Отменяется.

Что хочу, то и делаю.

Так я сказал.

***

Вечером...

Перед сном позвонила Ибусуки.

«Слушай, слушай, Урано мне ответил!» — с облегчением и радостью сказала она.

Как я понял... Он написал не лично ей, а в групповой чат класса.

Извинился, сказав, что температура поднялась.

И... Даже прислал несколько файлов, касавшихся подготовки к фестивалю.

Не только свою работу, но и других он описал подробно, дав указания.

«Урано... Использовал мой обман. Про жар...»

— Лучше ведь так, чем говорить, что это простой прогул.

Ребятам в классе знать правду не обязательно.

Иначе это принесёт лишние проблемы самому Уре и Ибусуки тоже.

Её стоит знать лишь немногим.

«Всё благодаря тебе, Момота. Ты же ходил сегодня к нему домой. Спасибо».

— Я ничего не сделал. Просто поговорил.

«... Ага, и всё же спасибо. Ты просто выручил...»

Какое-то время она без конца извинялась, но вот голос стал тише.

«Я рада, что Урано откликнулся, и его указания просто спасут нас... Но... Он дал указания на завтра, послезавтра и день фестиваля».

— ...

Указания на завтра, послезавтра и день фестиваля.

Это значит...

«Урано... Не придёт на культурный фестиваль?» — её голос от тревоги дрожал.

— Остаётся... Лишь верить в него, — я только и мог, что попытаться успокоить её.

«... Вот как. Верить и ждать».

Разговор подошёл к концу.

Смотря в потолок, я вздохнул.

Я сделал лишь то, что мог... И самоутвердиться не пытался.

Не знаю.

Что я должен был сделать и чего не должен был.

Всё сомневался, как далеко должен был лезть в этом деле.

Хотелось что-то сделать, но иногда лучше всего верить и ждать.

Что... Мне делать?

Что я могу сделать ради Уры?..