- Я хочу спросить, но что-то мне подсказывает, что не стоит.

- Даже мысли размером с бобовое зернышко могут быть тягостными.

Эмили игриво толкнула Розен. Та засмеялась слегка покраснев. Когда Хиндли издевался над ней, это вызывало ярость, но, когда Эмили делала такие же небольшие вещи, ощущалось совершенно иначе. Каждый раз, когда он обижал её, она хотела вырвать у него все волосы, но Розен была рада, когда Эмили это делала.

Эмили достала торт из печи.

- Одна кровь, одно желание, одна магия. Я не знаю точно, что это означает, но думаю смогу объяснить смысл на примере сегодняшнего торта. Он связан с этим.

- Торта?

- Да. Торт, который ты вкушаешь в Вальпургиеву ночь. Ты знала, что если загадать желание задув свечи на торте, то Вальпургия выполнит его?

Глаза Розен опустились на торт, который только достали из печи и который так вкусно пах. Эмили поймала взгляд Розен и отрезав большой кусок положила на тарелку, она достала свечи и аккуратно вставила их в свежеиспеченный торт.

Как только нож разрезал торт, клубничное варенье вытекло наружу.

- Это кровь.

Пока Розен в спешке вкушала торт, Эмили зажгла свечи.

- Зажги свечу и загадай желание Вальпурге. Это получится желание…

- Как круто. Каждое движение имеет смысл. Я думала этот праздник был создан только для того, чтобы просто наедаться тортами.

Эмили улыбнулась, вытирая крем с губ Розен. Розен напряжно размышляла, а затем спросила.

- Тогда, что насчет пункта магии? Магия – это то, что воплощает желание в реальность?

- …Розен. Загадывала ли ты когда-нибудь желание Вальпурге перед тортом с зажжёнными свечами?

- Я загадываю желание каждый год. Торта, конечно, у меня не было, но все же. Если бы Вальпурга была настоящей, она бы вероятно подумала, что я наглая женщина.

Пока Розен говорила, она вновь взглянула на торт. Воспоминания о семье, что она наблюдала очень давно, протерев окно своими холодными руками всплыли у нее в голове.

Внезапно, она осознала, что сейчас находится именно в том месте, о котором так сильно желала. В этот раз Вальпурга действительно исполнила её желание – кто-то, кто бесстыдно её любит. И ей даже не пришлось задувать свечи на торте.

Теплота распространилась по её груди.

Это была эйфория.

Сейчас она была счастлива. Все было идеально.

Розен продолжила поедание её кусочка торта осознав счастье. Как только с тортом было покончено, она вновь задала вопрос Эмили

- Могла бы ты ответить еще на один вопрос, Эмили? Я умираю от любопытства.

- Что такое?

- Какое было первое магическое заклинание, которое ты произнесла после того, как стала ведьмой?

На один момент Эмили колебалась и ответила тихо, не сумев скрыть своего смущения.

- …Я сотворила торт.

- Как же скучно то.

Розен звонко рассмеялась. Эмили нахмурилась.

- Розен, скучно только по началу. Кроме того, мне было шесть лет от роду. Вещи, которые я больше всего на свете хотела заполучить, были вкусняшки. Это было потолком моего воображения.

- Понятно.

- Итак, Розен, скажи мне, какой желание ты загадала Вальпурге не имея торта?

- … Вот это.

Розен ответила с хитрой улыбкой.

- Я просила за торт.

Когда Эмили услышала это, она улыбнулась и покачала головой будто была на грани безумия.

После того, как торт был съеден, они отодвинули кухонный стол в сторону и танцевали вместе. Розен тогда хотела выйти на площадь, но девушка не знала, какое наказание бы их ожидало, если бы они это сделали.

В тот день, когда свечи уже были затушены, и первый в жизни торт был съеден, девушка загадала желание Вальпурге. Не позволяй Хиндли сегодня вернутся домой. Такие моменты были настолько счастливыми, что Розен боялась, что, если она загадает большее желание, она может быть наказана Вальпургой.

Но можно ли вообще назвать это жадностью?

- С*чки! И почему это вы не выходите меня встречать?

Пьяный в стельку Хиндли вернулся на рассвете. Он был невероятно злым после того, как спустил все деньги на скачках, и поэтому Эмили и Розен необходимо было справляться с его гневом.

Были вещи, которых Розен боялась больше, чем войны. Их мир всегда нарушался звуком Хиндли на входе. Снаряды не могли проникнуть в их подвал, но… Хиндли мог, в любой момент.

И самым наихудшим и отвратительным способом какой можно только представить.

- Розен, дверь открой!

- …

- Дверь открой, сейчас же. Открывай и поговори со мной. Прошу!

Голос Эмили отдался эхом через дверь в ванной. Розен прикрыла уши. Она не хотела ничего слышать.

Она схватила вешалку и опустившись без сил заплакала в ванной. Все было ужасно. Было ужасно осознавать, что она рождена женщиной. Если бы могла, она бы вырвала из себя все внутренности.

Победа или поражение войны её совсем не интересовало. По правде говоря, война, что проходила вне, ничего не значила для неё. Даже до войны, её жизнь состояла из своего рода сражений.

Зимой, в возрасте шестнадцати лет, её менструальный цикл прервался.

***

Иан Конор отправил Генри из каюты, и смотрел, как Розен разглядывает платья, разложенные на его кровати.

- Что думаешь? Какое из этих трех будет симпатичней?

Розен отказалась от помощи членов экипажа, представив это как желание нарядиться последний раз в своей жизни. Иан не знал, было ли это заговором или нет, но он не смог найти уважительную причину для отказа ее просьбы.

После того, как Розен была освобождена от наручников, её перепады настроения усилились. Она была счастлива и потом впадала в депрессию. Затем она восстанавливалась и уже обычно хихикала всего по прошествии нескольких минут. И потом она становилась импульсивной. К счастью, опасной как прежде она не была.

Ранее, Розен крепко обняла Лайлу и играла в раздражающую настольную игру, а когда проиграла, то она разозлилась и избила Генри.

Но в то же время, она поцеловала Иана в щеку.

Что бы это ни было, оно было лучше, чем совершать попытку самоубийства или попытку причинить себе вред. Также было естественно, что человек старается упорядочить свою жизнь перед грядущей смертью.

Внезапно, он ощутил прикосновение потрескавшихся губ Розен на своей щеке вновь. Этот поцелуй был кратким, и то, что было в нем скорее было тоской, но не сексуальным желанием. Он не мог ее оттолкнуть.

Нет, это казалось оправданием для защиты его чести. Были и другие причины, по которым он не мог оттолкнуть ее. И причина, по которой он не хотел признавать это.

Иан остался непоколебим, потому что понял реакцию Розен.

Потому что…

«- Прости, забудь. Я ничего не сделала… просто хотела прикоснуться к твоему лицу. Я имею в виду, что это просто восхитительно. Так же как на листовках.»

Потому что, Иан протянул руку к Розен с той же самой мыслью. Он не мог постичь импульс, который овладел им в тот момент. Что бы он сказал, если Генри и Лайла не вошли тогда?

- Сэр Конор? Вы меня вообще слушаете? Какое из них лучше?

Благодаря Розен, что махала рукой перед его глазами, Иан смогу совладать и вырваться из своих мыслей.

Она указала на желтое, красное и голубое платье по очереди. Он быстро вник в суть вопроса и предоставил подходящий ответ.

-…Как пожелаешь. Разве мое мнение важно?

У него не было того самого чувства к выбору чего прекрасного или красивого. Вероятно, это было правдой, как и говорили эксперты по радиотрансляциям и фотографы, которые его призвали учувствовать в пропаганде.

- Мне нравятся все три платья одинаково. Было бы лучше услышать мнение нескольких людей и выглядеть намного лучше, чем выбирать что-то одно. Я выбрать не могу, поэтому выбери ты. Какое самое лучшее?

Не задумываясь, Иан указал на желтое платья. Он ненавидел красный цвет по тем же причинам, что солдаты, сражающиеся на поле боя. Иану так же не нравился голубой цвет неба. Но если бы он сказал это вслух, никто бы не поверил. Потому что в небе он провел почти десять лет.

Не то чтобы Иану не нравился голубой цвет с самого начала. Очень даже наоборот. Отвергнув хорошие задания и стабильные позиции, Иэн Кернер выбрал Воздушные Войска. Это было по тривиальной причине. Он хотел летать в голубом небе. Из-за своей тоски по дирижаблю, который он увидел на фестивале в детстве.

Но сейчас, когда всё закончилось, каждый раз видя голубой цвет, это напоминало ему о прошлом.

Его товарищи, поглощенные мраком синей воды. Бомбы, которые он сбрасывал с неба, разрушенные деревни.

Этот гул.

- Тебе нравится желтый цвет?

- Нет. Я просто ненавижу два других.

- На самом деле мне нравится голубой цвет. Поэтому надену голубое платье.

Выглядело так, будто Розен и не собиралась учитывать его мнение с самого начала, но хорошо, что ее решение было четким. Иан предпринял попытку отвернуться, но движения Розен были быстрее. Она сбросила с себя платье показным образом. Пред его глазами предстала худощавая фигура.

Иан знал, что ему следует отвернуться, но он окаменел. Его тело не двигалось.

- Что такое? Хочешь смотреть как я раздеваюсь? Смотри внимательно. Для вас всегда пожалуйста.

Розен указала на кровать с ухмылкой на губах, которую Иан слишком хорошо знал. Он вздохнул. Его невозможность отвести взгляд была связана совсем не с тем, какое тело Розен пыталась продемонстрировать.

Шрамы.

Обнаженное тело Розен было намного более ужасающим, чем то, что он видел прошлой ночью. После услышанного о том, как жестоко обращались с Розен, он узрел раны своими глазами, и вновь дар речи был потерян.

«-Ты не знаешь войны.»

Нет, наоборот, Розен познала войну. Возможно даже она познала война намного раньше, чем Иан. Война началась десять лет назад и сейчас была окончена, но война Розен началась с момента её рождения и по сей день не была закончена.

Иан задал глупый вопрос.

- Как много… происходило это раз?

- Много.

- Тебя часто избивали?

- Почти каждый день.

Ответ Розен поступил достаточно быстро, как если бы она ожидала именно этот вопрос. Куда делись те слезы, которые она обычно льет ради того, чтобы вызвать сочувствие? Обычно, девушка пускала бесполезные слезинки перед ним, но, когда нужно было, она не плакала. Это поведение часто смущало Иана.

- Разве ты не собираешься спросить почему?

- В этом мире нет никакой причины односторонне нападать на человека, который не может сопротивляться. Меня даже не интересует это.

- Разве ты не знаешь реальной причины? Ты говорил, что читал газеты. Там должно быть писали, что я ему изменяла. Но я не изменяла. В тот день было недопонимание.

- Даже если и так…

«-Но посмотри на это, взгляни на мою руку. У меня даже мышц нет! Хиндли был ростом метр и восемьдесят сантиметров. Он еще был здоровенным.»

Слова Розен вернулись как бумеранг. В его голове что-то зазвенело, будто он ударился о что-то. Внезапно, Иан Конор почувствовал самым глупым человеком в мире.

Метр восемьдесят. Хиндли был немного ниже его и комплекцией сложен как Генри. Иан уже начал прикидывать Генри и Розен сопоставив их рядом, но тут же остановился. Не было смысла об этом думать. Девушка не могла ему сопротивляться. Физический бой никогда не мог начаться. Да это даже боем не назвать. Скорее одностороннее нападение.

И в этот момент, Иан вспомнил еще одну причину ненависти к голубому цвету.

Синяки, синяки тоже были голубовато-синими.