- Я бы хотела выйти на палубу ненадолго и подышать свежим воздухом.

- Там льет как из ведра. Ты можешь поскользнутся и пораниться.

- Мне все равно.

- Если одержишь победу в этом раунде, я позову проветриться.

Это означало нет. Игра была невероятно сложна, да и Розен не до конца поняла правила. Она была раздражена, но решила воспользоваться более эффективным методом.

- Мы совсем скоро прибудем на остров…

- О, ну почему ты снова плачешь!? Ты проявляешь эмоции только когда тебе что-то нужно? Ты на самом деле так холодна?

Была одна причина по которой Генри гордился хладнокровием своего командира, просто он сам этого не умел. Слезы больше срабатывали на Генри нежели чем на Иане.

- Я буду вести себя тихо, как мышка. Ведь идёт дождь, и все пассажиры сидят в ресторане или на баре. Дайте мне проветриться, хотя бы на мгновение. Меня хорошо отвали, так что, если наткнёмся на кого-нибудь, они всё равно не узнают меня.

- Когда ты вчера сказала что хочешь отужинать, ты так же уверяла, что проблем не будет. Но затем ты начала плеваться кровью и отключилась.

- С моей ложью было покончено вчера. Сейчас мне нет смысла лгать, потому что я дала обещание сэру Конору. И если посмотреть с другой стороны, не лучше ли будет прогуляться на палубе, чем оставлять меня наедине с Ианом?

Розен говорила с самым серьезным и искренним выражением лица, на которое была только способна. Генри покачал головой и пристально посмотрел на неё.

- Ещё одна ложь. Ты пыталась покончить с собой.

- Разве ты не хочешь мой смерти? Тебе было бы легче если бы я умерла, не так ли?

Розен сменила тему таким образом, чтобы заставить Генри чувствовать вину. На мгновение он потерял дар речи и не смог ответить. Но всё же, он произнес слова тихом голосом.

- Я убил достаточное количество людей. Более возвращаться к этому я не желаю. Ну, а ты…

- …

- Розен Уокер, ты такая вредная. Ты вообще слышишь, что ты несёшь.

Выражение Генри было более огорченным, чем она ожидала. Девушке стало немного не по себе.

В конце концов, Генри с нежеланием обратился к Иану.

- Как поступим, сэр? Стоит ли мне вывести её на палубу? Это вам решать, но надеюсь вы примите мудрое решение. Прошу, не предавайте последние капли доверия!

Генри был похож на младшего брата, просящего помощи с домашним заданием старшего брата. Даже если они были в ссоре, Генри, похоже, полагался только на Иана. В конце концов, жизнь в роли младшего имела множество преимуществ. Все сложные решения можно было переложить на других.

Иан отложил газету и отдал приказ.

- Генри, иди на склад и принеси выпивку.

- Какую выпивку?

- Вчера Розен Хауос попросила чего-нибудь выпить. Я согласился предоставить выпивку.

- Я спросил о том, чтобы вывести её на палубу. Ведь если я уйду вы останетесь наедине. Разве я могу так поступить?

- Вперед.

Иан приказал без объяснений. Военные методы хороши в тренировке своих солдат. Они могут быть принудительными, но их эффективность была на высшем уровне. Генри Ривил был собакой, приученной к приказам. Он рефлексивно встал с места и вышел из каюты.

И так, она осталась одна в кабине с Ианом Конором. Это была проблема, которую можно было решить одним приказом, не принося в ущерб ее гордость. Две мысли пришли ей на ум.

Первая, ей необходимо было сделать все возможное чтобы убедить Иана Конора.

Вторая, то, как они вели беседу было действительно странным. Девушка легла на кровать и обратилась к Иану, который также сидел за столом.

Почему Генри расстроен сегодня?

- Он такой какой он есть. Он был незрелым жеребёнком с самого рождения.

- И ты все еще держишь его поводья достаточно крепко. Теперь я понимаю, почему ты командир.

- Я должен продолжать держаться крепко. Я потерял всё, кроме него.

Это было лестное замечание, которое прозвучало с грустью в голосе. Эти слова ранили её сердце. Девушка знала, чего ему не хватало, потому что она тоже родом с Риоритона. Он скучал по родному городу.

Таким образом, его слова означали, что больше не стоит продолжать разговор. Но она намеренно сделала вид, что не понимает. Розен решила весело продолжить.

- Я считаю это нечестно.

- Что именно?

- Ты читаешь газеты и отчёты, ты столько знаешь о моей жизни, я же ничего о тебе не знаю. Я не умею читать, поэтому всё что я знаю то, что ты красивый пилот. И мне это не нравится. Ты ненавидишь меня, но знаешь все обо мне, в то же время как ты мне нравишься, но я знаю целое ничего о тебе.

Розен обнаружила это прошлой ночью. Удивительно, но Иан не мог игнорировать ее, если она прилипала к нему, как ребенок. Он ненавидел шум и принимал свою миссию своей жизнью. А она была непослушной заключенной. Поэтому он принимал ее глупости, пока она не переходила границы. Так было спокойней.

Она не могла ни дать отпор, ни расплакаться и ни притвориться грустной. Единственный выход был продолжать вести себя как ребенок. Иан не мог закрыть глаза на это, ведь он слишком долго жил как герой.

- В газетах всё одно и тоже. Прекращай чтение и поиграй со мной.

Это слова заставили Иана неожиданно вздрогнуть на месте. Казалось, он был немного шокирован, когда девушка попросила "поиграть" с ней.

- … Какого черта? Что ты пытаешься сказать?

- Сколько именно тебе лет?

Иан уставился на Розен. Похоже он понял, что она собирается задавать глупые вопросы пока Генри отсутствовал.

- Тридцать.

- Так молодо? Намного моложе, чем я думала.

- Мне постоянно так говорят.

И он отлично знал, какие проблемы могут возникнуть, если она начнет хныкать. Как и ожидалось, герои войны были очень мудры. Розен начала докапываться настойчивее.

- О Боже, сколько же тебе было когда ты стал командиром?

- Война началась десять лет назад. Посчитай сама.

- Двадцать? Как же двадцатилетний может быть командиром?

Розен поднялась со своего места с испуганным выражением лица и направилась в сторону Иана. Она захватила стул и села напротив. Конечно, это была тактика отвлечения, но девушка действительно удивилась при слове "двадцать". Он отстранился от нее, дабы поддержать комфортное расстояние между ними.

- Если все старшие были отосланы, то двадцатилетний становится самым опытным. Талас переманил людей до начала войны. Я знаю тебе известно об этом.

- …

- История военно-воздушного флота довольна-таки коротка. С другой стороны, требуется достаточно много времени на тренировку новых пилотов. Также была нехватка людей.

Розен потеряла дар речи. Двадцатилетний... Она вспомнила его голос, что звучал со всех громкоговорителей Риоритона. Его голос, что вдохновлял народ с того самого момента.

Итак, она предполагала, что сейчас возраст Иана Конора должен быть примерно тридцать три или тридцать четыре… возможно, она ожидала что он немного старше. Выглядел командир гораздо моложе, но возможно это просто из-за его привлекательности, подумала девушка.

- Все хорошие пилоты были направлены на границу либо в Малону, поэтому оставшиеся пилоты в Риоритоне были студентами академии. И лучшие кадеты были направлены один за другим. Моя первая эскадрилья состояла всего из четырёх человек, включая меня. Любава Уоткинс, Илерия Рив, Вениамин Майкл… после их смерти, остались Генри Ривил, Сара Леверет и Михаил Джонсон.

- …женщины тоже участвовали?

- Несколько. Те, кто мог летать поступили на военную службу.

- …

- Все, кто был вовлечён в мою эскадрилью, знали на что они идут. Воздушно-военный флот были новинкой и опасностью. Но они не ожидали быть забытыми.

Иан заучил их имена словно заклинание, но увидев напряжённое выражение лица Розен, он прикусил губу. Похоже, он непреднамеренно сказал слишком много.

- Достаточно. Забудь об этом. Я сказал это не подумав.

Империя совершила безумный поступок. Только начинающих летать кадетов они бросили на поле боя. Флот Риоритона, в которого так верили с массы, состоял из студентов. Но вопреки ожиданиям, они выживали долгое время, поэтому правительство и военные приняли решение использовать Иана Конора в пропагандистских целях.

Розен должна была об этом догадаться в тот момент, как увидела Генри Ривила, почему же до нее сразу не дошло?

После десятилетней борьбы тридцать лет казались смехотворным возрастом. Розен склонила голову и извинилась.

- Прошу прощения за оскорбление ваших коллег. Как ты и сказал, меня никогда не обучали должным образом, поэтому иногда я говорю без размышления.

Он вздохнул и покачал головой.

- Нет, это я должен извиниться. То, что я сказал тебе, это не…”

Розен поняла, что он отправил Генри за алкоголем, потому что хотел извиниться перед нею. Он колебался, не зная, что сказать, но для нее уже было достаточно того, что было сказано ранее.

Потому что, как и для всех остальных, ей нравился Иан Конор. Разве это не прерогатива героя? Ему легко прощать и быть полезным, также как и получать много любви.

- Нет, ты думаешь слишком много.

- …

- Столько всего, так много что тебя угнетает. Именно поэтому ты не можешь спокойно спать. Ты не должен извиняться перед такой заключённой, как я. Я просто две своей жизнью думаю о своём будущем.

- Почему ты так говоришь?

Если её наблюдения были верны, то Иан склонен зацикливаться на том, что ему не понятно. Проблема заключалась в том, что большинство вещей, которые он не может понять, были сложены в объяснении ею. Тактика Розен была в том, чтобы вылить свои эмоции, не задумываясь слишком много.

Она пожала плечами.

- Потому что ты мне нравишься. Я надеюсь, что тебе станет легче. Разве не этого ты хотел с самого начала?

[Мы можем разделить нашими трудности и пройти по тернистой дороге. Даже если ты причинишь мне боль, в конце концов я прощу тебя.]

И это не было простым притворством. Конечно, девушка пыталась найти способ чтобы его обхитрить, дабы заполучить ключ. Но если она преуспеет в этом, у Иана будут серьезные неприятности.

Но несмотря на всё это, ей хотелось, чтобы он жил хорошо. Конечно противоречиво, но желание было искренним. Розен надеялась, что Иан пойдет по прямой дороги, проложенной специально для него. По мере того, как его раны затягивались, она надеялась, что он с теплотой вспомнит, как в прошлом его однажды обхитрила эта сумасшедшая ведьма.

Иан напрягся, встретившись взглядом с ней. Его серые глаза пристально смотрели на неё.

Он молчал долгое время, и затем будто ему было трудно подобрать слова, Иан произнес.

- …Не говори так.

- Что ты имеешь в виду?

Розен вдруг заметила, что дистанция между ними ничтожно мала. Они были достаточно близки, что могли чувствовать дыхание друг друга.

- Что я тебе нравлюсь.

- Тебя это огорчило?

- Я не заслуживаю этого.

- Ответь мне, я обидела тебя?

Когда он отказался отвечать, она повторила вопрос. Это было детским поведением, но она хотела получить разрешение. Как и всем остальным, он ей нравился. Она надеялась услышать в ответ, что он станет ее героем.

- …Нет, это просто неприятно. И чувствуется странно. Ты, кажется, забываешь какого рода у нас отношения.

Иан отвёл взгляд от Розен в сторону. Его угасающая теплота заставила её почувствовать себя жадной.

Она приблизилась ближе и поцеловала щеку Иана. Это действо было как наполовину импульсивно, так и наполовину с намерением расширения его разума. Нет, импульс все-таки был сильнее.

Она хотела прикоснуться к нему. Это было чистое желание, которое может возникнуть, когда человек, существовавший только на фотографиях, оживает перед тобой. Теперь она была уверена, что он не свяжет её вновь, даже если она проявит немного дерзости.

Иан Конор смотрел на нее в полном изумлении, поднимая руку, чтобы прикоснуться к месту, где она поцеловала его.

Розен подумала, что он оттолкнет её или рассердится. Она ожидала этого. Но на удивление он не сделал ничего.

Он оставался неподвижным.

Тишина заполнила каюту. Единственный звук, который можно было услышать, был звуком дождевых капель по окну. Она осторожно протянула руку. Розен не могла противостоять этому растущему желанию.

(п.р.: птица обломинго улетай отсюда)