(п.р.: «-…» - воспоминания; [-…] – мысль; - … - речь)

Иан Конор по своему обычаю встретил рассвет. Розен пробормотала о том, что никогда не уснет первая, но, как и ожидалось, победителем оказался он.

В перерывах между рассказом истории Розен задавала очевидные вопросы.

«- Ты слушаешь? Ты не слушаешь, ведь так?»

«- Я слушаю. Хоть и пытаюсь не слушать.»

«- Ты разве не устал от этого? Может ты уже засыпаешь?»

«- Не стоит умничать. В любом случае тебе не добраться до ключа.»

Ответил Иан незаинтересованным голосом. Посмотрев под другим углом, Розен выглядела уставшей. Её глаза закрылись пока она бормотала.

«- Я просто проверяла, насколько интересной получается моя история. Я не особо хотела делиться, но будет жаль, если она не получится хорошей.»

«-…Твоя история настолько динамична, что трудно заснуть.»

«– Хорошая получается?»

«- Я не имел в виду, что она хорошая.»

Иан Конор не испытывал удовольствия от того, чтобы видеть, как жизнь ребенка разрушается из-за одного человека.

Розен долго не продержалась. Она вновь повторила ту же часть истории, затем свернулась калачиком и обняла одеяло, не отпуская его руки. Как только девушка почти провалилась в мир грёз, Иан попытался освободить руку, но каждый раз она замечала и сжимала сильней. В конце концов он остался в плену почти на всю ночь.

«- Мои глаза просто закрыты. Правда… я не сплю.»

«- Я вижу.»

«- Я правда не сплю. Правда.»

«- Ага, ты действительно не спишь.»

Иан успокоил Розен, которая почти уснула. Высвободить руку он смог только после того, как она наконец высказала то, что хотела сказать.

«- ‘Я верю тебе’, всё что я хотела услышать от тебя.»

Это было обычное и очевидное обращение заключенного. Существует поговорка, что ‘никто не виновен в тюрьме’. Где можно было найти заключенного, признавшего свою вину, и где можно было найти заключенного без истории? Иан не был настолько глуп, чтобы верить признаниям заключенного.

Ему не было необходимости больше слушать. Розен пыталась убедить его, что она не преступница, и что преступление было совершенно не ею. Но что бы девушка ни сказала, уже было слишком поздно. Даже сама Розен осознавала это. Её суд окончен и ничего уже не изменить.

Ничто уже не изменит того факта, что Розен Хауос совершила убийство мужа. Все улики указывали на неё. Убийство останется убийством, даже если была весомая причина. Законы Империи не поддавались эмоциональным апелляциям.

Он пытался прогнать историю Розен из своей головы. Разве он не понял пункт выделенным красным в её досье?

«Хороша в обмане, убеждении и умиротворении.

Умна и красноречива.

Быть предельно осторожным при допросе. Высокая вероятность быть запутанным или убежденным в ходе разговора.»

Иан был уверен, что таким образом девушка обвела охранников Аль-Кафеза вокруг пальца. Это была оценка, написанная строчка за строчкой серьезно обманутым человеком. Иан был полностью солидарен с этой оценкой и эти предложения всегда всплывали в голове при допросах с Розен.

Однако, не все случайности могут быть предотвращены, осторожность не всегда спасала. Иан проявил себя высокомерно, думая, что ему ничего не грозит. Внезапно, он произнес вопрос.

«- Почему ты не рассказала всё в суде?

- Ты что, глупый? Я должна была даровать судье еще одну причину убийства Хиндли?»

Если слова Розен были правдой… тогда ему не следовала задавать вопроса.

«- Не все люди проживают жизнь, как у тебя. Некоторые люди стремятся к чему-то более возвышенному, чем личная выгода. Но мир не управляется ими.»

Иану необходимо было подумать дважды перед тем, как произносить эту мысль. Не у всех есть возможность направить жизнь на стремление к чему-то возвышенному. Для большинства людей в мире составляло сложность заботиться о том, что находится перед ними.

Иан слишком долго смотрел на людей с высоты неба. До того момента, что он забыл такой простой факт.

Иан подумал о том, что он нравился Розен.

«- Ты мне тоже нравился. Как и для всех остальных, для меня ты тоже был героем.»

Герой.

Он не заслуживал такой похвалы от выжившего Риоритонца.

[Но почему же ты…]

Розен Хауоc лежала, свернувшись калачиком на его постели. Её волосы были разбросаны по подушке словно акварельные разводы на листе. Иан сдержал желание прикоснуться к волосам девушки, он встал с кресла и сел на край кровати.

[Почему же ты спишь в такой неудобной позе, ведь наручники сняты? Разве не стоит насладиться этим?]

Лицо Розен было спокойным во сне. Неосознанно, Иан потянул палец под нос девушки. Тонкое дыхание коснулось его кончика пальца. Она была жива. Но как только они доберутся до острова, долго продержаться ей не получится.

Даже заключенный имеет право на последнее желание. Именно по этой причине Иан снял наручники. Жизнь Розен Хауос закончится на острове Монте, поэтому он даровал ей такую щедрость, сняв наручники на мгновение, ведь это ничего не изменит.

Иану не было ясно, что делать если ее просьбы не будут выполнены. Возможно, она сможет откусить язык. Конечно, это не будет означать что она умрет по своему желанию, но ведь Розен была необычным человеком. Если это не сработает, она может начать биться головой о стену. Иан не хотел бы смотреть на эту картину.

Ему необходимо сохранить жизнь Розен пока он не привезет её на остров. Ведь это его работа.

Однако, почувствовав её дыхание на кончиках пальцев, Иан был охвачен волнением и сомнением.

Действительно ли это было единственной причиной?

Было ли разумным решением снять наручники с Розен?

По какой-то причине, возможно даже с самого начала, он не мог игнорировать Розен. И этот факт пугал его. Иан был настолько нетерпелив при виде заключенной, что мог легко разозлиться. Отсюда, он не мог делать справедливые суждения.

Он думал это было опасным.

Иан уже думал отстранится от кровати, но Розен схватила его руку. Он не ожидал такого жеста. Девушка не притворялась и не была коварной. Это было более чем, как крик о помощи, нежели искушение.

– Истории обычно зависят от рассказчика, и хотя бы один человек со всей многочисленной Империи должен меня выслушать.

В его ночных кошмарах всегда были руки. Лица людей, засыпанные под завалами, невозможно было разглядеть. Сотни тысяч рук, что вздымались из черного пепла и хватали его за ноги. Он не мог их стряхнуть и вместе они погружались в тьму.

Иан ощущал себя загнанным в ловушку. Но в то же время он все прекрасно знал. Решение было принято только им.

- …Неважно, что я слышал, я не должен был браться за твою транспортировку.

Иан заговорил сам с собой в тихой комнате.

- Если и есть кто-то в этой Империи, кто хочет освободить тебя больше всего… Боюсь, что это я.

Только после выдоха Иан осознал свою искренность.

Он протянул руку и коснулся Розен, хоть и касание щеки спящего человека без разрешения было неподобающим. Иан двигался как одержимый, он закатил её изношенный рукав, чтобы проверить тощие руки.

Ему открылись старые шрамы жестокого обращения. Порезы, ожоги, ссадины. Иан не мог больше смотреть и опустил рукав Розен.

Одна вещь действительно был правдой: брак её был несчастливым.

Она бунтовала с дьявольским духом, но с таким хрупким телом. Розен заставила себя проглотить еду, которая была ядом для нее, и она знала, что может умереть. Иан должен был подавить эмоции, которые накапливались внутри. Он не знал, было ли это разочарование или гнев.

Можно понять, что это был естественный поступок. В конце концов она была Розен Хауос.

Так что все эти чувства были просто его личными. Гнев, интерес и сострадание.

-        Я не знаю почему.

[Ты была моим утешение долгое время.]

[Ты сказала, что я тебе нравился… видит Бог, я бы мог отдать тебе мое сердце так же, как и ты мне. Может даже и больше.]

-        Может, ты мне нравишься.

Иан не знал, как справится с этим. Розен бы могла поломаться, если ее толкнуть, и она могла бы отступить если к ней приближались. Он был тюремщиком, а Розен Хауоc была его заключенной.

Очевидно, ему не следовало ценить ее... но он не хотел разрушать ее. И Розен скоро разрушилась бы, если он не ценил ее.

- Я не должен был тебя слушать. С момента нашей встречи… я знал, что все будет именно так.

- …

- Я бы хотел, чтобы твоя ложь одурачила меня.

Он знал слишком много об убийстве чтобы быть обманутым. Исключив все возможности, остается только истина. Неважно как душераздирающе или беспокойным могло бы это быть, была только одна истина.

Иан заглушил газовую лампу. Он открыл ящик стола и вытянул связку ладана. Доктор сказал, что дозу увеличивать более нельзя, но то, что помогало ему засыпать давно превысило прописанного количества. Иану жизненно необходим был сон, хотя бы на один час.

Наступило время пристегнуть Розен к прикроватному столбу. Иан поднял наручники…

Однако, его руки сопротивлялись этой воли.

Он колебался некоторое время. Розен спала глубоким сном. Казалось, звон наручников не разбудит её.

Первый раз в жизни, Иан так долго колебался, представ перед чем-то, что требовало его решения. Он всегда был быстрым в суждениях и никогда не позволял эмоциям брать верх, даже когда принял самое ужасное решение в своей жизни.

«- Защитить Малону.»

Выбор был в пользу Малоны, зная, что город, в котором Иан родился и вырос будет уничтожен.

Но сейчас он столкнулся с банальным и естественным.

В конечном счете Иан одел один наручник на запястье Розен, а второй на собственное запястье вместо столба кровати.

Этот метод был самым надежным. Розен была достаточно безбашенным заключенным, который осмелится отрезать запястье если понадобится, но таким образом он мог узнать, пока не станет слишком поздно.

Странное чувство удовлетворение заполнило его грудь, как только наручники сомкнулись соединив их.

[На самом деле, я не знаю, что я хочу с тобой сделать. Почему же все-таки, я освободил тебя от наручников?]

[Теперь, когда я услышал твою историю, если ты таки решишься на побег …]

[Смогу ли я выстрелить в тебя?]

Иан прислонился к кровати. Быть привязанным к чему-то даровало ему странное чувство безопасности. Рядом с ним были его грех, искупление и его утешение.

Он закрыл глаза словно пилот, нашедший место для посадки после долгого полета.

Это было комфортное ограничение.