1-3. 2315 год нашей эры, за 753 года до конца света

(Школьные консультанты лгут)

Июнь, 2315 год.

Я нажал на кнопку домофона и стал ждать ответа. С тех пор как я начал работать в этой сфере, прошло уже много лет, но я всё ещё не привык к этому моменту.

— Кто вы такой?

Голос, доносящийся из домофона, прозвучал колко — видимо, мужчина насторожился, увидев незнакомого человека средних лет.

— Меня зовут Кэн Тадано, я школьный консультант. Хотел бы поговорить о вашем сыне, Хадзимэ.

Дверь открылась без звука. Похоже, мне позволили войти.

Когда я переступил порог дома, в нос ударил характерный запах. «Бинго», — подумал я. В двадцать четвёртом веке почти все случаи отказа подростков от посещения школы связаны с зомбированием или травлей на этой почве.

— Остальная семья здорова. Почему же только Хадзимэ?...

— Прошу вас, мадам, не переживайте так. Можно поговорить с Хадзимэ?

Мать Хадзимэ указала на лестницу. Похоже, его комната на втором этаже.

— Я буду в гостиной на первом этаже.

Сказав это, она поспешно ушла. Даже родительская любовь бессильна перед гнилостным запахом, который исходит от зомби.

— Хадзимэ, я школьный консультант, Тадано. Можно войти?

За дверью послышалось, как кто-то затаил дыхание. Затем — шорох. Но дверь так и не открылась. Я несколько раз окликнул мальчика, но ответа не последовало. Похоже, сегодня снова предстоит долгая беседа. Я глубоко вдохнул, чтобы собраться с духом — и в этот момент услышал тонкий, почти комариный голос. Это был Хадзимэ.

— Но я… я же воняю.

— Всё в порядке.

Я наклонился, проверяя, нет ли матери поблизости, и продолжил:

— На самом деле, я тоже зомби.

— Правда!?

Голос Хадзимэ зазвучал с надеждой, и дверь распахнулась.

Судя по всему, процесс зомбирования у Хадзимэ зашёл далеко: глаза уже стали тёмно-красными, а нос сгнил и провалился.

— Ты хорошо держался. Тебе всего десять, а ты – молодец.

С глаз Хадзимэ покатились слёзы. Его комната была в полном беспорядке, обои местами ободраны — возможно, он ел их вместо еды. Извращённое пищевое поведение — одна из особенностей зомби.

Чтобы успокоить его, я специально широко улыбнулся, блеснув характерными зомби-зубами. Следом — контактные линзы. Такие же, как у него, алые глаза.

Он, должно быть, очень тосковал по человеческому общению. Хадзимэ метнулся ко мне и крепко обнял. Пока он рыдал в моих объятиях, я осматривал комнату. В углу стояла бутылка с жёлтой жидкостью — вероятно, он использовал её вместо туалета. Мне стало больно.

Когда Хадзимэ немного успокоился, я осторожно спросил:

— Твоя мама не пускает тебя из комнаты?

Многие родители, не в силах признать, что их ребёнок стал зомби, запирают их в комнатах. Иногда приходится даже сообщать об этом властям.

Я указал на бутылку. Хадзимэ резко замотал головой.

— Нет! Это не из-за мамы. Она так не делает. Просто… я сам не хочу.

— Не хочешь?

— Там, рядом с туалетом, зеркало.

— А, понятно. Ты боишься своего отражения? Понимаю. Я тоже через это проходил.

Я слегка ткнул его в лоб — Хадзимэ хихикнул. В такие моменты я рад, что сам зомби.

Я открыл серебристый кейс и достал инструменты — набор для обработки тела.

Ситуация, похоже, не критическая, и мне стало немного легче.

Показывая силиконовый протез носа, я сказал:

— Сейчас я использую магию. Закрой глаза на минутку.

Я быстро провёл обработку. Восстановил лицо, затем — глаза. Хадзимэ боялся надевать линзы, но я его успокоил. В завершение — дезодорант. Он слабее медицинского, но другого выхода нет. Я не врач, и мои возможности ограничены.

Попросив его снова закрыть глаза, я взял Хадзимэ на спину и понёс к умывальнику на первом этаже.

— Открывай глаза.

Он робко открыл глаза, увидел своё отражение и закричал от радости:

— Ура! Я снова как человек! Спасибо, дядя!

На шум пришла мать. Она подбежала и крепко обняла сына. Из её горла вырвался беззвучный всхлип.

— Дядя применил волшебство! — радостно сказал Хадзимэ, отвечая на объятие.

— Я провёл простую обработку. Это временное решение… Пожалуйста, обратитесь в специализированную клинику.

Увидев своё отражение в зеркале, я почувствовал головокружение — забыл вставить свои линзы. Я быстро поднялся на второй этаж и надел их. Вернувшись, я извинился перед матерью за то, что скрыл свою суть, но она не рассердилась.

— Хадзимэ, дядя должен поговорить с твоей мамой. Пока побудь в своей комнате, ладно?

Затем в течение часа я объяснял матери основы жизни зомби, используя пособие «Первые шаги в зомби-жизни».

— Вот и всё. Есть вопросы?

Я заметил, как мать затаила дыхание – испугалась, что перестал действовать дезодорант. Но нет. Она глубоко вдохнула и, с тревогой и надеждой в глазах, спросила:

— Есть ли у Хадзимэ, шанс выжить в этом мире?

Если быть честным — «нет».

Даже несмотря на рост движения за права зомби, найти работу для них непросто. Лишь немногие могут занять офисные должности, большинство трудится на стройках или в утилизации отходов. Мне самому было нелегко найти это место.

Но я лгу. Я всегда лгу в ответ на такие вопросы.

— Посмотрите на меня. Видите? Даже зомби может жить достойно.

Чтобы дети не кончали с собой. Чтобы могли идти вперёд.

— Да… да, вы правы…

Мать кивнула, словно убеждая себя.

— Позвольте попрощаться с Хадзимэ.

Я постучал в дверь его комнаты, и он радостно выскочил наружу. В руках у него был лист с сочинением — он, видимо, ждал, пока мы закончим разговор.

— Смотрите, дядя! Я наконец-то написал!

Заголовок сочинения: «Мечта о будущем».

Начиналось оно так:

Моя мечта – стать школьным консультантом.

Когда я вырасту, я хочу помогать людям, которые стали зомби...