Стоило Его Высочеству покинуть поместье, как я тут же расслабилась. Письмо, до сих пор покоившееся в моих руках, обжигало кожу, а глаз лисицы неотрывно всматривался в меня, дырявя мою душу насквозь.

Лиса. Испокон веков она служила императорской семье верой и правдой, став символов рода Адалхия. Выходенцы этой семьи славились кислотно-зелёными глазами в гневе и рыжеватым оттенком волос, будь то одна единственная прядя или же весь цвет. Они по-своему использовали прирождённое обаяние и присущую им хитрость, обращаясь с людьми так, словно могли достигнуть самых глубин нутра, касаясь пальцами сердца. Поговаривали, что занятый несколько поколений назад императорский трон одним из Адалхиев было ни что иное, как обман. Мол, первый император из этой семьи смог обвести не только кронпринца вокруг пальца, но и всю империю, правя страной изначально из-за кулис, а после уже восседая на самом престоле. И как только первый из непримечательной тогда семьи Адалхия взошёл на престол, империя преобразовалась, а вместе с ней возникло четыре крепких рода, которые о сих пор держат в страхе каждого своим величием. И именно во время его правления с наших земель исчезло нечто, что простые люди зовут магией. Теперь лишь императорская семья способна обладать ей, и у каждого она принимает свои особые формы, не похожие ни на чьи другие.

Магия — последнее, что осталось у нас от прошлого. О ней запрещено говорить вслух, но во многих легендах и сказках упоминалось о том, что ранее каждый мог ей овладеть. Каждый простолюдин, аристократ и император: все были равны, и империя процветала. Духи, жившие в те время с людьми бок о бок, не только принимали от них дары и обучали всему, что знали сами, но и помогали империи цвести изнутри. Магия была похожа на нежные лепестки цветов, она обволакивала тело и душу и, стоило войти с ней в резонанс, давала человеку невообразимую мощь. Некоторым, чьи сердца были особенно чисты и праведны, прислуживали сами духи, наделяя своих хозяев частичкой себя и ставя на ступеньку выше над всеми остальными, но лишь с одним условием: магия и сердца духов человек может использовать лишь во благо, иначе его душа и тело рассыплются в прах и будут унесены ветром, а о нём самом забудут даже самые близкие люди. Но позже появился один очень злой дух, и после этого каждая из прочитанных матерью сказок обрывалась ничем, а по всей империи Адалхедис распустились цветки сальвы.

В детстве я была счастлива всем сердцем родиться в такой уважаемой семье. Лукавить не буду, моё счастье основывалось больше всего на том, что я, как героиня моих любимых сказок, была одним из потомков рода, которому прислуживал сам дух: благородный пурпурный филин, символ мудрости и знаний. Когда магия покинула земли империи, оставшись лишь в слухах, за которые можно было лишиться головы, император Адалхия провозгласил себя спасителем, изгнав духов и рассказав народу правду о том, какие козни строили эти бездушные твари и насколько прогнили сердца простых людей от их зверского влияния. На самом деле они были плохими, и лишь сейчас мы познали спасение. Я в это не верила. Являясь представителем рода, который хранил в недрах своего поместья все оставшиеся записи о магии и ритуалах, дневники и свитки, я догадывалась, что всё не так просто, как говорил император. До моего дебюта мне было строго-настрого запрещено даже кончиками пальцев касаться столь строжайшего секрета, но после моего пятнадцатилетия отец лично обязан посвятить меня в это и рассказать о предназначении нашей семьи.

Семья Килиан являлась не единственной, которая хранила один из четырёх запретов. Существовали ещё три. Первая — Адалхия, императорская семья, которая за высокими стенами замка оберегала волшебное древо сальвы. Только члены этого рода могли пользоваться остатками магии, а само древо, что они уберегли в страшной войне против духов, смогло взамен отблагодарить их и очистить их сердца, даровав лишь светлую магию, которая под покровительством цветов не сможет осквернить их. Взамен сам император приказал высадить небольшие саженцы сальвы по всей империи: в какой-то момент их стало настолько много, что небольшие бутоны можно заметить даже под крышами зданий. Вторая — Вейрд. Стойкий род, словно железная стена, стал хранителем драгоценного ключа от тайной комнаты во дворце с последними реликвиями самых опасных магов тех времён, которые доступны для изучения лишь императорским учёным. Символ в виде огненного медведя красовался на их фамильном гербе неспроста. Выходенцы из этой семьи получили в благословение не только красные волосы, но и спокойный нрав, за что ценились в обществе аристократов как никогда кстати. И последняя семья — Эверхар, символом которой стал белый горностай. По многим слухам в их особняке хранятся все найденные и выловленные людьми артефакты, которые они не только изучают вдоль и поперёк, но и втайне могут использовать на практике. Артефактом могло стать всё — начиная от простого украшения или оружия, заканчивая драгоценными камнями. Любой предмет, к которому прикоснулся дух, добровольно наделив его своей энергией, помогал людям овладевать даже сильной магией или же подпитывал их природные потоки, если они были достаточно слабы. Эверхары не были популярны в светском обществе из-за их своеобразного поведения и склада ума, отчего любой мог назвать их сумасшедшими. Это была единственная вышестоящая семья, с которой я не имела никаких связей.

Я выдохнула, обречённо отложив так и нераскрытое письмо на постель. Близился вечер, сад поместья охватили сумерки, а на земле только-только появилась вечерняя роса. Ремилия уже некоторое время безмолвно находилась рядом, видимо с таким же упоением дожидаясь, когда же я всё-таки открою злополучный конверт.

— Его Высочество настоятельно рекомендовал мне помочь Вам открыть конверт, если у Вас всё же не получится этого сделать.

С моего позволения Ремилия села рядом со мной на постель, убирая разбросанную ранее по ней одежду.

— Он выглядел и звучал так странно... — на мгновение я запнулась, прикрывая от усталости глаза. — Мой спутник? Все взоры будут устремлены на меня, если я появлюсь на своём дебюте в сопровождении Его Высочества кронпринца. Это недопустимо! Я хотела пережить этот день, не став причиной ни единого слуха, и спокойно обзавестись связями немного позже, — приподнявшись и повернувшись к Ремилии спиной, я взглянула в окно, всматриваясь в даль наших земель. Солнце уже почти зашло за горизонт. Девушка осторожно коснулась моих волос, начиная неспешно расплетать тугие косы. — Разве это не чистое издевательство? Ты видела, в каком расположении духа этот несносный мальчишка был сегодня?

— Вам не стоит отзываться о Солнце империи такими словами и прозвищами.

— Но всё же! Он ни с того, ни с сего вздумал стать моим спутником, хотя даже присутствовать на моём дебюте не горел желанием, полностью поддерживая то, чтобы я его просто пережила.

— Я считаю, Его Высочество просто заботится о Вас. Вы давно знакомы, и то, что он передумал, не так страшно. Вы уже не маленькая девочка и Вам стоит перестать так скверно думать о всех людях, кроме меня и Его Высочества, — губы Ремилии расплылись в нежной улыбке, пока руки коснулись деревянной расчески, крепко обхватывая её пальцами. — Вы дороги ему, Ваша светлость. Его желание позаботиться о Вас в этот день вполне оправдано.

Моих щёк коснулся лёгкий румянец, и я замолчала, переваривая сегодняшний день у себя в голове. Ремилия была права: мне стоило снисходительнее относиться к людям, но разве я могла вот так запросто даровать им прощение, когда они всегда считали меня грязью и играли улыбками лишь на людях? Они принесли в мой дом беды, а значит лучше перестать для них существовать и вести тихую и мирную жизнь, не пытаясь доказать этим болванам хоть что-то.

Я фыркнула, глухо ойкнув, когда Ремилия случайно задела спутавшийся клок волос.

— Ваш брат — не то, что преграждает Ваш путь и делает Вас тенью. Именно Вы видите всё это именно так и прячетесь, — девушка отложила расчёску, поднимаясь с постели и отправляясь за тазиком с тёплой водой и полотенцем для умывания. — Ваша светлость, у Вас есть надёжная поддержка и светлый ум, Вам незачем играть непутёвую дочь.

Я ничего не ответила, вновь упав на спину и закрыв лицо ладонями. Мой дебют состоится через неделю. Этого времени было предостаточно, чтобы успеть перекопать своё сердце вдоль и поперёк и придумать сотню причин, почему появляться мне там не стоит. Бесчисленное множество глаз устремиться на меня, их гнилые языки пустятся в пляс слухов и догадок, а лица исказятся в кривых усмешках. Только Его Высочество будет крепко держать меня за руку и гордо вести вперёд, но разве это стоит того?

Я взглянула на конверт: со слегка потёртой бумаги на меня пристально смотрел зелёный глаз, прожигая меня насквозь. Я поёжилась, отворачиваясь и стараясь избавиться от вороха мыслей, полностью опустошив свою голову. Конверт я так и не смогла открыть.