Мой отец скончался.

Я поспешила, услышав о его критическом состоянии, но за ночь до того, как я прибыла в замок, он скончался. Позже я увидела его, уже завёрнутого в амапо*

*Амапо — вид льна, конкретнее называющееся батист, что значит тонкую льняную ткань.

— Ик, что ты делаешь!..

Когда я начала рвать амапо, люди были в большом замешательстве и пытались остановить меня, но я оттолкнула их и изучила лицо отца до мельчайших подробностей. Нужно убедиться. Поскольку мой отец способен инсценировать свою смерть и исчезновение, я обязана убедиться, что мой отец точно мёртв, собственными глазами.

Поэтому, когда я увидела его лицо, едва не уронила нож, порвавший амапо. Он не похож на того отца, что я знала. Голубые и тёмные круги под глазами указывают на то, что он был отравлен.

— Его отравили?

Люсьен, имперский доктор, сумел прийти в себя после моего вопроса. Его мысли блуждали от причины, почему он вредит телу. Прислонившись к стене, он покачал головой и едва смог встать.

— Мы осмотрели тела, но никаких следов нет.

— Тогда это должно быть проклятие, верно?

Люсьен обратил свой взор на Ростова, священника дворца, который стоял и кашлял.

— Такая вероятность есть.

— Почему ты мне не сказал?

Свет в комнате освещает лишь половину лица Ростова. Я смотрела на него. Никто мне не рассказал бы о яде или проклятии, если бы я случайно не увидела сквозь порванное амапо и сама не проверила его лицо. Внезапное облачение человека, что умер прошлой ночью, показалось мне странным. Почему все здесь пытаются скрыть, что смерть моего отца не была естественной?

— Это просто догадки. Не могу сказать точно в таком затруднительном положении.

— Ты бы не сказал мне, даже если бы была возможность, верно?

Даже услышав это, мой голос был холодным и резким. Ростов опустил взгляд.

— Простите.

Ростов склонил голову и обратил внимание на Люсьена. Когда я посмотрела, Люсьен смотрел на Ростова и качал головой. Это пронзило моё сердце. Я посмотрела на служителей замка, на тело отца, что прямо передо мной.

Врач, священник и остальные, вместе с дворецким и чиновниками, поспешно поклонились, когда я посмотрела на них. Наверно, все заметили, что смерть отца странна.

Я снова посмотрела на отца.

Мой отец, Ирридуги Сариан, был хладнокровным и был эксцентричным. Он всегда делал то, что хочет, и не обращал внимание на такие вещи, как здравый смысл. То, как он воспитывал меня, и то, как он жил было схоже. Иногда я злилась и была недовольна присутствием отца, несмотря на то, что до сих пор горжусь им.

Он понял причину своей смерти?

Это не проклятие и не естественная смерть.

— Похороны начнутся к полуночи. Ростов, дай мне знать, если понадобится какая-нибудь помощь, чтобы узнать, кто посмел его проклясть.

— Да, Ваше Величество, — ответил на мой приказ Ростов и склонил голову.

Я посмотрела на присутствующих. Большинство из них не выражало никаких эмоций. Некоторые смотрели в пол, чтобы скрыть свои необъяснимые чувства. Все, казалось, смотрели на меня с не охотой.

— Гиантон, готовься к похоронам.

Дворецкий поклонился после указаний. Хоть я и жила в замке с рождения, он всё ещё смотрит на меня, как на прокаженную.

— Прочувствуй эту атмосферу. Некоторые не верят, что короля убил Господь.

Крис, верховный рыцарь, прислонился к стене рядом с лестницей. Из подвала поднялась Софи, моя помощница, и зарычала на него.

— Заткнись, Крис. Не беспокой Госпожу своей чушью.

— Но ты же видела сама, Софи. Никто не смотрел ей в глаза. Ух ты, её отец умер! Но они так смотрят на несчастное дитя.

Крис повысил тог, так как ему не нравилась атмосфера, что была пару минут назад. Когда я увидела, как Софи направляет кинжал ему прямо в лицо, то даже немного посмеялась.

— Что смешного? — спросил она, убирая кинжал обратно.

— Просто смешно, что вы все остались прежними. И всё ещё слишком осторожны.

— Почему ты оглядываешься? Думаешь, Лорд изгонит всех чиновников из замка? — захихикал

Софи — простолюдинка. Однако, благодаря своему мастерству, она смогла получить рыцарское звание и теперь является достойным представителем дворянства. Хотя она иногда говорит глупости, заставляя её ненавидеть. Потому что она так наивна. Прямо как в этой ситуации.

— Лорд?

Софи переспросила, будто не была в этом уверена. В её голосе был намёк на беспокойство и чистое любопытство. Но это было то, на что я не могла дать ответ прямо сейчас, но всё равно постаралась сформулировать свою мысль.

— Если докажут, что мой отец проклят, то я отомщу, — маленький цветок тоже может уколоть. Хоть он и должен оставаться человеком. Это первое, о чём я буду беспокоиться.

— Значит, ты боишься открыть амапо, но готова отомстить? О, это верный знак, — Крис спокойно шёл за Софи и улыбался.

— А что на счёт второго? — спросила Софи, притворяясь, что не слышит Криса.

— Я женщина.

На мгновение Софи онемела. Но в отличии от девушки, которая была в замешательстве, Крис спокойно спросил.

— Быть женщиной — это проблема? Ты единственный ребёнок, и нет никаких незаконнорождённых. Значит, нет никакого вопроса о наследовании?

— Мои родственники так не думают.

Я больше не хотела обсуждать тему наследования со слугами, так что быстро ушла. Холл находился довольно далеко, а за ним кто-то следил. Крис и Софи больше не пытались заговорить со мной, как будто заметили, что я чувствую. У меня есть парочка родственников.

Очевидно, смерть моего отца, у которого была лишь одна дочь, заставила почувствовать их себя значимыми. Они думают, что это шанс получить всё и сразу. Каждый, скорее всего, занят подсчётами в своей голове.

Мне 26 лет.

Как у единственной наследницы отца, не должно было быть никаких проблем с наследованием. Моему ребёнку около семи лет. Однако, я не выходила замуж ради этого, так как я единственный законный наследник. Мои родственники яростно выступали против моего брака. Они утверждали, что даже если бы я вышла замуж и родила сына, они не позволили бы мальчику, имеющему половину крови простолюдина, получить право на трон.

— Если ты примешь в семью Сарьян грязнокровку, ты прогневишь своих предков!

— У него тоже моя кровь.

— Боюсь, женская кровь слабее мужской. Бог создал её таким образом, что мы ничего не можем с этим сделать.

Я стараюсь изо всех сил не вступать с ними в конфликт. Хотя мой отец с сарказмом спрашивал:

— Почему бы тебе не проверить свою кровь на первородство?

Это вызывало у моего дяди приступы гнева, в то время как отец невинно маскировал свои улыбки и любопытный взгляд. В конце концов, мой дядя не мог ничего ответить, так как то, что я была единственным ребёнком означалр, что моя кровь не уступает ничьей.

Он даже не мог сказать ни слова отцу, но всё равно лаял на меня. Я рада, что это был просто лай, а не попытки укусить меня. Позже, в начале зимы, отец вернулся с поля боя. Я спрашивала про второй брак, пока он пил в кабинете. Всё это время отец смотрел на меня. До сих пор помню его выражение, такое же яркое, как и вчера.

— Наконец-то… Ты говоришь так, будто не мой ребёнок.

— Ты моё дитя, Силли. Ты мой единственный ребёнок.

Я должна была отстаивать свою точку зрения, как можно дольше.

— Ты должен снова жениться, отец. Все волнуются, потому что у тебя нет сына.

Меня не интересовал статус моего отца и образ жизни. Живя наследницей, я уже занималась скучными делами. У меня было множество навыков и достижений. Но если бы отец снова женился, а мачеха родила бы мальчика, то это бы заткнуло рот моим родственникам. Зная их, они бы бесконечно говорили:

— Человек, что является наследником, теперь есть.

Тем не менее, ответ моего отца всегда оставался прежним. Я единственная в мире наследница.