Хлюп!

Теодор вступил в лужу крови, напоминающую дорожку.

Убитые рыцари, которые служили императору, лежали повсюду. Было немного затруднительно переступать через их тела.

Теодор испачкал сапоги и мантию, потому неряшливо поглядывал по сторонам.

Ему правда очень сильно хотелось убить человека, служившего императору, но все были мертвы.

Он чувствовал себя как ребёнок. Словно злой мальчик завладел его сознанием и желал оторвать жукам лапки, чтобы смотреть на их мучения без особого удовольствия, просто ради интереса.

В конце концов принц добрался до комнаты, где проходила брачная ночь.

Дверь со скрипом открылась открывая взору императорское ложе.

Внутри пахло железом и гарью.

Принц брезгливо уставился на тело императора.

— Близкие родственники не должны убивать друг друга, — сказал Теодор склоняясь над телом. — И я рад, что не замарал меч твоей кровью.

Теодор задумчиво уставился в сторону.

Лилиан не могла убить императора. Этого не было в их планах, которые они так долго и усердно составляли для любого развития ситуации. Она не могла одурачить его своими трюками.

Теодор уже предчувствовал как будет искать того, кто посмел убить императора без его разрешения.

— Смерть достойная собаки.

Император совершивший бесчисленное количество преступлений наконец-то мертв. Однако для Теодора не было ничего приятнее и одновременно волнующе чем смотреть на бездыханное тело родного отца.

Даже монстры не вызывали у него такого трепета на сердце, как осознание того, что его отец мертв.

Видя, сколько зла император совершил без какой-либо вины, принц подумал, что было бы слишком великодушно просто убить его.

Но дело было уже сделано. Время нельзя обратить вспять, потому принц решил не думать о случившемся.

Он даже не знал, как ему принять это.

Кто бы не увел у него возможность устранить отца собственным мечом, этот человек будет наказан согласно законам Иберии.

Теодор достал из кармана средство, подаренное графиней Касандрой. Оно предназначалось для пожара, ведь только огонь может уничтожить все улики.

Эта женщина действительно была на его стороне.

***

Я пошатываясь все таки встретила человека, который был способен оказать помощь.

Эшли Бейли. Один из самых противных людей, портивший все мои планы, стоял в холле, словно ожидая меня.

Он смотрел на меня без удивления и страха, хотя я вся была в крови.

— Ваше Величество...

Вспомнился мне день, когда я так же пыталась сохранять достоинство перед тем, кто этого совершенно не заслуживал. Но Эшли подозрительный.

Из всех кто участвовал в революции... Именно Эшли оказался первым на моем пути.

— Окажите помощь даме в беде.

Я выглядела так безобразно, что хотелось содрать с себя кожу наждачной бумагой, лишь бы не ощущать на теле эту уже застывшую кровь.

— Вы ранены?

— Это не моя кровь.

Эшли накинул на меня свое некрасивое одеяние священника, а после повел в другую часть здания.

— Теперь вы стали единственной властью в империи... — его голос звучал как-то неуверенно.

— Хотите меня в чем-то обвинить?

Легкая улыбка тронула губы. Священник боится меня, но всё равно держится достойно. И хотя я не знаю о чем он думает прямо сейчас, доверять этому ублюдку опасно.

— Ваше Величество, я не смею осуждать. Вы добились своего и наверное уже не важно каким путем.

Эшли завел меня в небольшую унылую комнату. Должно быть такие помещения изначально даже не предназначались для людей. Внутри не было окна, только маленькая кровать и стол.

— Нет времени на то, чтобы нагреть воду.

Он подал мне мокрое полотенце. Я недовольно сморщилась.

Как же меня раздражает север.

— Я хочу принять горячую ванну, — тяжелым тоном произнесла я.

— Ваше Величество, скоро нужно будет бежать. Вы сможете привести себя в порядок в герцогстве Гаррель.

Я быстро обтерла лицо и руки холодным полотенцем.

После этого Эшли отдал мне свой плащ.

Я сняла с себя ночную сорочку, не желая больше носить на себе кровь императора. Следы жестокого убийства следовало бы скрыть, но...

В плаще Эшли мне стало намного теплее, будто я очутилась в крепких объятиях. От его одежды исходил сильный аромат. Он особенный будто магический, заставляет расслабиться и отпустить контроль.

— Почему вы были там? — спросила я.

— Я видел...

— Что вы видели?

— Нездоровое желание в ваших глазах. Мне казалось, что вы совершите нечто подобное.

— И почему же вы умолчали?

Сомневаться в искренности Эшли Бейли имело смысл, но я не могу учуять фальшь в его ответах.

— Император больше не заниматься своими обязанностями. Его интересовали только желания и утехи. Советы министров он не желал слушать. Он превратил империю в охотничьи угодья. Это была охота на население. Их загоняли словно животных. Из-за его ужасной тирании, империя погрязла в хаосе.

Казалось я уже где-то слышала подобное высказывание.

Эшли был похож на религиозного фанатика, который ценой жизни готов отстаивать свои догмы.

— Я вылечил сотни людей. Они были истерзаны аристократией. Сколько бы они не просили помощи у императора, они продолжали страдать.

— И поэтому вы позволили мне убить императора?! Какая чушь! — я громко рассмеялась. — Ваш дорогой Светлый Бог такие заветы оставлял? Или ваша вера словно вода принимает любую форму?

Эшли пожалел о том, что не прикусил вовремя язык. Он понял, что исчерпал отпущенную ему на этот день долю везения.

— Что ж, месть не сладка, если обидчик не поймет, от чьей руки он умирает и за что несет кару.

— Вы говорите словами Тёмного Бога.

Ах, а ему неизвестно, что я нахожусь в тесной связи с Тёмным Богом.

У этого священника большой потенциал. Если не брать во внимание его дурные поступки и раболепие, он достаточно хорошо держится сражаясь со мной словесно.

А потом до меня дошло осознание.

— Вы поддерживаете Теодора. Потому и ведете себя так. Не можете предать нашу тайну, ведь тогда он расстроится.

— Ваше Величество...! — взволнованно выпалил Эшли.

— Сэр Бейли, сторонник или влюбленный, меня не интересуют подобные мелочи.

— Вы говорите абсурд!

— Объясните мне. Скажите почему, терпите мои преступления. Я же несу разрушения привычному укладу вашей жизни. Что сдерживает вашу совесть?

— Мне нечего ответить, Ваше Величество. — Обессиленно произнес Эшли. — Я не смогу перечить вам...