Звездочет моргнул.

— 'Ох ты ж...'

Он думал, что навсегда останется сонным, но, открыв глаза, почувствовал бодрость. Лежа на земле, он свободно двигал руками, ногами и хвостом. Он и во сне не надеялся, что боль в суставах когда-нибудь уйдет.

— '...Похоже, это все же не сон.'

Звездочет сел. И сразу же перед ним открылся поразительный вид.

— 'Хм...'

Это была зеленая равнина. Мягкий ветерок прошелся по ней, и Звездочет почувствовал прохладный, но влажный воздух. Сначала он подумал, что у него мерзнет нос, но вскоре ощутил теплое солнце на лице. Все было хорошо.

Звездочет с легкостью вспомнил последний разговор с Лакраком. Он казался сном и в то же время был удивительно ясным и настоящим.

— 'Лакрак, ты был прав. Это та самая степь, которую мы себе представляли... Но звезд нет. И каменных домов тоже.'

Желать всегда можно, но получить - не всегда. Возможно, дома здесь вообще не нужны.

Звездочет был не один. Другие ящеролюды тоже лежали на земле. Кто где, с закрытыми глазами, глядя в небо.

— 'Еще не проснулись?'

Он побродил немного, раздумывая, будить ли остальных. Но все они выглядели так, словно крепко спали, и мешать им было бы грубо. Среди них Звездочет заметил знакомые лица.

"О... Этот ребенок..."

Это был один из воинов.

Когда-то на черночешуйчатых ящеролюдов напало племя гоблинов в четыре раза больше, чем весь Клан Лакрака, и разбило отряд воинов надвое. Лакрак был впереди, Юр - позади, и оба попытались восстановить строй, но в центре оставались дети и старики, которым нечем было обороняться.

"...Некоторые воины шли против приказа вождя, если считали это нужным."

Небольшая группа воинов удостоверилась, что без них строй удержится, извинилась перед собратьями и бросилась в бой. И гоблины, и ящеролюды знали: чтобы спасти одних, другим нужно было отдать свои жизни. Благодаря тем героическим жертвам, которые никто не просил, Клан Лакрака одержал победу. Кто-то выжил, кто-то нет.

А воин, лежавший перед Звездочетом, был из тех, кто не выжил. Лакрак тогда кричал и на выживших, и на погибших, и даже на Звездочета.

"Это все из-за арифметики. Ты ведь сам учил их счету!"

"Ты хочешь сказать, что виновата арифметика?"

"Да. Все, кто умел хорошо считать, пошли против приказа и бросились на гоблинов. Идиоты!"

"Так причем же тут арифметика?"

"Один погибший ради спасения двоих. Им показалось, что это справедливый обмен," - ответил Лакрак.

"...Ах."

"Но старики и дети не смогут никого защитить. Воины смогут."

"Так ты считаешь, что воины ошиблись, напав на гоблинов?"

Лакрак помолчал и ответил:

"Нет."

"Тогда почему ты злишься?"

"Именно потому, что они не ошиблись. И потому я злюсь. Потому что больше ничего не могу сделать."

Но сильнее всего Лакрака раздражало то, что произошло потом. Кто-то, похоже, подслушал разговор Звездочета с Лакраком, и все воины, которым раньше была безразлична арифметика, пришли учиться к Звездочету. Звездочет обучал их тайком, чтобы не раздражать Лакрака еще сильнее.

Воин, спящий перед ним, был как раз тем, кто привел за собой многих. Звездочет с радостью положил лапу ему на плечо... но тут же отдернул ее.

"Ладно, пусть еще поспит. Похоже, тут все равно больше нечего делать."

Он решил, что проснулся раньше других, потому что умер совсем недавно, а остальные еще не избавились от последствий смерти.

— 'А еще... Бога здесь нет?'

Звездочет сказал это вслух, но голос его тут же растворился среди зеленого поля.

— 'Я хотел кое-что спросить...'

Он умолк. Он не был таким смелым, как Лакрак или воины, и немного стеснялся, а вдруг Бог его слышит? Даже когда Лакрак утверждал, что Звездочет Избранный, он не знал, как на это реагировать.

"Почему именно мы?"

Звездочет никак не мог этого понять.

"Почему Бог Синих Насекомых спас нас, защищал нас, дарил нам Чудеса? Юр говорил, что потому что ящеролюды лучше других рас, но так ли это? Ведь другие проигрывали либо потому, что у них вообще не было Бога, либо потому, что их Бог был слабее."

Звездочет медленно погрузился в раздумья.

"Оуэн говорил, что Бог добр. Но разве мы добрее других?"

Солнце припекало, но недалеко была роща, где можно было отдохнуть в тени. Похоже, в этом мире действительно было все.

"Заол сказала, что Бог выбрал ящеролюдов, потому что мы полезны. Но стоит ли тогда нам надеяться на Бога? А что, если однажды мы станем бесполезны?"

Больше всех Звездочету нравился ответ Лакрака. Даже если он был не совсем верным, он всегда находил слова, которые Звездочету приходились по душе.

"Лакрак сказал, что это могла быть случайность. Что, возможно, у Бога не было другого выбора, так же, как у нас не было выбора в земле или соседях. Возможно, Бог просто сделал все, что мог."

В каком-то смысле, это звучало почти дерзко. Но Звездочет считал, что это нормально.

"Потому что это значит, что мы были наилучшим исходом."

В тени деревьев тело Звездочета остыло. Он прислонился к стволу и начал насвистывать мелодию. Ее пели после того, как ящеролюды победили жаболюдов и восстановили деревню. Мотив был приятным, и всем он нравился. Но сам Звездочет не особо умел петь, и чаще просто напевал про себя. Причем только когда был уверен, что никто его не слышит.

И вдруг - шорох. Звездочет покраснел и обернулся.

— 'К... кто там?'

Меж деревьев показался хвост ящеролюда. Он покачался из стороны в сторону и тут же исчез.

— 'Так кто-то еще проснулся? Эй! Ты кто? Мы знакомы?'

Ответа не было, но Звездочет пошел в лес. Вдалеке между деревьями снова мелькнул хвост.

— 'Эй!'

Хвост исчез, стоило только окликнуть. Звездочет пошел быстрее и тут понял, насколько давно не бегал. И Звездочет побежал. А хвост то появлялся, то снова исчезал между деревьями.

— 'Эй, ты!'

Он вспомнил, как в детстве любил бегать вот так - с кем-то, чье лицо и имя теперь уже стерлись из памяти.

— 'Стой! Куда ты?!'

Звездочету не было тяжело кричать. Хвост, казалось, куда-то его вел. Пробравшись сквозь кусты, он вышел на небольшую поляну.

Там было каменное здание. Цилиндрической формы, из прямоугольных блоков, с куполообразной крышей. Хвост, качаясь, исчез внутри, как будто его туда втянуло.

— 'Раз уж он там, теперь не сбежит.'

Звездочет, запыхавшийся от бега, вошел внутрь. В конце темного коридора светилось что-то голубое. Этот свет был ему знаком.

"Этот свет..."

Звездочет прошел по коридору и оказался лицом к лицу с ночным небом. Оно проецировалось на потолок. Это было не нарисованное небо, а настоящее, с мерцающими звездами, с глубиной, ничем не уступающей реальной.

— 'Вот оно что... Лакрак, ты был прав. Каменный дом. И теперь еще и звезды.'

Звездочет огляделся в поисках обладателя хвоста, но здание было пусто.

— 'Хм... Что вообще происходит?..'

Однако вскоре его внимание полностью захватило ночное небо. Оно двигалось так же, как он помнил.

— 'Бог воссоздал небо точно, как было.'

И это было не все. В центре комнаты стояло странное механическое устройство, как из Древних Руин. Длинный цилиндр из латуни с круглыми кристаллами на обоих концах, установленный на платформе со стулом.

Звездочет постоял немного, решая, можно ли к нему прикоснуться. Раз уж тут никого не было, он решил, что можно. Потрогал разные части, а потом приложил глаз к нижнему стеклу.

— 'Ничего себе... Как такое возможно?'

Он отодвигался, смотрел на небо без прибора, потом снова в окуляр. Крутил ручки, настраивал.

— 'Неужели вот так они и выглядели? Да. Именно так. Эта звезда туда, эта сюда... Расчеты были верны. Но надо было пересчитать. А вон та, что это?'

Он не отрывался от прибора. Но тут его осенила мысль:

"Было бы здорово передать это знание живым."

В глазах Звездочета знание о звездах было одним из способов считать. А тот, кто умеет считать, может понять размеры и положение всего в мире и предсказать, что будет дальше. Но никто из мертвых, насколько он помнил, еще никогда не возвращался.

"Тогда... если умерший не может вернуться, зачем Бог создал это место? Просто чтобы старому ящеролюду стало радостно?"

Он знал, что это не так. Он провел лапой по прибору.

"Бог всегда делает все от него зависящее. Он не делает ничего просто так. Значит, это знание обязательно пригодится."

Бог, которого Звездочет так хотел увидеть, стоял позади него.

"Хорошо, что ты последовал за мной, Звездочет."

Сун Вун оказался прав. В конечном счете, представления о жизни после смерти будут влиять на ценности верующих. Если воины попадают в Загробный Мир - народ будет мечтать о Вальхалле. Если туда попадают бессмертные существа, они мечтают о красивом и мирном месте. (1)

"А если туда попадет ученый?"

Иногда Загробный Мир мог меняться под влиянием других игроков. Но пока что созданный Сун Вуном мир был идеальным.

Сун Вун бросил последний взгляд на спину Звездочета, вышел с платформы и покинул первую обсерваторию.

Звездочет задумался.

"Надо разбудить остальных и научить их смотреть на звезды и считать. Возможно, после нас сюда попадут еще более умные ящеролюды. Тогда они научат нас. Но прежде... Еще немного..."

Он снова приложил глаз к окуляру. В глазах первого астронома отразилось ночное небо.

**

Оуэн спросил одного из ящеролюдов, проходивших мимо, кто умер, и вскоре получил ответ:

— 'Умер Звездочет.'

Тогда Хви сказал:

— 'Я слышал о нем. Думаю, сегодня не лучший день, так что я просто...'

Оуэн покачал головой и ответил:

— 'Все в порядке. Мы не считаем, что появление путешественника во время похорон - это плохо. На самом деле, мы верим, что это к удаче.'

— 'Почему?'

— 'Когда есть еще одно существо, с которым можно разделить печаль, разве это не хорошо? Сегодня ночью мы будем говорить о Звездочете. Когда завтра взойдет солнце, ты поймешь нашу грусть, так что просто иди за мной.'

Хви на мгновение задумался и кивнул.

Оуэн и Хви прошли мимо шатров и направились к месту, где проходили похороны. Все черночешуйчатые ящеролюды узнавали Оуэна, так что они с Хви добрались до церемонии без всяких проблем. Пройдя через ряды шатров и ящеролюдов, Хви увидел тело, обернутое в белый шелк и возложенное на помост. Перед телом стоял ящеролюд с мощным телосложением и черепом буйвола на голове. Он не был одет ни во что особенно пышное или яркое, но по тому, как остальные относились к нему, можно было понять, что перед ними стоял кто-то очень важный.

Хви угадал.

— 'Это вождь Лакрак?' - спросил он.

— 'Да.'

— 'Хм. Разве вождь может проливать слезы?'

Услышав это, глаза Оуэна широко распахнулись, будто он не мог понять, что именно имел ввиду Хви.

— 'Разве у людей это не так? Вы не плачете, когда вам грустно?'

(1) - В оригинале здесь упоминается о Весне Цветения Персика '도원향', утопия где люди ведут идеальную жизнь.