— Спустившись с горы, на вершине которой живёт богиня, я подметила одну старшеклассницу, которая в одиночестве шла по ночной улице. Хотя, скажу прямо, мне было всё равно, кто был передо мной.

Это была чрезвычайная ситуация.

А-а-а, конечно, я понимаю. Моя оценка положения дел весьма необъективна… но я правда очень не хочу стареть. Я понимаю твоё молчание, Киссшот. Разочаровалась во мне?

Если бы меня в тот момент спросили, желаю ли я хорошо выглядеть, даже если ради этого буду вынуждена отказаться от своих гастрономических предпочтений, то я бы не раздумывая согласилась.

И следом меня ждала кара.

Коль я вынуждена отказаться от своих предпочтений, пусть будет так, я откажусь от них, но моя гордость гурмана является со мной одним целым.

Ввиду того, что я была убеждена в чрезвычайной необходимости этого экстренного приёма пищи, я не стала проводить тщательный отбор ингредиентов.

Я посчитала, что эту пищу нужно съесть без предварительного отбора, в том виде, как она есть. Но раз я избрала для себя именно эту пищу, то получается, согласно моей же системе ценностей, я уже наделила её статусом «особенной», не так ли?

Ну уж нет.

А раз нет, то как же мне в таком случае её съесть? Было бы идеально, если бы мне стоило лишь открыть рот, как еда сама тут же запрыгнула внутрь. Насколько бы она ни была неприятной не вкус, сама ситуация стала бы достаточным оправданием для моей гордости, чтобы съесть что-либо, что выбивается из моих предпочтений.

Да, бывший слуга бывшей Хартандерблейд, я слышала, что ты «вернул меня к жизни», угостив кровью из Адского кровавого пруда, но это ведь не так, правда? И твоё выражение лица тому подтверждение.

Попробовав шестьсот лет назад божественный деликатес, я более не строила никаких ожиданий относительно любых других ингредиентов. Что бы я не ела, всё решительно не имело никакого вкуса.

Когда познаёшь самый лучший вкус, то в тот же момент обрекаешь себя довольствоваться меньшим. Я это прекрасно понимаю, и тем не менее продолжаю придерживаться своих идеалов. Таков мой путь.

И всё же, пусть и только для видимости, если я даже сымитирую осознанный выбор, то тем самым поставлю эту еду в один ряд с Прекрасной принцессой.

Разве желание свести к минимуму отклонение от своих принципов можно считать показным жестом? Разве желание стариков держать свою спину ровно обусловлено тщеславием?

Так что я прямо сейчас могу заявить, что отказываюсь уважать пищу.

В этой стране принято говорить «приятного аппетита» и «всё было вкусно», так ведь? Я этого не понимаю.

«Приятного аппетита» у вас значит есть, а неприятного аппетита пожелать я уже не могу… А после еды, так непременно «всё было вкусно», хотя на деле не было ни разу.

Так я в тот момент подумала.

Я не понимала, почему должна быть благодарна за еду.

Почему благодарить за еду — это хорошо, почему оставлять еду недоеденной — неуважительно, и почему нельзя убивать живых существ по причинам, отличным от пропитания.

Всю свою жизнь я воспринимала еду не более, как приятное времяпрепровождение. Один из видов развлечений.

И именно поэтому я смотрела на вещи иначе.

Для меня «есть» не значило «жить».

Для меня «есть» значило «любить».

Да, наверное, в тот момент мне всё же стоило произнести «приятного аппетита». В конце концов, я пришла в чужой город со своими порядками… за что должна была поплатиться.[✱]Дэстопия использовала японскую пословицу 郷に入っては郷に従え (gō ni haitte wa gō ni shitagae), что является аналогом нашего «в чужой монастырь со своим уставом». К тому же слово 業 (gō, «карма»), которое она использовала, звучит так же, как и 郷 («деревня»).

И всё же, я поступилась своими принципами.

Подобно человеку, сидящему на диете, который говорит: «Я это сейчас съем, но это не считается», — я вонзила свои клыки в эту школьницу… и последовала кара.

Пищевое отравление.

Ядом старшеклассницы.

Как бы то ни было… похоже, что мне вновь довелось умереть.