В День матери в прошлом году я встретился с Хатикудзи Маёй. Тогда она была потерянной младшеклассницей, сейчас же стала прекрасной богиней. Я старался без крайней на то необходимости не тревожить её, в том числе в этом деле с вампиром, не полагаться бездумно на её помощь (фактически, не молиться богу лишний раз), однако, раз сообщение пришло с её стороны, то это меняет дело.

Гаэн-сан приказала мне караулить Синобу, но она не говорила, что я должен караулить её именно у себя в комнате. Несмотря на то, что у неё уже есть, так сказать, судимость, Синобу не находится под домашним арестом.

Не знаю уж, можно ли его назвать прижизненным или предсмертным, но Ононоки-тян было доверено послание, которое и зашифрованным-то назвать нельзя, ну что за богиня…

Храм Кита-Сирахэби.

Стоящая на вершине горы, эта святыня имеет глубокую связь как со мной, так и со всеми в этом городе.

Будь я Люпеном Третьим, я бы лихо заехал на гору прямо на своём «Жуке», но я не мог игнорировать ни правила дорожного движения, ни здравый смысл, поэтому я оставил свой автомобиль у подножия, посадил Синобу на плечи (да, мои плечи — тоже детское кресло) и ступил на чёрную как смоль горную дорогу, ведущую в гору.

Благодаря остаткам вампирских способностей, ночью я был силён, хотя ночной образ жизни и не вёл. Во всяком случае, прибор ночного видения мне был не нужен.

— И всё же, у тебя какое-то дело к этой потерянной девушке? Интересно, все ли хотят взглянуть на хаос моего господина?

Хороший вопрос. Нет, не про хаос, а про дело. С тех пор, как Хатикудзи взяла на себя новые обязанности (вернее, Гаэн-сан навязала их ей), она уже не может вести себя так же беззаботно, как раньше.

Она уж точно не стала бы призывать кого-либо на вершину горы без веской на то причины. Полагаю, она хочет сказать пару слов по поводу продолжающихся беспорядков с участием вампира и мумий, тайно происходящих в нашем городе в настоящее время.

Хотелось бы мне сказать ей не злиться на меня, даже если злиться повод есть, но если причиной визита этого вампира в очередной раз стала Синобу, то нести за неё ответственность всё равно мне, тут ничего не поделаешь.

Это в любом случае нарушение закона об обязанности соблюдать осторожность.[✱]善管注意義務 (zenkanchūigimu) — принцип японского права, аналогичный английскому «duty of care», т.е. «обязанность проявлять заботу». Этот принцип гласит, что человек обязан проявлять предусмотрительность в плане обеспечения безопасности определённого круга лиц, которых косвенно или напрямую касается его деятельность, от «разумно предсказуемых» прецедентов. То есть, если к примеру на производстве произошёл несчастный случай, то начальник обязан принять его во внимание и разработать меры по предотвращению подобных случаев в будущем. Не знаю, хороший ли из меня руководитель или нет.

Честно говоря, мне казалось, что я смог сбежать от вопроса Синобу, отозвавшись на призыв Хатикудзи, но если, когда мы поднимемся на вершину горы, наш разговор продолжится с того же места, то я буду в тупике.

Девочка спереди и ещё одна маленькая девочка сзади.

Мне оставалось лишь надеяться, что причина заключается в чём-то совсем другом. К примеру, Хатикудзи решила назначить меня на должность не простого детского сидения, а настоящего божественного ложа[✱]Словом 神座 (shinza) обозначают место в храме, где непосредственно сидит бог. Оно так и переводится, «место, где сидит бог». (если это так, то я, конечно, почту за честь).

Нет, ну правда, я же постоянно полагаюсь на авось. Я не просто сталкиваюсь с проблемами, я их буквально беру на таран.[✱]Здесь нужно пояснить. Сначала Коёми называет свою жизнь 行き当たりばったり (yukiatari-battari), т.е. «беспорядочной» или «случайной», когда человек действует, полагаясь на случай. Затем Коёми говорит, что его жизнь не просто 行き当たり (yukiatari, «сталкиваться, натыкаться»), а 体当た (taiatari), что значит «наносить удар своим телом» или «таранить». Так в итоге и не придумав никакого плана действий, я добрался до вершины горы.

Хатикудзи в белом одеянии стояла под водопадом.

— Ох, как неловко вышло. Ты всё-таки увидел это. Мои тайные тренировки.

— Где же они тайные-то? Никогда ещё не видел настолько показушных тайных тренировок. Ты не в водопаде хотела искупаться, а в лучах славы.

В этом храме раньше не было никакого водопада.

Не используй свои божественные силы ради таких приколов.

Она что раньше творила всё, что у неё было на уме, что сейчас... Ничуть не поменялась.

— Если ты посчитала, что в мокром виде ты выглядишь красивее, то это явно не тот случай.

Вот вообще ни разу.

Неуклюже передвигая ногами, Хатикудзи вылезла из пруда… Она была похожа на мокрую мышь, и никаких романтических чувств у меня этот вид не вызывал. Её фирменные хвостики также были мокрыми и поникшими, а широкий белый костюм прилипал к телу и затруднял движения.

Ну, в конце концов, она же была улиткой, так что похоже её не сильно заботила чрезмерная влажность.

Такие мелочи её не волновали, она же богиня.

— Давно не виделись, Амэфураси-сан.[✱]«Морской заяц», или же «анаспидея».

— Действительно давно, вечная пятиклассница Хатикудзи, но какой бы мокрой ты не была, нельзя называть своих друзей заднежаберными моллюсками. Ты промокла по своей воле, я дождей не устраивал. Если ты пригласила меня только ради того, чтобы я восхитился видом тебя, стоящей под водопадом, то уж извини, но моё имя — Арараги Коёми.

— Прости, язык прикусила.

— Нет, ты это специально…

— Пвикуфила.

— Или не специально?!

— Плифукива.[✱]たみまみ嚙 (tamimamika), то есть прочитанное наоборот 嚙みまみた (kamimamita).

— Ты же специально переставила буквы местами, так ведь?!

Нет, это уж точно было специально.

Прошло на самом деле много времени, но мы, совершенно не чувствуя себя опустошёнными, обменялись традиционными репликами, отпраздновав таким образом наше воссоединение.

— С тобой я тоже хотела встретиться, Нобуси-сан.[✱]野武士 (nobushi), если дословно, то «воин полей». Так в период Сэнгоку называли вооружённых людей, которые охотились на раненых воинов. Как правило, это были местные крестьяне, для которых подобная жизнь была единственным средством существования в военное время.

— Это ты кого назвала Нобуси? Ты же своей анаграммой превратила благородного ниндзя в бесчестного разбойника. Моё имя — Синобу… Эй, ты что, решила ещё и моё имя коверкать?

— Прости, язык прикусила.

— Нет, ты это специально.

— Пвикуфила.

— Иль не специально?!

— Пфилукива.

— Но ты же точно не случайно переставила буквы!

Похоже, что девочкам было довольно весело. И не как в аудиокомментариях. Это выглядело по-настоящему трогательно.

Почему они вообще в специальных изданиях не в ладах друг с другом? Всё же наоборот.

К тому же, в давние времена, когда Синобу ещё носила имя Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, она тоже почиталась как богиня. Если посмотреть на их отношения в таком ключе, то они уже не просто две девочки, а сэмпай и кохай.

Кохай? Хм.

— Виновата, Анагра-сан.

— Тебе не кажется, что шутка затянулась? Если ты будешь на основе предыдущей оговорки придумывать следующую, то эта чепуха будет продолжаться вечно.

— Виновата-виновата, Арараги-сан. Да, лучше уж Арараги-сан. Я пригласила тебя сюда, на вершину горы, в столь поздний час, а очень занятая Ононоки-сан любезно согласилась доставить тебе моё послание, — внезапно сказала Хатикудзи.

Хоть она и внезапно решила быть серьёзной, с приветствием у неё всё равно проблемы (под водопадом я не стоял, но у меня всё равно чувство, будто меня холодной водой окатили), впрочем, ради одной лишь демонстрации новой вариации моего имени она явно бы не стала доверять подобное послание девочке-кукле.

Должен быть ещё повод.

— На самом деле, есть одна девочка, которую я хотела бы представить Арараги-сану.

— Хохо? Я так понимаю, на это есть какая-то причина?

— Если тебя знакомят с маленькими девочками без причины, то ты определённо гадкий тип.

Маленькая девочка, которая даже после того, как мы закончили взбираться в гору, продолжала сидеть на моих плечах, съязвила мне прямо в макушку.

— Если быть более точной, то не Арараги-сану, а тебе, Синобу-сан.

— Ху-ху. Получается, что на самом деле гадкая здесь ты, Синобу-тян?

— Я бы на твоём месте была бы аккуратнее со словами, будучи с девочкой на плечах. И не пожимай больше плечами, а то я вцеплюсь в тебя мёртвой хваткой. Будешь так делать, и кто знает, что с тобой случиться, может, что-то хорошее, может, что-то плохое.

— Т-ты сейчас серьёзно? Только лишь из-за того, что я пожал плечами?

— Итак, потерянная девушка. Что за девочку ты хотела мне представить?

— Да, она здесь, сюда.

Сказав это, Хатикудзи ступила на центральную дорогу и направилась в сторону главной святыни. Мы же шли вслед за молодой богиней, которая своими маленькими стопами оставляла мокрые следы.

— Да, кстати. Она на днях потерялась и я взяла её под свою опеку… а ещё она без одежды.

— Хэ? Голая девочка? Едва ли мы сможем показать такое в аниме. Очень деликатная тема, знаешь ли.

— Точно не сможем. Из-за защитных организаций.

Меня втянули в глупый каламбур.

— Из-за организации защиты маленьких девочек.

Это и есть соль шутки, я так понимаю?

Каламбур про ключевой момент каламбура, так сказать.[✱]Очень сложный, комплексный и по большей части бессмысленный каламбур, созданный только лишь для того, чтобы обыграть следующие слова: 幼女 (yōjo, «маленькая девочка»), 余裕 (yoyū, «свобода действия», «возможность»), 養生 (yōjō, «защита здоровья») и 要所 (yōsho, «ключевой момент»).

— Знаешь, мне кажется, что это даже для романа чересчур.

— Но мы же не можем просто избегать этих тем. Смотри, мы затрагиваем табуированные темы, тем самым обращая внимание на проблемы в обществе.

— Разве можно помогать обществу, нарушая его табу?

Ну наконец-то разговор вернулся в серьёзное русло.

Я понятия не имею, кто такая эта маленькая голая девочка, но похоже, что это дело никак не связано с моим сотрудничеством с Гаэн-сан. Похоже, что это не связано с вампиром, известным как Дэстопия Виртуозо Суицидмастер.

Защита потерявшихся детей… Если вспомнить о прошлом Хатикудзи, то для неё это скорее призвание, нежели божественный промысел.

Если события не станут развиваться в таком глупом ключе, согласно которому создателем железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира на самом деле является маленькая девочка, маленькая голая девочка, то это отношения к делу не имеет. Когда мы поднялись на вершину горы, стрелки часов также были устремлены к вершине циферблата, и до рассвета оставалось пять часов.

Если Хатикудзи говорит, что это дело касается в первую очередь Синобу, то это сможет отвлечь её на необходимое время, и Гаэн-сан (со своей командой) сможет сорвать занавес и обличить этого вампира-гурмана.

Пока Кагэнуй-сан отсутствует в городе, Суицидмастеру не грозит жестокая расправа… Спасибо Гаэн-сан за миролюбие.

— Кстати, Арараги-сан, а ты точно не хотел мне что-то сказать?

— М?

— У тебя просто такое выражение лица…

Да уж, хоть опыта работы у неё и немного, но всё же она работает богом… Неужели по моему лицу читается весь тот хаос, что происходит в моей жизни?

Я пока что решил не поднимать этот вопрос. Это не значит, что у меня нет своей точки зрения. Просто я не хотел ставить Хатикудзи меж двух огней, между людьми и странностями.

— Ха-ха-ха. Тебя прямо не узнать, Арараги-сан. Я не нахожусь ни перед какой дилеммой. Я всегда на стороне Арараги-сана. Даже если ты попадёшь в ад. Вместе с Арараги-саном даже ад кажется не таким уж и плохим местом.

Произнеся такие тёплые слова о нашей дружбе, Хатикудзи открыла раздвижную дверь главного святилища, однако я почувствовал, словно мой близкий друг меня предал.

На полу святилища, словно объект божественного поклонения, на самом деле лежала маленькая голая девочка.

Мумия маленькой голой девочки.