Вот теперь стало ясно.

Что ж, в конце концов она убедила меня.

Привела убедительный довод.

Я поняла, на что так усиленно намекала Ононоки-тян… Она собралась сделать для меня нечто вроде того, что было в «Дораэмон заполонил весь дом».

«Дораэмон заполонил весь дом».

Эта глава из знаменитой манги «Дораэмон» считается первой литературной работой, предназначенной для детской аудитории, где изображается временной парадокс, — этакий глоток свежего воздуха для детской научной фантастики.

Даже тот, кто сам эту главу не читал, я думаю, так или иначе в курсе её сюжета: она успела стать такой же культовой, как эпизоды «Прощай, Дораэмон», «Воспоминания о бабушке» и «Ночь перед свадьбой Нобиты», поэтому я не буду пересказывать её вам в деталях — хотя читателю это может показаться грубым с моей стороны — и опишу вкратце: Дораэмон, с помощью машины времени, притащил с собой в настоящее из разных временны́х отрезков четыре разные версии себя, чтобы впятером сделать огромную кучу домашней работы, заданной Нобите-куну в школе[✱]Глава «Дораэмон заполонил весь дом» вышла в феврале 1971 г. Надэко, по сути, передала её краткое содержание, но для ясности стоит добавить, что первую версию себя Дораэмон выдернул из будущего спустя два, вторую — спустя четыре, третью — спустя шесть и четвёртую — спустя восемь часов от настоящего..

Ну, у меня машины времени нет, поэтому я не могу притащить к себе на помощь себя же из будущего, будь то версия спустя два или четыре часа от настоящего, однако эта странность утверждает, что к моей проблеме возможен другой подход.

Посмотрим, что выйдет из её теории, а то Ононоки-тян так вцепилась в неё.

— Помнишь тот раз, — спросила она, — когда я впервые залетел к тебе в комнату? Ты тогда ещё нарисовала слизняка по моей просьбе. А я затем мастерски, как и подобает высококлассному профессионалу, воспользовался Слизняком-тофу, остатки которого сохранились в твоём организме, чтобы обмануть Арараги Цукихи. Одного только я не ожидал: нарисованный твоей рукой Слизняк-тофу, материализовавшись в трёхмерном пространстве, превратился в очень сильную странность.

— А-а… Ну да, ты рассказывала.

— Конечно, в первую очередь та неожиданность доказала, какую опасность несёт окружающим Арараги Цукихи, но также, на мой взгляд, это было свидетельством исключительной силы твоих художественных навыков. Пожалуй, можно сказать, что в тебе сокрыт огромный потенциал. Я так часто навещаю тебя и соглашаюсь позировать отчасти в благодарность за то, что ты выслушиваешь мои жалобы, и отчасти потому — нет, скорее, даже прежде всего потому, что я разглядел в тебе престранный талант.

— Престранный талант?..

То есть необыкновенный? От такой похвалы стало чуточку теплее на душе, но Ононоки-тян, к сожалению, подразумевала под этим не то, о чём я подумала.

— Существует опасность, — пугала она, — что в будущем ты сможешь писать талисманы, по силе далеко превосходящие те, которые могут создать специалисты в этой области.

— Но я не хочу писать никаких талисманов…

Один из них и так доставил много проблем.

Никогда бы не подумала, что в частых посещениях Ононоки-тян был скрытый смысл.

«Престранный» — уж не от слова ли «странность»?

И это я-то опасна?

В то время как талисманы в первую очередь несут опасность для меня?

Что же получается: я такой же объект наблюдения, как Цукихи-тян?

И оказалась в таком же, как она, ужасном положении!

— Если у какого-то монстра нет своего облика, его визуализируют, — Ононоки-тян не стала зацикливаться и пошла дальше. — Это крайне важный фактор — представить неведомое явление в форме, удобной для наблюдения, — так делал и Торияма Сэкиэн[✱]Торияма Сэкиэн (1712—1788) — японский художник и график. Его наивысшим достижением является попытка собрать и изобразить в нескольких сериях печатных гравюр всех ёкаев, по поверьям участвовавших в ежегодном тайном шествии нечистой силы. Прежде всего известен книгой с картинками «Иллюстрированный ночной парад ста демонов», а также несколькими дополнениями к ней. Именно благодаря Торияме Сэкиэну сложилось представление японцев о том, как выглядят те или иные ёкаи. Его последователи и современные художники, обращаясь к мифологии, используют образы, нарисованные им, и Торияма Акира[✱]Торияма Акира (1955—н. в.) — мангака, в первую очередь известный своей мангой Dragon Ball. Его называют вторым после Тэдзуки Осамы, основателя современной японской манги; он внёс значительный вклад в эволюцию этого вида искусства. Работы Ториямы Акиры невероятно популярны и оказывают большое влияние на многих других мангак, которые признаются, что черпали своё вдохновение в его произведениях..

Первый раз слышу, чтобы об этих двух сенсеях говорили как о равных… Хотя, если посмотреть на то влияние, которое они оказали на развитие культуры, можно сказать, что эти два медведя точно ужились бы в одной берлоге[✱]Показывая, что Торияма Сэкиэн и Торияма Акира одинаково велики, Надэко переворачивает пословицу «рёю нараби татадзу», которая изначально гласит, что двое великих соперников, в равной мере претендующих на первенство, не могут сосуществовать. Ей подходит русский аналог: два медведя в одной берлоге не живут..

Но причём здесь визуализация?

— Та же история с ранобэ, — продолжала Ононоки-тян. — Пока читаешь, порой не можешь нарисовать в голове, как выглядят персонажи, но, когда их изображают на обложках, читателю сразу становится легче, согласна? А если взять знаменитую охотничью шляпу Шерлока Холмса? На самом деле это была своевольность иллюстратора, однако в наши дни она стала символом этого великого детектива[✱]Артур Конан Дойл, оригинальный автор рассказов и повестей о Шерлоке Холмсе, никогда не упоминал в своих произведениях о том, что его герой носит такую шляпу. Впервые её «надел» на Холмса Сидни Пэджет в своей иллюстрации к рассказу Дойла «Тайна Боскомской долины»..

Да, шляпа с двумя козырьками прежде всего ассоциируется с Шерлоком Холмсом, но мы, случаем, не отклонились от темы?

Хотя если Ононоки-тян пыталась так объяснить силу изобразительного искусства, сказать, что через образ можно донести мысль, то всё по теме. Раньше ведь истории о столкновении со сверхъестественным передавались из уст в уста — и только, поэтому иллюстрирование этих сюжетов имело колоссальное значение. В древней Японии с грамотностью была беда, не то что сейчас.

Как же это иронично — читать и понимать информацию, которую несёт изображение сверхъестественного существа, невидимого человеческому глазу!

— Иронично, — согласилась Ононоки-тян. — Вокалоида Хацунэ Мику вон тоже нельзя увидеть, а какая большая популярность. Не потому ли, что красота персонажа не уступает её вокалу?[✱]Хацунэ Мику — японская виртуальная певица, первый успешный и самый популярный вокалоид, релиз которого состоялся в 2007 г. Её голос синтезируется с помощью программы VOCALOID2 и более поздних версий. У вокалоидов первой эры не было аватаров, к тому же голосовые пакеты страдали от серьёзных проблем с произношением, поэтому не имели такой популярности, как пакеты следующих эр, начиная с Хацунэ Мику, которые стали звучать лучше и чище и обладать олицетворяющими их персонажами. А теперь возьмём другой пример, обложку «Рыжей Ани»: как известно, на лицевой стороне первого издания была нарисована светловолосая девочка[✱]Имеется в виду первое издание в переводе на японский язык, вышедшее в 1940 г. Из-за ошибки издателя на обложке действительно нарисовали светловолосую, а не рыжую девочку.. Оно бы, может, и ничего, если бы только книга не называлась «Рыжая Аня»… Это я к тому, что название — вещь важная и не должно противоречить содержанию. Как в случае с Хацунэ Мику — первый звук будущего[✱]Это перевод имени Хацунэ Мику: «хацу» — первый, «нэ» — звук, «мику» — будущее. Обычно «будущее» (未来) читается как «мирай», но здесь используется специальное чтение для личных имён — нанори..

Смотрю, она фанатеет от Хацунэ Мику.

А про историю с первым изданием «Рыжей Ани» я даже не слышала.

И в оригинале эта книга, по-моему, называется «Аня из „Зелёных Мезонинов“»?[✱]Роман канадской писательницы Люси Монтгомери (1874—1942) о жизни рыжеволосой девочки-сиротки Ани Ширли в доме под названием «Зелёные Мезонины».

— Ну что, давай проверим твой престранный талант, — предложила Ононоки-тян. — Хочу посмотреть, какая сила заключена в твоих руках, рисунках, иллюстрациях… Если тебе удастся написать автопортрет, который можно будет обратить в сикигами, тогда я представлю тебя Гаэн-сан.

И что я от этого выиграю?

Разве моё превращение в бога не дело рук той самой Гаэн-сан?

Я ни в чём не собираюсь обвинять её, тем не менее не хочу иметь с ней никаких дел, потому что, честно сказать, содрогаюсь от мысли, чтó она может замышлять на мой счёт.

— Вот именно: может, — разделила моё мнение Ононоки-тян. — Не обманывайся её благодарностью: совсем не обязательно, что она на самом деле её испытывает. Сама посуди: в отличие от Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, тебя так и не признали безобидной. По сути, ты ничего радикально ужасного не сделала, к тому же благодаря тебе город какое-то время жил спокойной жизнью — возможно, именно так и считает Гаэн-сан, поэтому решение о том, что с тобой делать, до сих пор висит в воздухе, — но вообще я ни капли не удивлюсь, если в конечном счёте тебя уничтожат, — такой уж порядок заведён у специалистов. Тем более ты уже не бог, а значит, рано или поздно точно объявится специалист, который воспользуется шансом и, в поисках славы и признания, без проблем и безо всякого риска уничтожит тебя, — в этом я не сомневаюсь.

Как жестоко!

Убить меня за проступки, но не во имя возмездия, не наказания ради, а чтобы добыть славу и признание, — это просто ужасно!

— Ужасно, — вторила мне Ононоки-тян. — Но если ты продемонстрируешь Гаэн-сан свой необыкновенно-престранный талант, если покажешь ей, чем можешь ответить в случае, если ситуация к тому вынудит, то эта монстроподобная (я про количество её связей, а не про то, о чём ты подумала) глава специалистов может взять тебя под крыло.

Монстроподобная специалистка?

Даже не хочу показывать ей… чем, как выразилась Ононоки-тян, могу ответить.

Почему-то кажется, что эта странность пытается обвести меня вокруг пальца. Не знаю, выиграю я что-нибудь от её предложения или нет, но терять, пожалуй, нечего.

Признаться, я и сама горела желанием проверить слова Ононоки-тян на правдивость. Трудно понять, чему можно верить, а чему — нет, из её рассказа о том «поразительном случае», когда нарисованный мною слизняк стал трёхмерной странностью такой силы, что даже Ононоки-тян не могла с ней справиться.

Опасность.

Вдруг манга, рисуя которую я буду стараться изо всех сил, как раз из-за моих стараний станет трёхмерной, ворвётся в реальность и наплодит сверхъестественных явлений — это будет очень и очень плохо. Меня тогда, по-видимому, уберут сразу, даже не задумываясь о славе или признании.

Если во мне ещё осталась та сила, можно ли как-то избавиться от неё? Если нет, хотелось бы научиться управлять ею.

Пожалуй, проверка, на которой настаивает Ононоки-тян, станет для меня лакмусовой бумажкой.

Хм-м…

— Хорошо, давай попробую… — согласилась я. — Говоришь, нужно написать четыре автопортрета?

По-моему, автопортрет — самое базовое, что есть в изобразительном искусстве, поэтому писать его не так сложно, как кажется. К тому же до того, как Ононоки-тян повадилась навещать меня, я позировала себе сама: вставала перед напольным трюмо, фотографировала своё отражение и по этим снимкам училась рисовать фигуру человека.

— Да, четыре. Только можешь их разнообразить, чтоб они отличались друг от друга? — высказала Ононоки-тян своё пожелание. — А то иначе не поймёшь, кто из новых Сэнгоку Надэко кто. Хуже только, если придётся разбираться, кто из пятерых Сэнгоку Надэко — настоящая Сэнгоку Надэко, — вот это будет большая проблема.

Это будет не просто большая проблема…

А кризис личности во плоти!

— Я не шучу: бывали случаи, когда сикигами, обязанные по идее служить своему оммёдзи, ополчались против хозяина, присваивали себе его личность и занимали его положение в обществе, — предостерегала Ононоки-тян. — Поэтому не могла бы ты каждой из четырёх сикигами, несмотря на то что все они — Сэнгоку Надэко, придать какую-то отличительную черту?

Отличное пожелание!

Это как когда в манге изображают близнецов и художник уделяет большое внимание деталям, чтобы читателю, несмотря на внешнее сходство персонажей, было легче отличить одного от другого, да?

Так хочется стать мангакой — аж руки чешутся!

Ещё больше мотивации!

— Ну, попробовать, что ли, не знаю, сделать им разные причёски, — гадала я. — О, точно!

Меня осенило!

Я не могу отправиться на машине времени и притащить себя из будущего, зато написать прошлую себя должно быть легче лёгкого!

До уровня Цукихи-тян мне, конечно, далеко, но я тоже «экспериментировала» с укладкой волос. Эм-м, так как для работы требуются пятеро, нужно нарисовать четыре причёски, отличные от моей нынешней короткой.

Я погрузилась в размышления и принялась за черновой набросок.

Первую сикигами сделаю с причёской…

С которой я ходила дольше всего. Самые длинные волосы, какие у меня только были.

— О, укладка с чёлкой, — заметила Ононоки-тян. — Я тебя такой не видел.

— Да. Помню, этой версии меня дали какое-то прозвище вроде «Девочка-чёлочка»…

Чтобы подразнить.

Но мне не стыдно: я говорю об этом прямо.

— Ты, Сэнгоку Надэко, отращивала чёлку, стараясь скрыть взгляд от посторонних… В те дни ты была как никогда тиха и застенчива… Давай назовём её Тихонядэко.

Тихонядэко…

В этом прозвище можно усмотреть и другой смысл: как будто я взрослая[✱]По-японски прозвище звучит как «отонадэко», и двоякость возникает из-за части «отона-»: чуть раньше Ёцуги называет Надэко тихой, используя прилагательное «отонасии», и именно такой смысл вкладывает в придуманное прозвище. Это прилагательное произошло от слова «отона» (взрослый), потому что от взрослого человека принято ожидать спокойного, тихого и кроткого поведения., но что ж, Тихонядэко всё равно звучит лучше, чем Девочка-чёлочка, поэтому ладно.

Н-да-а-а…

Трудно будет показать выражение лица у персонажа, у которого чёлка полностью закрывает глаза… И это я рисую саму себя: раньше я реально скрывала свои эмоции.

Говорят, один взгляд стоит больше тысячи слов.

А эта девочка выглядит ещё страннее, чем Ононоки-тян: последняя хотя бы просто не испытывает эмоции, тогда как первая прячет их… Наверно, страшновато учиться вместе с такой в одном классе.

Я бы даже назвала её жуткой; да что вообще в ней милого?

…Наверно, если начинаешь неосознанно видеть себя в негативном свете, это первый признак самоедства.

Ладно, подправлю все огрехи, когда уже буду писать начисто.

Идём дальше.

Ко второй версии меня.

— М-м? Эту я тоже не видел… — призналась Ононоки-тян, наблюдая за тем, как я рисую второй набросок. — Волосы убраны назад ободком… Лоб открыт. Неужели ты примеряла на себя этот образ? А-а. Понятно. Это Сэнгоку Надэко той поры, когда она одевалась и вела себя вызывающе, чтобы кое к кому подкатить.

Смотрю, кто-то много знает!

Как профессионал она, должно быть, уже изучила всё моё «криминальное» прошлое!

Ну да ладно, не будем об этом… У второй Сэнгоку Надэко, в отличие от Тихонядэко, длинная чёлка подобрана ободком, обнажая лоб, — придать эмоции такому лицу куда проще.

Думаю, я не смогла бы измениться, не убери чёлку с лица. Я поняла это только сейчас.

— Назовём её Надэкокеткой, — предложила странность.

А вот это обидно!

Чуть ли не до слёз!

— Это же та самая Сэнгоку Надэко, которая одела микрокини в одной из коротких историй, так? — искала подтверждения Ононоки-тян[✱]Имеется в виду «Бассейн Надэко» — эта короткая история вышла в составе Bakemonogatari Anime Complete Guidebook. По сюжету Надэко притворяется, что не умеет плавать, и просит Коёми научить её. В один из выходных дней они вместе отправляются в аквапарк, где Надэко, в надежде произвести впечатление на Коёми, переодевается в микрокини — крошечное бикини, состоящее из одних тонких верёвочек и практически ничего не прикрывающее, кроме сосков и гениталий, — чем вызывает некоторый дискомфорт у других посетителей и ставит Коёми в неловкое положение.. — Ну значит, она не кто иная, как Надэкокетка.

Она — никто.

Не понятно только одно: какой смысл упоминать в первоисточнике короткую историю, основанную на аниме-версии, но я даже не хочу разбираться — просто смирюсь и соглашусь на Надэкокетку.

Пока я рисую её лишь в черновом варианте, однако уже сделала ей очень кокетливое выражение лица, чтобы тем самым отразить её прозвище… Чуть раньше Ононоки-тян сказала, что название — очень важная вещь и должно соответствовать содержанию, и я с ней, пожалуй, соглашусь.

Надэкокетка — эволюция Тихонядэко?

Пожалуй, пока есть шанс, надо меняться… Интересно, какое прозвище получит третья версия меня?

Я снова принялась скрипеть грифелем по бумаге.

— А. Вот эту я узнаю, — вспомнила Ононоки-тян. — Точно. Так Сэнгоку Надэко стала выглядеть после того, как Арараги Цукихи, одним взмахом ножниц, отрезала ей чёлку, которой та очень гордилась.

— Да… Только поправлю, что это уже после того, как Карэн-сан привела мою чёлку в порядок, убрав тот ужас, который оставила Цукихи-тян.

Хоть мне и пришлось поправить Ононоки-тян, но вообще эта странность знает много.

Стоп, а разве тогда она уже была в нашем городе? Нет? Тогда как же она узнала меня в рисунке?

— Да. Я часто наведывался в город, чтобы развеяться, — призналась Ононоки-тян. — Но эту версию тебя я видел не здесь, а в аниме.

Кто-нибудь, уймите эту странность!

— Ты была с этой причёской, — продолжала она, — когда наломала дров в классе, да? Кстати, ты больше не можешь ходить в школу из-за тех событий?

Я бы попросила так не выражаться, хотя да, я действительно наломала дров.

Наорала на всех одноклассников, запугала их.

Произвела впечатление, которое до сих пор не изгладилось.

— Тебя разозлили словно дракона, которого погладили под горлом против роста его чешуи, и ты, в приступе антипатии, накинулась на них в ответ с гневной тирадой, — подытожила Ононоки-тян[✱]В сравнении с драконом Ёцуги использует слова из древнекитайского трактата «Хань Фэй-цзы», в 12 главе которого, под названием «Трудность убеждать», рассказывается о том, как должен вести себя советник, чтобы не затрагивать «чешую дракона» императора, то есть чтобы не возбуждать на себя гнев своего начальства. Считалось, что драконы, даже приручённые, не любят, когда их трогают под горлом, и убивают любого, кто дотронется там до их чешуи.. — Ну что ж, такая Сэнгоку Надэко, с прямо подстриженной чёлкой, как известно, называется Анти-Надэко.

Да, это уже успело стать официальным прозвищем.

Я слышала, что так меня (про)звали (кто бы мог подумать, что автором этого прозвища окажется не кто иная, как Цукихи-тян!) в аудиокомментариях к аниме[✱]Надэко, по-видимому, намекает на аудиокомментарии к третьей серии Otorimonogatari, — там сэйю Арараги Карэн и Арараги Цукихи, от лица своих персонажей, обсуждают данный эпизод, где Надэко как раз срывается на всех в классе. Однако на самом деле прозвище «Анти-Надэко» появляется ещё раньше в коротком рассказе «Зеркало Надэко», опубликованном в газете «Ёмиури Симбун» примерно на полгода раньше выхода аниме Otorimonogatari на Blu-ray и DVD, хотя об этом здесь почему-то не упоминается. В том рассказе Надэко и Цукихи обсуждают по телефону роман Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Говоря о том, что Джекил и Хайд — полные противоположности друг друга, Цукихи спрашивает у Надэко: а что, если бы та встретилась со своей противоположностью, так сказать, с Анти-Надэко? — на что Надэко отвечает, что была бы рада встретиться с весёлой, жизнерадостной и общительной версией себя, даже если бы другой такая встреча была неприятна..

— Судя по тому, к какому периоду мы подошли, — предполагала Ононоки-тян, — я догадываюсь, какая причёска будет у четвёртой Сэнгоку Надэко.

— Да… Осталась лишь она.

Только она.

А точнее, я из той поры, когда мне поклонялись в Храме Северной Белой Змеи.

Когда мне поклонялись как божеству.

Когда я превратилась в самого что ни на есть бога. Когда я стала Змеиным Богом.

Причёска у той версии даже более авангардная, чем у Анти-Надэко. Всё-таки её дизайн подразумевает, что каждый из ста тысяч волос на голове — это змейка.

Какой ужасный дизайн персонажа.

Чокнутый.

Поскольку нарисовать все сто тысяч волос, разумеется, невозможно (на это ушло бы 10 000 часов), я воспользуюсь хитростью, к которой прибегают мангаки, и, пожалуй, только обозначу, что её волосы — змейки.

Честно признаюсь: я не пожалела, что подрядилась её рисовать, — это интересно.

Я загорелась желанием, увлеклась и с такой энергией водила карандашом по листу скетчбука, что он, казалось, и сам сейчас загорится.

— Похоже, правду говорят, что художники, которые хорошо умеют рисовать, больше предпочитают изображать разных чудовищ, чем воспевать в своих работах Красоту, — прервала молчание Ононоки-тян.

Да в общем-то я и не думала о Тихонядэко, Надэкокетке и Анти-Надэко как о символах Красоты и не собиралась рисовать их с таким подходом… Слишком сильно уничижать себя, конечно, не стоит, но и приукрашать тоже, — это очень дурной тон.

— Даже так? Ты рисовала их безо всякой идеи, без прикрас — и вон какими красивыми они получились.

Не надо об этом, Ононоки-тян, мне неприятно.

Что ж, наверно, нужно просто признать свою красоту и смириться… Но я всё равно ни за что не отправлю свою фотографию вместе с рукописью.

Всё, закончила!

Я в облике горгоны Медузы готова!

— Наречём её Богинядэко, — предложила Ононоки-тян вот уже четвёртое прозвище подряд. В итоге она всем раздала имена; эта странность прям фонтанировала идеями.

Лучше бы она с таким же энтузиазмом предлагала себя на камеру, чем, похоже, ей очень нравится заниматься.

— В принципе, — продолжала странность, — ничего страшного, если в команде будет шестеро: не хочешь взять к себе ещё DJ NADEKO?

— Знаешь, этого персонажа даже в аниме-версии нет[✱]Впервые прозвище DJ NADEKO встречается во втором сете аудиокомментариев к первой серии аниме Nisemonogatari, которую обсуждают сэйю Сэнгоку Надэко и Арараги Цукихи. В самом начале Надэко представляется от своего имени, а Цукихи обвиняет подругу в предательстве, потому что, по её мнению, «все слушатели ждали появления Диджея Надэко». Надэко говорит, что нет такого персонажа, и просит Цукихи перестать, но та отвечает, что «информация о нём висит на официальной странице сайта „Цикла историй“ в разделе „Знакомство с персонажами“, где написано: „Диджей Надэко… как бог крутит блины в ночном клубе, который располагается на территории средней школы…“», и заверяет: «Я сама хожу тусить в этот клуб каждое утро». В дальнейшем это прозвище ещё раз всплывало в аудиокомментариях к четвёртой серии Nekomonogatari (Shiro), — там Надэко умоляла Цукихи забыть о «Диджее Надэко» раз и навсегда..

— Ну что, Ныненадэко, перепишешь мне всех четырёх начисто во весь рост? Не спеши: рисуй, сколько нужно; главное, делай на совесть. От всего сердца. От души. Когда закончишь, я препарирую твой скетчбук.

— Хорошо… Только можешь не называть меня нынешнюю Ныненадэко? — попросила я. — А то ставишь так настоящую меня в один ряд с сикигами.

«Понял-принял», — безразлично ответила Ононоки-тян на мою просьбу, и я принялась поверх карандашных набросков наносить штрихи чернилами. Подумав о том, что наступил переломный момент, который должен предначертать следующий год моей жизни, определить мои дальнейшие действия и направить моё будущее по уготовленному пути, я невольно ощутила радость, восторг, воодушевление и прокричала: «Ох, как нарисую сейчас! За дело!»