"Хотя бы он может ходить. Наверное, его нужно выпроводить через неделю? Робин со своими людьми должен вернуться завтра утром. Вот тогда точно запасов не хватит надолго", - думалось Салли, когда он зачерпывал последнюю ложку бульона. Чашка была полна ухи ещё десять минут назад.

Тиканье пары наручных часов дополняли тишину здания. Два циферблата крепко держались ремешками на большом волосатом запястье.

Только старик и Том (уже в серых штанах и сланцах) сидели за небольшим столом, который был усыпан крошками. Парень лишь пил воду. За его спиной подмигивала отблеском света дверная ручка.

Салли гордился тем, как уместил на пятнадцати квадратах три узких холодильника и полный кухонный гарнитур с бежевыми навесными  шкафами, духовкой рядом с глубокой раковиной и плитой на четыре конфорки времён рассвета маслкаров. Свистящий пузатый чайник шёл в комплекте с микроволновками, которые пришлось продать.

Старик достал из кармана шорт тот самый блокнот и ручку. Затем глубоко вздохнул и серьёзно сказал:

-- Ты говорил, что вспомнил важную вещь. Всю перевязку молчал. Расскажешь?

На последнем слове взгляд перешёл с чистых повязок на белый листок. Ручка дрожала в предвкушении. Ощущение жира на губах раздражало, но нужно сосредоточиться на рассказе.

-- Я вспомнил, что слишком хорошо стрелял. Вообще не помню, когда научился стрелять, - нотки радости и страха слышались в глухом басе. Том потирал одной рукой висок, а второй наливал ещё воды из бутылки в кружку.

-- Продолжай, - проговорил старик как можно быстрее, скребя по бумаге.

-- Первыми выстрелили люди Хаифа, - имя прозвучало очень туго и вязко, - я перепугался. Хотел убежать, но нутро подсказывало мне, что надо стрелять.

Том остановился и громко сглотнул. Затем залпом осушил всю кружку. Салли чувствовал на себе вездесущий сверлящий взгляд, который говорил: "Скажите что-нибудь, пожалуйста".

-- Слушай, я понимаю, что тебе тяжело, - старик потянулся через столик и положил грузную руку Тому на плечо. - Но ты сам хотел рассказать. Я тебя не заставляю, конечно, но раз заинтриговал, то лучше не быть интригантом.

Серо-голубые глаза глядели на стариковское лицо, на очки в тонкой оправе, на обрюзгшую шею. Парень точно искал понимание и нашёл его не только в мягком взгляде, но и в уродском клейме. Томовские глаза сделались обеспокоенными.

-- Когда-нибудь и я тебе расскажу про этого садиста, - Салли встал изо стола и собрал грязную тарелку с ложкой. Когда-то его ужин был куда роскошнее. Его любимые отбивные всегда были на столе, а сейчас только эта уха, будь она проклята.

"Всё из-за сучки Жанны с её дружками", - грубо и громко старик закинул посуду в пустую раковину. На миг кухня-столовая наполнилась грохотом, а потом парень решился продолжить рассказ.

-- Я сначала не попадал в разбойников, но потом… - Том вздохнул и тоже встал, -... Потом я убил двух человек. Они кричали. Громко кричали. А я обомлел, когда попал. Я целился, понимаете? Я знал, что стреляю из Кольта девятнадцать одиннадцать, что лучше метить в голову, потому что эта пуля не пробьёт армейские бронежилеты. Я всё это знал, понимаете!

В конце всё сошло на истеричный крик. Лицо парня наполнилось слезами, спина прижалась к молочной плитке на стене, а руки широко размахивали.

"Ладно, запомню, что есть. Сейчас надо успокоить его", -  прогматично выдал про себя Салли. Он стоял у старого бежевого кухонного гарнитура. Свет

отражался от гладкой лысины на макушке. Окон в комнате не было, зато лампа из трех лампочек горела в центре комнаты. Едкий запах пота смешался с ароматом ухи.

-- Я ненавижу себя! - комната заполнилась заливистыми рыданиями.

Салли медленно прошаркал по пыльному линолеуму и вновь посмотрел на Тома. Тощий, раненый, куда не взгляни, везде есть синяк или ссадина, как минимум. "Жаль парня всё-таки", - старик громко вздохнул и мягко вымолвил.

-- Ты мог быть и копом, и солдатом, и даже террористом. Я был…, - глубокий вздох, - ...последним, - ком подкатил к старческому горлу.

Всё замерло. Время растянулось на несколько часов. На большое сердце нахлынуло волнение "Зачем я рассказал это незнакомцу?". Салли стоял у двери, тупо смотря на свои ноги. Теперь там были тёплые тапочки.

Том тихо всхлипывал рядом. Он закрыл лицо руками, чтобы никто не смог разглядеть слёзы.

"Знаешь, я родился в пятьдесят первом году в Сайгоне. Это Вьетнам. И уже в десять лет я собрал первую бомбу. Ей взорвали американский грузовик, что перевозил солдат. Тогда я впервые убил людей. Мне было так же хреново, как тебе сейчас. Но я видел, что эти ублюдки жгли деревни и насиловали бедных женщин. Я чувствовал, что восстанавливаю справедливость", - хотел сказать Салли, но мысленно одёрнул себя. Незнакомец и так слишком много узнал о нём.

Только Мишель теперь знает эту историю. Той ночью старик потратил все свои деньги на пирушку и новую броню себе да новому другу. Потом глянул в кошелёк, сказав: "Тут шаром покати". Мишель предложил пустить к себе ненадолго. У одной стены стоял шкаф весь в комиксах. Тогда старик понял, что добро всегда возвращается и читать очень интересно. Ещё тем вечером Салли узнал, почему его друга зовут женским именем.

К шести часам пол становился холодным. Сейчас большие и измученные жизнью ступни парились в тёплых розовых тапочках. Жара полностью отступила. Небо вроде застилали пышные облака. Салли не так часто смотрел в окна.

-- Я пришёл сюда по одному важному делу. Покажите мне библиотеку, пожалуйста? - внезапно спросил Том. Слёзы всё ещё капали с его щёк, кожа покраснела вокруг глаз. Парень всхлипнул.

-- Что за дело такое? - насторожился Салли. "Ему вообще плевать, что я только что сказал? Вообще не интересно, кем я был раньше?" - думал старик немного возмущённо, но всё же с огромным облегчением.

-- Я пришёл за своим личным делом. Мишель сказал, что у вас есть архив с карточками каждого заключённого, - Том говорил тихо, смотря на бледные руки. - Спасибо вам за перевязки, - зачем-то добавил он, бросив взгляд на ехидную ухмылку старика.

Толстые губы развели большие щёки к ушам. Том удивлённо повёл бровями и ждал ответов.

-- Ну, что-ж. Попробуй найти своё дело. Пойдём, я покажу тебе книжки, - Салли усмехнулся и открыл дверь.

"Теперь у меня точно есть шанс уговорить этого парня на работёнку", - эта радостная мысль не давала покоя стариковскому мозгу.

-- Спасибо вам, - на этой доброй ноте началось молчание. Двое мужчин молчали, пока шли по коридору, молчали, пока спускались по лестнице.

Улыбка с Салли быстро сошла на нет. "Не мог же Ми отправить мальчика, не сказав всей правды? Надо позвонить ему вечером", - тревога бурлила только в глазах. Лицо оставалось немым, руки лежали в карманах, а ноги шли ровно.

На пролёте старик уставился в вид за окном, Том тоже решил полюбоваться местными пейзажами.

Обычный двор со ржавой горкой и каруселью. Напротив стоит такое же здание, как и приют. Только пятиэтажка эта наполовину разрушена.

"Зато какое небо", - пролетело в голове у Салли так сильно, что захотелось громко чихнуть. Эхо усилило "апчхи" до громогласного хлопка. Будто что-то где-то взорвалось.

Тома аж передёрнуло, а изо рта вывалился короткий девичий крик.

Солнце красило облака в розовый. Чем дальше от горизонта, тем больше персика появлялось на небе. Замечательный вечер. Вдали виднелись снежные шапки гор. Они были совсем красные, как будто какой-то художник вылил всю краску на них.

Когда Том вошёл на четвёртый этаж, то его глаза округлились.

Он, как и старик, видел множество шкафов, полок на несущих стенах, разные табуретки и тумбы. Настольные лампы, что стояли на журнальных столиках и полу, и люстры, что глубоко засели в потолке. Рядом с дверью царил розовый полумрак. Из ближайшего окна солнце доставляло вечерний свет. Он бился о стены и переполненные книгами шкафы.

-- Послушай, тут всё вразноброс, но ты можешь попробовать сам отыскать свое дело, - старик говорил чётко, стоя за хрупкой перебинтованной спиной.

-- Только я знаю, где лежит твоё личное дело, и могу помочь, но придётся

выполнить моё поручение, - добавил Салли после недолгого молчания. - Мне самому противно просить, но если не помочь, то скоро приют совсем загнётся.

Том напрягся. Его руку тряс нервный тик.

В помещении пахло пылью. Парень чихнул в ладонь, а затем развернулся. Рука хоть и ныла от боли, но вытирала слюни о повязку на груди.

-- Тс-с-с, - выдавил парень сквозь сжатые зубы, а затем сделал лицо серьёзным - таким же, как у его собеседника. - Что нужно сделать?

-- У меня украли полмиллиона долларов. Шайка придурков засела на заводе. Ты должен перебить их. Давай лучше завтра всё обсудим, а сейчас, - тараторил Салли, а затем развёл руками, - Осмотрись что-ли.

-- Я не буду никого убивать, - отрезал Том и сделал несколько шагов к первому шкафу. На нём лежали книги вперемешку со старыми газетами. Но худощавую руку парня больно схватил Салли.

Том сжался от боли. Его глаза запылали страхом. Парень быстро обернулся и поймал на себе хмурые брови.

-- Давай я тебе сначала покажу одну вещь? - злобно и быстро выпалил Салли. - А потом уже ты будешь играть в добряка или хныкать в подушку.

Том молча кивнул и отдёрнул руку. Он вскрикнул, но старик уже шёл на первый этаж. "Грубо я как-то с ним. Надо было помягче", - витала в прохладном воздухе мысль вокруг полулысой головы.

"Нет. Я старался поддерживать жизнь в этом месте. Я ухаживал за теми, кто сюда приходил. Даже за безумцами. Я построил место, где все равны, и я не допущу, чтобы оно погибло. А этот мальчишка кривляется. Я сейчас покажу, что он бросает умирать", - Салли тяжело дышал. Ноги устало спускали жирное тело вниз по холодной лестнице.

"Чертов живот! Как же можно было так разжиреть?!" - старик громко ударил по деревянной периле. Эхо подхватило грохот. Оставался ещё один пролёт.

***

Множество радостных улыбок: застенчивых и не очень, больших и маленьких, мужских и женских; смотрели на потного старика и Тома. Салли тяжело дышал, прикрывая глаза от последних лучей солнца, а парень приник к доске с фотографиями.

-- Это все те, кто были тут. Я могу ещё долго работать, но скоро разбойники или придут снова, или у меня закончится еда, или, - старик вздохнул обжигающий воздух. Горло высохло.

-- Или меня убьют за долги, - смог выдавить Салли, подходя к тумбе. Она стояла под фотографиями. Старик точно знал, что там лежит.

"У меня должно всё получиться, чёрт побери", - Салли открыл первый ящик из тёмного дерева с жёлтой латунной ручкой.

-- Я не хочу снова убивать. Где мои гарантии, что вы найдёте дело? - Том смотрел на красное лицо старика так же обеспокоено , как и говорил.

Они стояли у парадной двери. Почти все окна закрывала фанера. Салли знал, что она не выдержит пули, но она точно не покажет раньше времени снайперам первый этаж. Однако сейчас чёрная стальная дверь была открыта. Через неё входил свежий прохладный воздух. И через неё ржавая детская горка безразлично слушала бурчание людей.

Салли торопливо достал толстую тетрадь, больше напоминавшую книгу. На обложке маркером было крупно написано: "Учётная ведомость".  Вспотевшая ладонь крепко и высоко держала книгу.

-- Вот твоя надежда. Я тебя не заставляю никого убивать. Я говорю лишь то, что будет, если ты не сделаешь этого, - Салли дотараторил свою краткую речь и аккуратно положил книгу на пустую столешенку тумбы.

Старик застыл в ожидании. "Всё должно получиться", - мысль застыла в комнатных пылинках.

-- Извините, пожалуйста, но я не буду убивать. Могу я помочь вам чем-то ещё? - Том смотрел на своего оппонента, как нашкодивший ребёнок.

-- Завтра должен прийти Роберт. Тогда и поговорим, хорошо? Тебе лучше сейчас отдохнуть. Извини за руку, - вытараторил из себя Салли и спешно скрылся в сумеречных коридорах шкафов.

С каждым шагом старик уходил всё глубже в здание. "Нужно спуститься в подвал. Там мне станет легче", - Салли не плакал, он никогда не плакал с детства. Он не мог плакать, но сейчас очень хотелось это сделать.

Через пару недель его детище падёт, а его убьют, если мальчик не пойдёт на самоубийственное дело. "Отряд Роба сможет прикрыть приют, пока парень будет разбираться с той сучкой", - Салли буркнул себе под нос, когда держался за холодные стальные перила.

Внизу его ждали большой мягкий диван и тихие несколько часов "Приключений Тома Сойера" с перерывом на туалет и чай. Осталось всего пачка чёрного листового чая. В сейфе нашлось место для эрл-грэя.

Том стоял затылком к фотографиям. Его поясница больно тёрлась о угол тумбы. Одна рука поддерживала тяжёлую книгу снизу, а вторая раз в пару минут перелистывала страницу. Парень начал с последней записи в "Учётной ведомости", но ничего интересного, кроме пяти выпусков Плэйбоя, не нашёл.

Внизу очередной страницы глаза жадно ухватились взглядом за три вопросительных знака. Эта книга пришла три дня назад.

"Даже если ангелы спустились бы сюда, то они тоже убивали бы. Потому, что они попадут в Преисподнию", - Том уловил себя на мысли, что слышит тихий хриплый голос Мишеля.