Девочка, наконец, уснула. Её дыхание стало ровным и спокойным. Совсем недавно, в полумраке, освещаемым лишь дрожащим пламенем свечи, я осторожно вложил ей в руки яблоко и дал попить воды. Она с жадностью принялась за фрукт. Я никогда прежде не видел, чтобы кто-то ел яблоки с такой страстью. Меня тревожила её хрупкость — казалось, одно неловкое движение могло причинить ей боль. Даже после того, как я помог ей восстановиться, её кожа оставалась необычайно бледной, почти прозрачной, через которую проступали тонкие голубые венки.

У неё не хватало двух пальцев на левой ноге. Когда-то давно, ещё до того, как я нашёл её, кто-то жестоко отрезал их. Я сразу заметил, что они были перевязаны, и мне нужно было проверить, насколько всё плохо, чтобы наутро решить, использовать на ней кольцо снова или нет. Но раны давно грубо зажили и без моей помощи.

Я убрал кровать из подземелья в инвентарь и осторожно перенёс малышку в дом на поверхности. Каждый раз, когда я отходил всего на пару шагов, её глаза становились тревожными. Они следовали за мной, словно боялись потерять меня из виду. Мне пришлось сесть рядом с ней, тихо наблюдая, как её веки постепенно тяжелели, а дыхание становилось ровнее. У меня и мысли не было так просто оставить девочку одну, особенно сейчас, когда мужчина, к которому у меня столько вопросов, может вернуться в любую минуту.

Пока я ждал, решил осмотреть книги, которые нашёл в подвале. Среди них выделялась одна – самая тонкая, безымянная и, судя по всему, написанная от руки. Листы были пожелтевшими, а обложка потрёпана временем. Что-то в ней притягивало моё внимание, заставляя забыть обо всех остальных книгах. Стоило мне открыть её и прочитать пару строк, как я сразу понял, что держу в руках дневник.

Первые строки были простыми, обыденными записями о повседневной жизни. Ужасно скучно читать о быте средневекового крестьянина, будучи привыкшим к перенасыщенным событиями книгам из современности.

Однако, чем глубже я погружался в чтение, тем яснее становилось, что автор скрывает нечто важное, но вот что? Одна фраза привлекла моё особое внимание, когда я уже начал пролистывать страницы в поисках хоть чего-то важного: «Она действительно вернулась». Кто это «она», и почему возвращение этого человека так важно для автора? Эти вопросы роились в моей голове, мешая сосредоточиться на чём-то другом. Тем временем девочка продолжала спать, её лицо расслаблено и спокойно. Мысли о том, что она пережила, терзали мою душу.

***

Наконец, мы нашли и уничтожили последнюю ячейку культа в этих краях. Кровавый след привёл нас прямо к ним. Рейд был самым крупным на моей памяти. Командование наняло опытных авантюристов в авангард. И не зря… Одного из них поразили странным заклятием, как только опасность миновала его товарищи все до единого поспешили отнести его в храм. Целитель, который сопровождал отряд, не смог ему помочь. Никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так вопил от боли…

Я мечтал, что если поймаю тех, кто похитил мою дочь, то смогу утолить свою жажду мести. Один за другим, я медленно расправлялся с каждым жрецом. Я наслаждался каждым мгновением их мучений, каждой каплей крови, стекающей по лезвию моего клинка. Авантюристы ушли, а командир и другие солдаты молчали, понимая, что остановить меня сейчас невозможно. Будь у меня больше времени, я бы содрал с них кожу, вырвал сердца и оставил их умирать медленной смертью. Но вот они мертвы, а моя душа всё ещё не знает покоя.

Когда последний жрец упал замертво, я почувствовал, как мир вокруг меня замер. Солдаты стояли молча, никто не решался нарушить тишину. Наконец, командир подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Ты сделал то, что должен был, — сказал он тихо. — Никто не осуждает тебя за это.

Я посмотрел на него пустым взглядом, не находя слов. Внутри меня бушевал шторм эмоций, но внешне я оставался холодным и неподвижным.

Один из молодых солдат, новобранец, отважился заговорить:

— Сир... вы уверены, что это те самые люди, которые...

Его голос затих, когда наши взгляды пересеклись. Я знал, что он хотел спросить. Он видел мой взгляд, полный боли и гнева, и понимал, что лучше не продолжать.

Командир кивнул, подтверждая его сомнения:

— Да, это они. Мы получили подтверждение. Те же символы, та же тактика. Это точно они.

Солдат опустил голову, видимо, осознав всю тяжесть произошедшего. Другие молчали, уважительно предоставляя мне пространство для моих мыслей и чувств.

Но даже в этом молчании я слышал их поддержку. Они знали через что я прошел, и готовы были разделить со мной этот груз. Однако, несмотря на их понимание, внутри меня царила пустота. Ничто не могло заполнить ту дыру, что образовалась в моей душе после потери семьи.

Даже если я уничтожу всех проклятых культистов в этом мире, это не вернёт мне дочь. Моя жена наложила на себя руки от горя, а я был далеко от дома, служил в гарнизоне и даже не знал, что произошло. Воспоминания о её улыбке, смехе дочери, тёплых объятиях теперь лишь острые осколки в моём сердце. Как я мог допустить такое? Почему я не был рядом, когда они нуждались во мне больше всего?

Теперь, стоя над телами своих врагов, я понимаю, что месть не принесла мне облегчения. Боль осталась, и она будет со мной всегда. Моя жизнь разрушена, и ничто не сможет вернуть утраченное счастье. Все эти убийства… Вся эта кровь — ничего не изменили.

Возможно, чтобы подбодрить меня в конце рейда, один из моих сослуживцев вложил в мои руки два сверкающих кристалла. Обычно все ценности уходили с молотка на аукционе, а вырученные деньги шли прямиком в казну, но на этот раз никто не попытался остановить его. Кристаллы переливались всеми цветами радуги, словно свет солнца, попавший в воду. Я стоял, не зная, что делать дальше. Продав один из них, я получил сумму, которой хватило бы на скромную жизнь вдали от войны и смерти. Но деньги не смогли заглушить боль в моей душе.

Жизнь потеряла всякий смысл. Каждое утро я просыпался с тяжелым сердцем, чувствуя, что мир вокруг меня рушится. Армия стала чуждой, и я больше не мог находиться среди людей, которые продолжали жить обычной жизнью, не понимая, через что я прошел. Поэтому я решил уйти.

Когда я вышел из кабинета сотника, ко мне подошёл старый товарищ, Уолтер — отличный мечник. Этот парень постоянно трещал о том, что уйдет в авантюристы. Он долго смотрел на меня, прежде чем заговорить.

— Собираешься уходить? — спросил он, глядя куда-то вдаль.

Я кивнул, не поднимая глаз.

— Знаешь, многие думают, что ты сошёл с ума. Но я понимаю тебя.

Уолтер вздохнул и продолжил:

— Помню, как ты пришёл сюда. Молодой, полный надежд. А теперь смотри на себя. Чёрт, да ты выглядишь старше лет на десять.

Я не ответил. Что тут скажешь? Всё, что он говорил, было правдой. Я действительно изменился. И не в лучшую сторону.

Он протянул мне руку:

— Держись, брат. Где бы ты ни оказался, помни, что мы всегда будем помнить тебя.

Я пожал его руку, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Потом развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь назад. Собрав свои вещи, я отправился на другой край королевства, туда, где никто не знал моего имени и не спрашивал о прошлом.

Прибыв в один небольшой городок, я надеялся начать новую жизнь. Снял комнату в старой гостинице и начал обустраиваться. Первое время всё шло гладко: я нашел работу в местной таверне, познакомился с несколькими местными жителями. Казалось, что жизнь начинает налаживаться, но это чувство быстро исчезло.

Я правда искал утешения, но не находил его. Ночи стали длинными и одинокими, а дни проходили в поисках смысла. Я часто бродил по улицам этого незнакомого города, заглядывая в лица прохожих, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, что напомнило бы мне о прежней жизни. Но везде была только пустота. Городок был тихим и уютным, но останься я здесь еще на пару дней, то точно сбросился бы со скалы.

***

Проезжая однажды через Торнвуд, я случайно увидел отца, ведущего за руку маленькую девочку. Она шла, слегка подпрыгивая, её светлые волосы развевались на ветру, а яркие глаза смотрели на мир с детской непосредственностью. Сердце сжалось в груди, когда я понял, что она поразительно напоминает мою покойную девочку. Время остановилось, реальность растворилась, оставив меня наедине с этим чудом.

Я не мог поверить своим глазам. Каждая черта её лица, каждое движение напоминали мне о той, кого я потерял. В тот момент я всей душой поверил в круг перерождения. Благодарил всех богов, каких только знал, за этот чудесный миг. Мир вокруг меня стал ярче, краски насыщеннее, воздух чище. Я чувствовал, что судьба дала мне второй шанс.

После нескольких дней расспросов выяснилось, что малышка живёт в маленькой деревушке неподалёку. Ей всего четыре года. Значит, она появилась на свет практически в тот самый момент, когда моя дочь покинула этот мир. Деревня была уютной и тихой, окружённой густыми лесами и зелёными полями. Жители здесь жили размеренной жизнью, наслаждаясь простыми радостями.

Я часто навещал девочку, наблюдая за её играми, слушая её смех. Каждый раз, когда я видел её, сердце наполнялось теплом. Я начинал задумываться о том, что значит судьба, и как она может связывать людей невидимыми нитями. Возможно, это было знак свыше, что жизнь продолжается, и что потеря одного человека может привести к обретению другого.

Однажды она играла с другими детьми, смеясь и бегая по траве. Её звонкий голос разносился по всей поляне, привлекая внимание всех вокруг. Солнце освещало её светлые волосы, делая их золотистыми. Дети бегали друг за другом, прячась за деревьями и кустами, а она была в центре внимания. Её энергия и жизнерадостность заразительны: она легко заводила новых друзей и всегда была душой компании.

Я не смог удержаться и подошел поближе, стараясь оставаться незаметным. Сердце билось так быстро, что казалось, готово выскочить из груди. Волнение переполняло меня, но я старался сохранять спокойствие.

Когда она заметила меня, её глаза загорелись интересом. Я сделал шаг вперёд и мягко окликнул её. Она подошла ближе, внимательно рассматривая меня своими большими глазами. Я постарался сдержать волну эмоций, но было сложно. Хотелось броситься к ней и крепко обнять, но я знал, что это будет ошибкой. Вместо этого я просто поприветствовал её.

— Привет, — сказал я, стараясь звучать дружелюбно.

— Привет, — ответила она, чуть смущённо улыбнувшись. — Родители не разрешают мне говорить с незнакомцами.

Эти слова будто пронзили мою душу. Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Она стояла передо мной, такая живая и настоящая, но совершенно не помнила меня. Да, она просто забыла! Как можно забыть то, что связывает нас? Нужно всего лишь напомнить ей об этом.

— Мы знакомы ближе, чем кто-либо другой в этом мире, — прошептал я, пытаясь донести до неё всю важность наших связей. — Наши души связаны, понимаешь?

Она посмотрела на меня с недоумением, но в её глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Может быть, она почувствовала что-то? Или это было просто моим воображением?

— Но я тебя не помню, — сказала она, слегка нахмурившись. — Извини, дядя, но мне пора идти.

И она убежала обратно к своим друзьям, оставляя меня стоять на месте, словно замороженного. Ветер трепал листья деревьев, а солнце продолжало светить, но мир вокруг меня вдруг стал серым и пустым.

На вырученные деньги я приобрёл небольшой домик в паре деревень от её поселения. Похитить её было несложно. Чтобы составить план, подготовить жилище и тайный подвал, ушло много времени. Ей уже исполнилось 6 лет, когда я привёл её в наш новый дом, но сколько бы я ей ни объяснял, что я её отец, она всё равно смотрела на меня с недоверием. Возможно, это было связано с тем, что она провела большую часть своей жизни в другом месте, и ей было сложно привыкнуть к новой обстановке. Я старался сделать всё возможное, чтобы она чувствовала себя как дома, но время от времени я замечал, как она скучает по своему прошлому. Тем не менее, я был полон решимости доказать ей, что я её единственная настоящая семья.

— Эй, знаешь, я принёс тебе новые игрушки, — сказал я, стараясь выглядеть дружелюбным. — Давай посмотрим вместе?

Она сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела на меня с подозрением. Её глаза были красными от слёз, но она молчала.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — продолжал я, присаживаясь рядом. — Но я хочу, чтобы ты знала, что я здесь, чтобы заботиться о тебе. Ты можешь называть меня папой, если хочешь.

— Я хочу домой, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Хочу к маме и папе.

— Я твой папа, — настаивал я, пытаясь взять её за руку, но она отстранилась. — Я не могу вернуть тебя туда, потому что это опасно. Но я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива здесь.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Ты не мой папа. Мой папа хороший, а ты…

Она замолчала, не закончив фразу. Я почувствовал, как внутри меня всё сжимается. Я не знал, что сказать. Я просто сидел рядом с ней, пытаясь придумать, как убедить её, что я действую ради её блага.

Но она постоянно кричала и плакала. Просила вернуть её домой. Долгая неделя истерик прошла, когда я в порыве гнева влепил ей пощёчину. Крайне удивлённые, полные слёз глаза смотрели на меня. Не было больше криков и истерик, лишь послушание.

Многие родители бьют детей, чтобы преподать им урок. Ведь каждый ребёнок должен уважать своих родителей. Все знают, что уважение можно заслужить с помощью страха. Теперь моё дитя внимает каждому моему слову. Мы жили в идиллии почти год, но однажды, когда я снова спустился к ней, она спряталась и разбила об мою голову глиняный кувшин, который я ей подарил совсем недавно.

Я всегда закрывал за собой дверь, но в этот раз я не успел это сделать, потому что бросился искать её. Она выбежала наружу, кричала и звала на помощь, но как только её нога достигла последней каменной ступеньки, я поймал её и вернул обратно. Она из-за всех сил вырывалась из моих рук, царапалась и кусалась. Я не хотел этого делать, но мне пришлось. Привязав ее к столу, я достал нож. Я хотел отрезать лишь один палец, но даже привязанная она извивалась как раненая змея. Также ее маленькие ножки сыграли свою роль, и я случайно задел и соседний палец. Ничего страшного, зато этот урок она усвоит надолго. У каждого действия есть последствия.

***

Да он больной... Сердце бешено колотилось в груди, когда я продолжал читать строки, написанные этим ублюдком. Каждое слово, каждая запись в этом дневнике рассказывали историю невыносимых страданий маленькой девочки. Меня трясло от осознания того, что происходило с ней в течение этих долгих лет. Как она могла пережить такое? Вопрос крутился в голове, но ответа на него не было.

Отвращение и гнев смешивались в моём сознании, создавая бурлящий коктейль эмоций. Я не мог поверить, что человек способен на такие зверства. Отрезал ей пальцы, когда ей было всего семь лет... Сейчас ей десять, и она провела в заточении более трёх лет. Эта мысль не отпускала меня, вызывая сжимающее боль чувство бессилия. Я не мог ничего сделать, чтобы вернуть ей те годы, которые она потеряла, или стереть из памяти те кошмары, которые она пережила.

Слёзы жгли глаза, но я не позволял им пролиться. Вместо этого я крепче сжал кулаки, чувствуя, как ненависть к этому человеку нарастает с каждой прочитанной строчкой. Ненависть и желание справедливости переполняли меня. Я должен был сделать всё возможное, чтобы наказать виновного и защитить эту маленькую девочку.

Свеча, которую я зажёг, чтобы малышке не было страшно засыпать, давно погасла. Дом погрузился в темноту, но мне для чтения свет был не нужен. Внешняя тишина внезапно нарушилась звуками шагов. Кто-то приближался к дому. Глубокая ночь окутывала всё вокруг, но я чувствовал, что это он. Хозяин дома возвращался.

Я был абсолютно уверен в своей победе. Застрелить его прямо посреди деревни я не мог, слишком много свидетелей. Лучше всего подгадать момент и быстро, незаметно схватить его, используя эффект неожиданности. Оценивать ситуацию долго не пришлось. Резким движением я схватил мужчину за горло и прижал его к стене дома. Чувствовал, как он пытается сопротивляться, но его усилия были бесполезны. Он старался удержаться на ногах, но я не оставлял ему шансов.

Мужчина изо всех сил пытался вырваться из захвата, крепко обхватив мою руку. Когда он начал терять сознание, неожиданно обхватил мою голову обеими руками и начал давить большими пальцами на мои глаза. Боль пронзила меня, заставив издать отчаянный крик. Мои статы действительно высоки по сравнению с обычными людьми, но это не делало меня неуязвимым.

Не выдержав мучительной боли и опасаясь навсегда лишиться зрения, я отшатнулся, ослабив хватку. Мужчина, не теряя времени, перекатился в сторону дерева возле его дома. Громко кашляя, он запустил руку между обнажённых корней старого древа и вытащил короткий меч. Мгновенно обнажив клинок, он отбросил ножны и принял боевую стойку.

Достав копьё, я почувствовал, как напряглись мышцы рук. Противник был удивлен тем, что копьё материализовалось в моей руке, но это длилось всего долю секунды. Я бросился вперед, нацелив острие прямо ему в грудь. Мужчина сделал шаг назад, едва избежав удара, и тут же ответил молниеносной контратакой. Клинок сверкнул в воздухе, проходя буквально в сантиметре от моего горла. Я успел уклониться, но вместо облегчения почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

В следующий миг мужчина собрал горсть песка и швырнул её мне в лицо. Глаза сразу начали жечь с новой силой, и мир вокруг меня померк. В порыве отчаяния я совершил широкий горизонтальный удар копьём, надеясь удержать противника на расстоянии. Это было глупо — атаковать вслепую. Но в тот момент страх и ярость взяли верх над разумом.

Я недооценил своего противника. Когда я распахнул покрасневшие глаза, передо мной стоял воин с мечом. Его тяжелое дыхание было слышно даже сквозь шум ветра. С каждым вдохом его грудь поднималась и опускалась, словно каждая секунда могла стать последней. На лице выделялись глубокие морщины, свидетельствующие о многолетнем опыте сражений. Его движения были плавными и грациозными, будто каждый шаг заранее просчитан. Он держался уверенно, с достоинством опытного воина, знающего свою силу.

Когда мы столкнулись лицом к лицу, я с трудом заметил, сквозь пелену, что его руки крепко сжимают рукоять меча. Он не суетился, не делал лишних движений, каждое его действие было точным и выверенным. В его глазах читалось спокойствие, граничащее с безразличием, словно он уже знал исход этого поединка. Его уверенность была пугающей, она передавала мне чувство неизбежности поражения.

Его манера ведения боя отличалась хладнокровностью и расчетливостью. Каждый раз, когда он наносил удар, его тело оставалось расслабленным до последнего момента, позволяя сконцентрироваться на точности атаки. Казалось, что он читал мои мысли, предугадывая каждый мой маневр. В его движениях не было ни тени сомнений, он действовал решительно и без колебаний. От уставшего от жизни человека, который распахнул передо мной дверь незадолго до этого, не осталось и следа.

Мне пришлось отступить, и, взобравшись на вершину ближайшего дерева, я лихорадочно достал бурдюк и промыл глаза. Вода струилась по лицу, смывая песок и грязь. Быстро спрыгнув на землю, я огляделся, но мужчины нигде не было видно. Сердце колотилось в груди, когда я осознал, что он ушел.

Бросившись к дому, я настиг его, когда он уже лез в подземный проход. Узкая лестница вела вниз, и я понимал, что здесь ни он, ни я не сможем эффективно использовать наше оружие. Свечи, зажженные им ранее, уже погасли, и теперь он спускался почти на ощупь, осторожно ступая в непроглядной тьме. Несмотря на спешку, он не хотел рисковать оступиться.

Было заметно, что его охватило странное чувство тревоги. Оно и понятно, для обычного человека темнота казалась живой, плотной, словно сама пыталась остановить тебя. Я тоже начал спускаться, стараясь не потерять равновесие. Каждый шаг мужчины был медленным и осторожным, когда мои шаги были быстрыми и точными.

Я мгновенно настиг его и схватил за руку, сжимающую клинок. Этот раз был другим — я немедленно обвил его шею в удушающем захвате. Железная хватка, из которой не вырваться. С самого начала вступать в открытую конфронтацию с ним было ошибкой, но теперь я контролировал ситуацию. Мужчина попытался сопротивляться, его рука дергалась, пытаясь достать меня клинком или найти слабое место в моей защите, но тщетно.

— Ты проиграл, — прошептал я ему на ухо, чувствуя, как его дыхание становится все более затруднённым. — Зачем ты это сделал?

Мужчина хрипло выдохнул, пытаясь что-то сказать, но смог выдавить лишь одно слово:

— Тебе… не понять…

Через мгновение его сопротивление ослабло, и клинок выскользнул из его пальцев, звякнув о пол. Теперь дело было сделано. Я не стал терять времени даром и нанес короткий, точный удар, отправивший его в беспамятство. Он проснется уже в той самой камере, где я нашел ребенка. Нужно было поторопиться обратно к кровати, чтобы девочка не проснулась одна. Судьба мужчины решится позже, после того как я дочитаю дневник.

***

Вот уже больше года мы живём душа в душу. Недавно мне довелось посетить город, и я узнал, что её прежние родители скончались. Говорят, что от горя. Все свои силы они тратили на безутешные поиски. Бросили работу, продали всё, что у них было, ради средств на оплату работы авантюристов, которые обещали невозможное. В итоге, они оказались на улице и умерли в нищете, подхватив какую-то хворь. Жаль этих бедняг, но иногда жизнь преподносит ужасные испытания.

Моя девочка была послушной, но время шло и по мере взросления она всё больше меня разочаровывала. На её лице отражалось не любовь, а презрение ко мне. Как она может так поступать? Я для неё всё! Самый близкий человек из всех, кто остался на этой земле. Когда я сказал ей, что её родители скончались, её лицо сначала ничего не выражало. Лишь спустя несколько секунд её глаза расширились, и она посмотрела на меня с недоверием. Слёзы начали медленно стекать по её щекам, но она не издавала ни звука. Шок сковал её, и она просто стояла, глядя в одну точку, словно не веря услышанному.

Затем её губы задрожали, и она тихо спросила: "Почему?" Этот простой вопрос прозвучал как обвинение, как последний крик души, ищущей ответы там, где их нет. Она опустилась на колени, закрыв лицо руками, и её тихие рыдания наполнили комнату.

Часть меня хотела обнять её, успокоить, но другая часть была в гневе. Я оставался неподвижным, наблюдая, как её маленькое тело сотрясается от плача. Прошло несколько минут, прежде чем она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах была смесь боли, гнева и непонимания. Она закричала: "Это ложь!" — и отвернулась, уходя в себя. Дверь захлопнулась за мной с громким стуком, и я услышал, как она заплакала вновь, но уже тише, словно пытаясь скрыть своё горе от мира.

Ей больше некуда было идти, кроме как остаться со мной. Но она снова начала кричать, говоря, что не верит мне, что ненавидит меня и никогда не полюбит. Внутри меня вскипело раздражение, смешанное с болью и непониманием. Почему она не ценит всё, что я для неё делаю? Почему она отвергает мою заботу? Её крики эхом раздавались в пустых стенах нашего дома. Я чувствовал, как моя рука невольно сжимается в кулак.

Я мог бы быть намного жёстче, и, возможно, достиг бы лучшего результата, но после такого многие люди не выживают, как я могу рисковать её жизнью. Но однажды она снова попыталась сбежать. И тогда я решил запереть её в маленькой комнатке без еды и воды. Оставил её в темноте на пару дней, а вернувшись, принёс ей всего одну бутылку воды. Так я понемногу уменьшал её рацион с каждой неделей.

***

Темнота окутала её разум, как густые облака затягивают небо перед бурей. Время потеряло всякий смысл, минуты растягивались в часы, а часы — в вечность. Голова кружилась от голода и жажды, мысли путались, превращаясь в хаос, полный страха и отчаяния. Иногда ей казалось, что она слышит голоса, но это были лишь галлюцинации, вызванные нехваткой пищи и воды.

Каждый раз, когда она думала, что больше не выдержит, её тело начинало посылать сигналы SOS, заставляя её искать любой источник питания. Она вспоминала вкус хлеба, представляя, как крошечный кусочек тает у неё во рту. Представляла, как вода течёт по пересохшему горлу, освежая и успокаивая её. Мысли о еде и воде сменяли друг друга, заполняя её сознание, не давая покоя.

Страх перед неизвестностью и будущим был постоянным спутником. Она не знала, сколько ещё продлится её заключение, и это неопределённость приводила её в отчаяние. Она пыталась придумать способы бегства, но стены были слишком толстыми, а дверь — слишком надёжной. Поначалу она пыталась бороться, но вскоре поняла, что борьба только истощает её последние силы.

Со временем она научилась экономить энергию, замерев в углу, свернувшись в клубок, чтобы сохранить тепло. Она говорила сама с собой, придумывала истории, в которых была свободна, где-то далеко отсюда. Она представляла, как бежит по зелёному лугу, как пьёт воду из чистого ручья. Эти фантазии поддерживали её, хоть и ненадолго.

Но потом наступал момент, когда её тело отказывалось слушаться, когда голод становился невыносимым. Тогда она начинала думать о том, что, возможно, смерть станет избавлением от этой пытки. Мысль о самоубийстве приходила часто, но каждый раз она отталкивала её, потому что не хотела сдаваться.

Но однажды она решила, что готова к чему угодно, лишь бы избавиться от этого ада. Она перестала сопротивляться своему состоянию, позволяя телу впасть в полусознательное состояние, где боль и страх перестали быть такими острыми. Она ждала, когда откроется дверь, ожидая, что её спасут или убьют. В её сознании царила пустота, в которой отсутствовали любые желания, кроме одного: уйти отсюда.

***

И вот, наконец, наступил тот день, когда я достиг своей цели. Я стал для неё единственным источником тепла и света в её холодном и тёмном мире. Каждый раз, когда я приносил ей пищу, её глаза загораются надеждой, словно два маленьких огонька, вспыхивающих в темноте. Она тянула к пище руки, словно солнечный свет притягивает к себе цветок, который тянется к небу, чтобы впитать лучи, столь необходимые для жизни.

Я был её солнцем, дарующим жизнь и надежду, но вместе с этим и полным контролем над её существованием. Чем меньше я давал ей, тем сильнее она зависела от каждого моего прихода. Еда и питьё стали для неё теми редкими каплями дождя, которые наполняют сухую землю, заставляя её цвести, но лишь на короткое время.

В её сознании я стал богом. Я мог заставить её испытывать радость и счастье, а затем окунуть её в ледяной холод и мрак. Так я управлял её миром, диктовал условия существования, определял её реальность. Всё, что нужно, — это держать её в голоде и холоде, и даже малейшие действия с моей стороны будут для неё величайшей добродетелью. Теперь и я поистине счастлив.

***

Я закончил читать, как только начало светать, совершенно забыв о сне. Повезло, что этот мужчина был затворником, и к нам никто не заходил. Я решил побыть в этой деревне, пока не определюсь, что делать дальше. Квест о вмешательстве в её судьбу все еще актуален. Не имею понятия, как именно мне следует вмешаться, но пока я решил сосредоточиться на её исцелении. Утраченные пальцы кольцо не вернет, но ссадины и ушибы излечить сможет.

Моя первая идея была найти ей семью. Я попытался узнать у неё, в какой именно деревне она жила, есть ли у неё еще родственники, но в ответ получил лишь молчание. Тогда я решил, что лучше всего будет оставить её здесь, в этой деревне. Наверняка найдутся добрые люди, которые возьмут её к себе. После долгого пути я остановился в небольшой деревенской площади, где раннее утро окрашивало деревянные крыши мягким золотистым светом. Люди выходили из домов, завязывались разговоры, которые прервались, когда я появился на пороге, держа за руку девочку. Некоторые из местных смотрели на нас с любопытством, но большинство сохраняло невозмутимость, словно привыкнуть к незнакомцам. За нами тянулись следы пыли, которые оставались на пыльном дорожном полотне, и люди отводили взгляд, когда мы проходили мимо них.

Первый дом, в который я постучался, был старым и полуразвалившимся, но в нём жили старик и его жена, оба пожилые и слабые здоровьем. Они приветствовали нас с некоторой теплотой, но когда я предложил им взять девочку под опеку, они лишь грустно покрутили головой, сказав, что сами едва справляются с собственными детьми, а чужой ребёнок – это дополнительная нагрузка, которую они не смогут нести.

Я обошёл почти все дома в деревне, но результат был одинаковым: люди старались избегать взгляда, словно надеясь, что это поможет избежать разговора. Только одна женщина предложила позвать лекаря, чтобы попытаться вылечить девочку, но остальные отказывались даже взглянуть на неё. Бедняжка следовала за мной повсюду, цепляясь за мою руку, словно боялась отпустить единственного человека, который заботился о ней.

Каждый отказ был как нож в спину, но я не мог бросить девочку. Когда я вернулся в пустой дом, где мы провели ночь, я сел на кровать и посмотрел на малышку, которая сидела напротив меня. Её усталый взгляд говорил о том, что она не шибко то и выспалась, думая о том, что случится с ней завтра. Я погладил ребёнка по голове, пытаясь подбодрить, но знал, что слова поддержки мало помогут. В этот момент я понял, что должен сам найти выход из этой ситуации.

Мысли о том, что я не готов стать опекуном ребёнка, не давали мне покоя. «Я не готов к этому», — повторял я себе снова и снова. Забота о ребёнке — это не только накормить его и одеть. Это бессонные ночи, бесконечные переживания и полная самоотдача. Достаточно ли у меня сил и терпения, чтобы справиться с этим? Ведь мне бы о себе для начала позаботиться.

Я почти ничего не знаю об этом мире, я беглый преступник, еще и медленно схожу с ума от тысяч пережитых смертей. В тот момент, когда я вёл беседу с престарелой женщиной, чуть ли не умоляя её оказать милость несчастной девочке, вдруг раздался пронзительный рёв существа, скрытого от глаз. Это был рёв того самого медведя. Мои предплечья будто объяло пламя. Мгновенно я извлёк оружие, направив его в пустоту. Мой неожиданный жест вверг в трепет старушку. Удивление охватило меня, ведь она не услышала этого зловещего звука, который, казалось, доносился опасно близко. Она настаивала на своём, уверяя, что ничего подобного не слышала. Сознание медленно приходило к мысли, что если бы багровый медведь действительно появился в этой деревне, уже давно всё вокруг заполнили бы вопли о помощи. Моё состояние ухудшалось, кошмары продолжали мучить меня. О каком ребёнке может идти речь? Она не сможет идти в ногу со мной. С каждой минутой мои сомнения только усиливаются.

Идея о том, чтобы пройти мимо, возникла у меня, но я отбросил её. Я не мог просто бросить её, несмотря на свои страхи и сомнения. Как я мог оставить её одну? Это было бы безжалостно и неправильно. Я должен был помочь ей, несмотря на трудности, которые могли возникнуть на этом пути.

Решение было принято: я отведу её в город, где мы найдём помощь. Там я смогу решить, что делать дальше. Это был шаг вперёд, пусть даже не самый лёгкий. Я знал, что она нуждается в поддержке, и я не мог позволить себе уйти от неё. Даже если это означало дополнительные проблемы и риски, я был уверен, что это правильный путь.

[Квест завершен]

[Получено 50 000 опыта]

[Доступен новый квест]

[Найти новое жилье малышке]

[Сложность: ???]

[Награда: ???]

Ощутимое вознаграждение. Итак, я решил всё-таки помочь ей. С каждым днём её состояние улучшалось прямо на глазах. Мертвенная бледность уступала место лёгкому румянцу, словно жизнь медленно возвращалась в её тело. Хотя она по-прежнему слегка прихрамывала, её шаги становились увереннее, а движения плавнее. Несмотря на то, что ни одного слова так и не сорвалось с её губ, было очевидно, что она идёт на поправку.

Однако её поведение оставалось странным. Казалось, ничто вокруг неё не вызывало ни малейшего интереса. Она жила в каком-то своём мире, где безраздельно царило равнодушие. Если я просил её присесть за обеденный стол, она молча подчинялась. Если предлагал сменить одежду, она тут же начинала раздеваться, даже не взглянув на меня. Её абсолютная покорность казалась пугающей.

К слову о еде: всю ту тонну мяса я не мог просто запечь и дать ей. Ведь у нее нет моей особенности – на одном мясе далеко не уедешь. В обмен на фрукты и мясо, у крестьян я получал скромно приготовленную пищу для нее.

***

Одним утром крестьяне попросили меня помочь вытащить застрявшую лошадь. Бедное животное лежало в грязи, тяжело дыша, а её сломанная нога беспомощно свешивалась в сторону. Я спросил их, что они собираются делать с ней. В ответ я получил прагматичный ответ: «Коню уже второй десяток. Лечить его ногу бессмысленно. Забьём, пустим на мясо и попросим хозяина полей о новой лошади. Он хороший человек, войдёт в наше положение». Телега, которую тянула лошадь, была рядом. Я предложил им за лошадь заполнить её доверху свежим мясом других животных.

Конечно, они сначала посмеялись, посчитав мои слова шуткой. Но я попросил их не убивать лошадь до вечера. У меня уже было мясо в нужном количестве, я просто не хотел вываливать перед ними тонну еды из инвентаря. Они бы не получили столько, зарезав коня, так что сделка была более чем выгодной. Я попросил крестьян держать её неподвижной, пока я накладывал шину, новые бинты с лечебной мазью и применял исцеление кольца. Каждый день я приходил к лошади, осторожно осмотрев рану я менял ей повязки. Конечность опухла, я не был уверен наверняка выйдет ли у меня вылечить ногу, поэтому просто решил продолжать лечение надеясь на лучшее.

Мне также нужно было поохотиться, чтобы восстановить запасы мяса, собрать кожу и шерсть, чтобы скрафтить хотя бы седло. Девочка увязалась за мной, но я попросил её посидеть в доме одной семьи, которая согласилась присмотреть за ней, пока меня нет. Взамен я обещал поделиться с ними частью добычи. Она снова не ослушалась меня, и к моему возвращению всё ещё сидела на той же скамье, где я её оставил. На следующий день я уточнил, что она может поиграть с детьми или заняться чем-то ещё, но не просто сидеть и ждать меня, но большого эффекта это не вызвало.

***

Наконец-то я собрал достаточно ресурсов, и лошадь теперь без какого-либо дискомфорта встаёт на ранее повреждённую ногу. Потребовалось чуть больше недели. Расположив нужные столы в доме, я принялся за крафт. Мне были доступны даже рецепты конной брони. Но сейчас у меня не так много ресурсов, чтобы создать что-то, кроме необходимых приспособлений для верховой езды. Решив выжать максимум из возможностей своих навыков, я накопил целую кучу кожи и шерсти.

[Вы создали седло Дельгадо]

[Дельгадо]

Легкое кожаное седло. Разработано специально для длительных поездок, обеспечивает максимальный комфорт и поддержку.

Бонусы для маунта:

- Ловкость +5

- Выносливость +5

Качество: превосходное.

Больше всего меня заинтересовало именно это седло, а также трапперское и кавалерийское. Но я все-таки предпочёл комфорт эффективности. Я буду ехать не один, так что приходится идти на уступки. К тому же, это было единственное седло, для изготовления которого требовались только кожа и шерсть. Оно оказалось довольно тяжёлым и состояло из нескольких частей: седельной подкладки, которую нужно положить под седлом, чтобы обеспечить лошади защиту спины и комфорт во время поездки. Об этом я узнал, просканировав предмет с помощью навыка оценки. Стремена были выполнены в виде петель. Ремни, удерживающие седло на лошади, выглядели надёжными.

Хотя я и потратил огромное количество ресурсов на создание одного седла, прошерстив панель крафта, я понял, что мне ещё нужно изготовить уздечку и поводья. Ведь сидеть на лошади недостаточно, ей ещё нужно как-то управлять. Тут возникли две проблемы: во-первых, я использовал большую часть кожи и шерсти для седла и теперь могу создать только предметы обычного качества, во-вторых, для изготовления уздечки требуется металл — всего одна единица, но у меня не было ни одного кусочка. Мою старую кирку пришлось разобрать, и из-за низкой прочности я получил всего две единицы бронзы. И вот настал момент попытаться оседлать мою лошадь.

Не без труда я взобрался на неё, уселся в седло и потянул за поводья, но лошадь никак не отреагировала. Честно говоря, я был счастлив, что меня не сбросили. Возможно, за то время, пока я приходил и лечил его ногу, он привязался ко мне, и поэтому через пару минут моих усилий сдвинуть коня с места, он таки сделал пару шагов. В ту же секунду мне открылся доступ к нужному навыку.

[Навык «Верховая езда» изучен]

[Навык «Верховая езда» улучшен]

[Верховая езда I]

«Гармония всадника и скакуна — залог настоящей скорости»

Базовый навык для тех, кто хочет передвигаться верхом быстрее, чем пешком, и не валяться в грязи при каждом резком повороте.

Эффект:

• Основы верховой езды: значительно упрощает управление любыми прирученными маунтами

• Духовная связь: создает особую связь между вами и вашим скакуном, улучшая взаимопонимание

(Изучен)

Навык довольно дорого мне обошёлся, но я всё равно решил изучить его и улучшить. Лошади могут быть непредсказуемыми, а я сам никогда не ездил верхом. Лучше перестраховаться и потратить 70 000 опыта. И вновь это чувство, будто в мой мозг мгновенно влили знания. Теперь лошадь слушается меня. Я подъехал на ней к дому, и утром мы с девочкой отправились в путь. Было видно, что она немного боится садиться на животное. Это была долгожданная реакция хоть на что-то. В итоге мне удалось убедить её сесть в седло. Благодаря высокому качеству предмета, сидеть на нём было очень удобно. Я сам не испытывал никакого дискомфорта, как и моя юная спутница.

Я продолжаю называть её просто девочкой, так как она сама не спешила открыть мне своё имя, а в дневнике оно не упоминается. Накануне отъезда, когда дом уже дышал тишиной пустых комнат, я спустился в подвал, где всё ещё томился мой пленник. Дни заточения оставили на нём неизгладимый след: лицо осунулось, глаза утратили блеск, а одежда была покрыта слоем пыли. В воздухе витал запах сырости и плесени, а редкие капли воды, падающие откуда-то сверху, создавали ощущение вечного ожидания.

Темнота подвала по-прежнему казалась мне живой – она окутывала нас, словно тяжёлый плащ, который невозможно сбросить. Пленник сидел на полу, скрестив ноги, и, казалось, полностью погрузился в свои мысли. Когда я приблизился, он медленно поднял голову, и в его глазах мелькнул слабый проблеск надежды.

— Ты знаешь, что я сделал… — начал он, едва слышным голосом, — но ты ведь понимаешь, почему я это сделал?

Его голос звучал так, будто он пытался оправдаться перед самим собой, но мои губы оставались плотно сжатыми. Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.

— Как зовут ребёнка? — наконец спросил я, нарушая тягостную паузу.

Он ответил без колебаний:

— Лирия.

Но я знал, что это ложь. Девочку звали иначе, и её настоящее имя имело значение, которое он предпочёл скрыть. Я снова повторил свой вопрос, настаивая на правде.

Мужчина тяжело вздохнул, и на мгновение показалось, что он вот-вот сломается. Его руки дрожали, когда он произнес:

— Её зовут… Талиса.

Эти слова вырвались у него словно против воли, и я почувствовал, как внутри меня поднимается волна облегчения. Значит, всё-таки правда всплыла наружу. Этот момент был важен не только потому, что я узнал истинное имя девочки, но и потому, что теперь я мог быть уверен: его разум действительно помутился. Записи в дневнике подтверждали это, и сейчас, глядя на него, я понимал, что круг перерождения, о котором он говорил, существовал лишь в его воображении.

В моём мире его заперли бы в клинике и попытались вылечить. Но здесь я не мог быть уверен, что, освободившись, он не станет вновь похищать детей. Поэтому я просто запер за собой дверь и замуровал спуск в подвал.

Даже если я попрошу крестьян привести кого-то, кто заключит его в настоящую тюрьму, это будет ужасной идеей. Он может легко выкрутиться. Ребёнок никак не подтвердит, что он её действительно похитил. А вот я, напротив, вломился в чужой дом, запер его на долгое время, да ещё и сбежал недавно из тюрьмы. Я, конечно, могу назвать имя девочки. Возможно, это их убедит. Ведь родители действительно её искали. Но всё это было так давно…

Уезжая из деревни вместе с девчушкой, я решил назвать её по имени. Она сидела передо мной. И хотя я не видел лица, мне удалось заметить слезы на её щеках, но она, как и прежде, не произнесла ни слова. Я обязательно найду для неё дом. Дети не должны выносить таких мучений. Надеюсь, она сможет справиться со всем и зажить нормальной жизнью.

К слову об именах. Думал я назвать свою лошадь как-нибудь. Довольно долго ломал голову, пока не осознал, что, возможно, у неё уже есть имя. Расспросив прежних владельцев, узнал, что его зовут Вэйрон, что весьма подходило серому жеребцу с тёмными пятнами. Вполне себе звучное имя, да и он сам привык к нему. Хорошо бы ещё создать уздечку и поводья получше, а также броню и просто мега вместительные седельные сумки. Но ресурсов у меня сейчас нет. Придётся заняться этим позже.